"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

И к моему величайшему изумлению, магические светильники тут же вспыхнули мягким светом.
– Молодцы эльфы! – присвистнула я. – Как хорошо придумали.
Книг было не просто много, а очень много. Огромные стеллажи, заполненные множеством увесистых томов, со старыми переплетами, с новыми блестящими обложками, с золотым тиснением, тубы с пергаментами. Их было так много, что глаза разбегались.
  
– Ну? И какую выбрать? – вопросила я самое себя.
Как и следовало ожидать, молчание было мне ответом. Ну и пусть. Сама разберусь, немаленькая. Я подошла к огромному дубовому резному столу, на котором лежала целая стопка книг. Видимо, не одной мне пришла в голову светлая идея посещения библиотеки. Кто-то тоже тянется к свету знаний. Я пробежалась взглядом по переплетам. Так, что тут у нас? «Драконоведение», «Жизнь замечательных драконов», «Как вырастить своего дракона в домашних условиях», «Драконы, кто они?», «Драконы от яйца до чудовища». Кто-то явно помешался на почве драконов. Так. А это уже интересно. Я заметила знакомую эмблему – серебряный единорог, а на спине его алконост. «Тайны Сестер Серебряного Единорога». Тот, кто читал подобные книги, как минимум знал древнеэльфийский.
Положительно, мне везет на единорогов. То лабиринт в Адовой Глыщобе, поющий алконост и единорог под землей. То странная татушка на плече и в довершение всего единорог, помогающий сажать сад. Все вкупе на простое совпадение не тянуло. Логика никогда не была сильной стороной моей натуры, но если хорошо подумать, сколько народу видело единорога? Считаные единицы. А мне он через день является.
Пальцы погладили кожаный переплет книги. Как странно, руны почти стерлись, а эмблема будто вчера нарисована. Я уселась за стол, отчетливо понимая, что сон мне точно не грозит. Теперь не успокоюсь, пока не прочту книгу от корки до корки. Пришлось смириться и устроиться поудобнее.
В книге оказались замечательные картинки. Кто-то потратил кучу времени, чтобы прорисовать все в мельчайших деталях, и в результате на первой же странице замок был изображен так натурально, что казалось, будто часовые на стенах переминаются с ноги на ногу и пристально вглядываются в ночь, чтобы уловить малейшую опасность. Один из часовых поднял руку, чтобы поправить светлые волосы, выбившиеся из-под шлема. Я удивленно протерла глаза.
– Ничего себе! Уже глюки, – огорчилась я. – Нет. Все-таки надо идти спать, а то мерещится всякое, так и до танцующих серебряных единорогов можно досидеться. А книга до завтра никуда не денется. Впрочем, можно захватить ее с собой в спальню.
Только я протянула руку, чтобы захлопнуть том, как вдруг мир словно вспыхнул тысячами разноцветных огней. «Обалдеть!» – подумала я, прежде чем провалиться в звенящую пустоту безмолвия.
Я очнулась на холодном, сыром полу и долго не могла понять, где нахожусь. Я попыталась зажечь магический светильник. Зря. Для самоубийства экзотично, а для подсветки слишком опасно. Пламя полыхнуло по стенам, облизывая кирпичи. Хорошо, что в комнате гореть было нечему, исключением являлся деревянный топчан с соломенным тюфяком, который сгорел быстрее факела, облитого керосином. Помещение наполнилось едким дымом. Я отчаянно кашляла, но в неверном свете огня удалось разглядеть окружающий мир.
Комнату можно было назвать скорее камерой. Я нечасто бываю в тюрьмах, короче, вообще ни разу не была, но читала о том, как содержат узников. Маленькая комнатушка с каменными сырыми стенами, с которых капает вода и по которым любят карабкаться крысы. Имелись нары (в данном случае догорающий топчан), зарешеченное окно находилось слишком высоко от пола, словно одной решетки было мало. Массивная дверь перекрывала выход и выглядела очень внушительной.
Сказать, что я удивилась, – не сказать ничего. Мое состояние граничило с шоком. В мозгу наравне с пульсом билась одна только мысль: «Как я умудрилась так влипнуть?!»
Топчан догорел. Я понемногу успокоилась. В мозгу всплывали события дня и выстраивались в стройную последовательность. Самое последнее, что я помнила, – книга. Книга, которую я имела несчастье обнаружить в библиотеке. И далась мне она! Надо было просто выпить снотворное и завалиться спать. Значит, ловушка – книга. Какая-то морда замагичила фолиант в надежде, что я в него суну свой любопытный нос. Стоп. Даже если это именно так, то неизвестный обладает даром ясновидения. Это же надо предвидеть, что я не смогу уснуть и, вместо того чтобы воспользоваться подручными средствами, типа считать слонов и прочую живность, потащусь искать библиотеку. Почему именно библиотека? Кто мог знать о моем пристрастии? Ответ напрашивался сам собой. Никто. Особо умной меня редко кто считает. Слово «неудачница» обычно самый лестный комплимент, который я слышу. Новая команда вряд ли предполагает, что в книжке я могу искать что-либо более сложное, чем веселые картинки. И что же это значит? А это значит, что либо ловушку ставили не на меня и я попалась по чистой случайности, либо ловушку ставили не в одном месте.
Блин. Столько думать разом давненько не приходилось. Примерно со времен последней сессии в Академии, когда я пыталась обойти охранное заклинание, наложенное на кабинет для сдачи госэкзаменов. Последствия были ужасны. Кабинет замагичили на совесть, и он предпочел погибнуть в огне, но не сдать позиций. В результате Академия лишилась замечательного кабинета, ректор рвал и метал, преподы устроили тотальные гонения, поставив всем, кто даже теоретически мог совершить подобное, оценку на балл ниже, но меня не поймали. Страшно подумать, что случилось бы, повернись дело иначе. Мало того что пришлось бы еще пять лет ишачить на Академию за здорово живешь, отдавая заработки на восстановление кабинета, да еще добрые студенты как пить дать устроили бы мне темную. Но что-то я отвлеклась.
Как ни крути, а меня похитили. С другой стороны, хоть мозги дымятся от такого напряга, но даже в состоянии перегрузки я способна на многое. Ладно. Хотели войны? Вы ее получите. В стены ударили заклятия. Я поочередно пробовала свою темницу на крепость, используя различные виды стихий, сплетая вместе несовместимое, играя, отдаваясь на волю спятивших заклятий, рикошетом бьющих по стенам. Камень стонал и крошился, кладка ходила ходуном, но дверь держалась. Однако крепкие они тут двери делают.
В дверь заколотили ногами, причем снаружи. Я настолько удивилась этому факту (не думают же они там всерьез, что я их должна впустить внутрь?), что окончательно утратила власть над заклинаниями. Те словно того и ждали – сорвавшись с привязи, как свора гончих, почуявших долгожданную добычу, с гудением пронеслись они по стенам, снимая слой камня, обращая его в пыль. Вот заклинания нашли окно – и магический смерч, завывая, покинул камеру, отчего железные опилки дождем осыпались внутрь. Меня опрокинуло на пол и ощутимо приложило пятой точкой о неровный пол. Больно же, ё-моё!
– Дарриэль! Дарриэль! – орали за дверью.
Интересно, с кем меня перепутали? Вроде здесь никого, кроме моей скромной персоны, нет, а меня точно зовут по-другому.
– Дарриэль! Ответь, пожалуйста! – надрывалась незнакомка, причем на эльфийском.
Я окончательно уверилась, что к искомой Дарриэли не имею никакого отношения. Но раньше чем успела объясниться с незнакомкой, надрывающей голосовые связки совершенно зря, за дверью послышался другой голос, более властный:
– Что здесь происходит?
– Ничего, о Верховная, – залепетали в ответ.
– Неужели? И от этого «ничего» стонет вся обитель? Не стоит прикрывать свою подругу, Ларриэль. Это недостойно воительницы, да и несет только вред. Марш в свою комнату.
  
– Но, Верховная…
– Никаких «но»! Чтобы через пять минут ты уже спала.
Быстрые шаги гулким эхом раздались за дверью. Девушка убежала, как пугливая лань. Слабачка.
Дверь распахнулась, и на пороге возникла прекрасная, величественная женщина в серебряных одеждах, будто сделанных из металла. И как в таком сидят? Жестко небось, и наверняка платье не гнется. В руке женщина крепко сжимала древко факела.