"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Постой! – окликнул он меня. – Если хочешь… – Он смутился и заскреб лапой по песку двора. – Если хочешь… Словом… Ты могла бы запечатлеть меня.
Я захлопала ресницами. И как прикажете это понимать? То, что каждый дракон, вылупившись из яйца, подвергается запечатлению своим будущим Всадником, – это я уразумела. Плохо представляла себе, что именно это дает, но поняла.
Улфи истолковал мое замешательство по-своему, и пока я тщетно пыталась изобразить на лице хотя бы жалкое подобие умного выражения, добавил:
  
– Ты подумай. Я молодой, но ведь вырасту. И вообще, золотые драконы редкие и самые большие, их еще королевскими называют.
Я судорожно вздохнула и кивнула: мол, подумаю на досуге. Сделала неопределенный жест рукой и исчезла вслед за Подмастерьем.
– О чем вы шептались? – поинтересовался любопытный парень.
– А ты не слышал?
– Я же не знаю драконьего языка, – пояснил Куршавиэль.
– А разве мы говорили не на эльфийском?
– Скажешь тоже! По-твоему, я не отличу эльфийский от драконьего?
– Но ты же учишься на Всадника. Или я чего-то не понимаю?
– Да, учусь. Но Всаднику вовсе не обязательно знать язык дракона. Со своим он договорится телепатически, а чужой с ним вообще говорить не станет.
– А почему со мной говорят совершенно посторонние драконы?
– Ты же Заклинательница Драконов.
Может, с его точки зрения это заявление объясняло все странности поведения драконов, но только не мне.
– Итак, о чем вы беседовали с золотым? Если не секрет, конечно.
Я пожала плечами:
– Он предложил мне запечатление.
– Что?! – возопил потрясенный до глубины души эльф, выкатывая глаза.
Резко возросшие в объеме органы зрения не помешали уважаемому Подмастерью впечататься со всей дури в стену и сползти вниз с неимоверно глупым выражением лица. Хлипкий народ эти эльфы. И как они с такой впечатлительностью умудряются выживать в военных условиях? Если мне не изменяет память, эльфы эту войну выиграли. С грандиозными потерями, правда, но выиграли.
Краем глаза я заметила высокую светловолосую эльфийку и машинально кивнула. Синхронный кивок в ответ и… я застыла, с удивлением взирая на собственное отражение. Огромное зеркало висело на стене, и в нем отражалось прекрасное хрупкое создание со светло-голубыми глазами, роскошной гривой пепельных волос и острыми ушками, упрямо выглядывающими из шевелюры. Вот это да! Я даже потрогала зеркало, чтобы убедиться в реальности происходящего. И приснится же такое!
  
17
 
Наступившее утро было, по обычаю, недобрым. Меня разбудили. Последствия такого произвола были ужасны. А что? Сами виноваты. Подмастерье имел дело только с драконами, а они по сравнению со мной сонной – мелкие ящерицы в домашнем террариуме. Вопли Куршавиэля эхом разнеслись по Крепости. Народ сбежался как по тревоге и толпой ввалился к полуодетой мне. Я, конечно, не лишена нормального тщеславия, но куча обозленных мужиков в моей спальне с самого утра – явный перебор. Куршавиэля привели в божеский вид, то есть нос уменьшили до обычных размеров, а рога пришлось спиливать – ветвистые отростки упорно не желали отваливаться или исчезать. Меня пытались пристыдить. Не вышло. Для этого надо совесть иметь, а она у меня то ли гулять ушла, то ли не проснулась еще.
Мне жестоко отомстили, вылив бочонок воды на голову, лишили завтрака и отправили во двор чистить золотого дракона. Изверги. Но, к моей чести, победа наглым эльфийским Мастерам далась нелегко. Пусть они опытнее и сильнее, но я не стеснялась в средствах, выдирая чьи-то волосы и пиная всех подряд. Словом, справиться со мной было не легче, чем с разъяренной, дикой кошкой, которой предварительно кто-то наступил на хвост.
Меня вытащили во двор, выдали ведро, мелкий песок, щетку, тряпку; указали, где колодец, и наглым образом удалились. Я прошипела вслед каждому парочку нелестных эпитетов, но меня проигнорировали, что особенно удручало. Ожидавший помывки Улфи скромно потупился и заметил, что раз в Крепость привела дракона я, то мне его и мыть.
– Да? – ехидно спросила я. – Тогда понятно, почему никто не спешил лечить черного, – боялись, что мыть придется.
Дракон обиженно надулся. Я облила его водой и принялась драить так, что, если бы не особое строение и прочность шкуры, в крепости появился бы замечательный скелет для проведения занятий по анатомии драконов. А золотой усердно делал вид, что ему все до магического светильника, хотя сам жмурился и чуть не мурчал от удовольствия.
Тем временем двор наполнился шустрыми Подмастерьями. Они таскали воду, мыли ящеров, чистили стойла – словом, шуршали. Мастера особого рвения не проявляли. Среди вкалывающего эльфийского молодняка обнаружился мой вчерашний знакомец Куршавиэль. Он ухаживал за огромным синим драконом, который, похоже, обладал дурным нравом и где исподволь, где явно мешал парнишке как мог. Стоило пареньку зазеваться, как мощная лапа как бы невзначай опрокидывала ведро, челюсти смыкались на щетке и ломали инвентарь в щепу, тряпка превращалась в клочья, песок высыпался. Куршавиэль стискивал зубы в бессильной ярости, но не мог ничего изменить. Конечно, поди поспорь с этакой махиной – наступит и не заметит, только брызги в разные стороны полетят. Улфи уже лучился в солнечном свете, как надраенный до блеска золотой, а синий дракон, казалось, с каждым взмахом тряпки становился все грязнее. Да-а-а. Тяжелый случай.
– Привет! – радостно поздоровалась я.
– Привет! – откликнулся Куршавиэль, вытирая крупный пот со лба.
Синий не мог не воспользоваться такой оказией. Он сунулся было к очередной щетке и получил от меня ведром в лоб. Дракон опешил от моей наглости. Все замерли как громом пораженные. Пришедший в себя синий взревел как сотня грифонов разом, из ноздрей ящера вырвались клубы дыма, мощная струя пламени обрушилась на ни в чем не повинный песок, превращая его в глыбы стекла. Быть бы мне горсткой пепла, развеянной по ветру, если бы за мгновение до этого зубы Ульфи не вздернули меня за шкирку. Золотой дракон легко закинул мою обалдевшую тушку на спину и шустро ввинтился в небо.
Синий смекнул, что наглая эльфийка за пределами досягаемости, и огорчился такой несправедливости жизни. Обиженный дракон взревел, досадуя на всех и вся, и тяжело взмыл в воздух. Я прижалась к шее дракона, как девушка к парню после возвращения оного из рядов доблестных вооруженных сил. В гневе синий дракон являл поистине устрашающее зрелище. Огонь, вырывающийся из огромной пасти, грозил сделать из нас недурственный шашлык из двух сортов мяса. К счастью, Улфи был гораздо маневреннее своего более крупного и тяжелого собрата. Он разворачивался буквально на кончике собственного крыла, умудряясь закладывать такие виражи, что синий не всегда поспевал за нами не только телом, но и взглядом.
– Как думаешь, он долго еще так продержится? – крикнула я дракону, стараясь перекричать свист ветра в ушах и при этом не навернуться.
– Конечно. Он же боевой дракон, – «утешил» золотой.
– А мы? Может, можно сделать что-нибудь?
– Попробую. Держись!
Последняя фраза настораживала, но совету я последовала, вцепившись в дракона всем чем могла. Жаль, хвоста не было. Лишняя зацепка не помешала бы. Золотой заложил крутой вираж, затем исполнил классическую «мертвую петлю». Во время исполнения фигур высшего пилотажа я мужественно не зажмурилась, решив встретить смерть с гордо поднятой головой и выпученными от ужаса глазами. А что? Смерть тоже женщина – может испугаться. Синий пытался не отставать, хотя на те же самые маневры у нерасторопного ящера уходило куда больше времени. Золотой завис прямо над головой соперника. На мгновение мне показалось, что Улфи решил покончить жизнь самоубийством, самоотверженно сгорев в пламени дракона. В горле пересохло так, словно там поселилось целое семейство колючих ежей. Мамочка моя! Роди меня назад! Как страшно-то!
  
Улфи ждал, наблюдая, как с неумолимостью злого рока приближается практически празднующий победу противник. Я, конечно, предлагала закончить воздушную гимнастику как можно скорее, но не с нашим же летальным исходом.