Падение Империи (СИ)
На улицах царил хаос. Люди Пэтрота кричали: «Не с нами, так против нас!» За ними следовали бунтари, стражники и легионеры-предатели. Они жгли дома, резали и убивали и насиловали. Те, кто не присоединялся к их шествию, либо прятались по углам, молясь всем богам, чтобы их не тронули, либо стояли за баррикадами, бок о бок с тем, кто ещё был верен монарху. Хаос, как лесной пожар охватил столицу. В кварталах, где жили нелюди, поднимались погромы, эльфы и гномы, что примкнули к восставшим, шли в бой против тех, кого только вчера называли братьями, против тех, кто ещё верил в силу короны и был её верен. Едкий дым пожаром поднимался ввысь, брат шёл на брата, горожане, что приняли одну из сторон, рубили, резали, убивали и топили в грязи тех, кто встал на другую сторону. Отцам приходилась браться за клинки, чтобы защитить тех сыновей, что не пошли против них. Брат бил брата. Люди кричали и рыдали. Настали тёмные времена. Горожане, что примкнули к людям Пэтрота, похватались за вилы и топоры.
Легионеры, что были верны императору, сумели объединиться с горожанами, организовав оборону на подступах к дворцам. Верные короне держали оборону на Гилбертском Рынке, Поместном, Казарменном и Церковном кварталах. Люди Пэтрота захватили Гавань, Ремесленные и рабочие кварталы. Гвардия, что была верна императору, готовила к обороне стены дворца. Спасибо деду императора, Ульериху Третьему, что восстановил стены вокруг дворца, в виде пятиугольной звезды. Такие стены было сложно штурмовать, по узким улицам города не подведёшь осадную башню или стены, на каждом зубце стоял готовый к бою солдат, на оборонительных башнях стояли онагры, на случай штурма, в придачу с горячим маслом.
Бои затягивались, Пэтрот этого ожидал. Командующие обороной отнюдь не идиоты, они стратеги, что буду вести бои до последней капли крови. Если Истон-Дары не справиться со своей задачей, бои в городе прерваться в свалку и ему придётся держать оборону в два фронта. Его главная задача — устранить правящую семью. Если Лоренц задержится, Пэтрот придётся туго, однако, пока гавань его, он может подвозить подкрепления, который не так много, как хотелось бы. Небо окрасилось кроваво-золотым заревом, по всей столиц проносились крики и звук боевого рога. Началось, прямо как в пророчестве Скарлайта.
— … и утонет Кинхарт в крови своего народа…
***Найт Аксель ударил, разворачиваясь бёдрами. Так он придал удару большую силу. Мятежный солдат Истон-Даров схватился за перерезанное горло, в четной попытке спасти свою жалкую жизнь. «Это для защиты наших господ! Ублюдок! Я лично разорву этого Оделиана на части!» Найт грязно выругался, когда выполнил рывок в сторону. Очередной мятежник попытался заколоть его в спину. Сжав клинок двумя руками, Найт всадил его в бок противника. Кровь брызнула на пол. Едва, в этой проклятой темноте, что царила в казематах, куда его и почти сотню гвардейцев отправил император, можно было различить хоть что-то. То тут, то там виднелись огни фонарей и факелов. Это был проклятый отвлекающий манёвр, потому что Истон-Дары знали, куда идти дальше, по каким тайным хода пройти, чтобы выйти в спальни господ и вельмож. В этих богами забытых сточных казематах дворца, где собиралась мерзопакостные и зловонные отходы дворца, Легионеры-гвардейцы и мятежники сновали друг за другом, в попытках догнать и оторваться. Найту было до боли жаль тех гвардейцев, что сложили головы, в боях, в этих сточных водах. Многих он знал лично. Однако, времени тосковать не было, проклятые мятежники знают планы ходов, жизнь всех дворян во дворце под угрозой. А самое главное, жизнь наследников под угрозой. Разбившись на группы, по десять человек, гвардейцы гнались по пятам мятежников.
***Ариана с усилием натянула тетиву и приготовилась стрелять. Когда начались бои во дворце, она в один миг схватила лук и стрелы, что всегда носила с собой. Пусть она была одета в простое платье, она была готова убивать всех, кто посягнёт на её жизнь, или жизнь её родных. Когда она отпускала стрелу, она выдохнула, так было легче и точнее стрелять. К ней ворвались двое мятежников с цветами Истон-Даров, окровавленный щит, истыканный стрелами.
— Верные знаменосцы Кон-Итьенов, как же, шакалье вымя! — прокричала она. Одна стрела вонзилась в шею её противника, мятежник упал замертво, лишь подёргался в конвульсиях. Второй оказался хитрее. Он подбежал к Ариане и схватил её за горло, прижимая к стене её покоев, над тумбочкой. Он был крупнее её раз в два. Навалившись всем весом, грязный мятежник откинул клинов, и принялся задирать подол её платья. Ариана истошно забрыкалась, пытаясь сбросить ублюдка. Однако он продолжал душить её, воздуха катастрофически не хватало в её лёгких. Она плюнула в лицо мятежнику и вдруг нащупала рукой подсвечник. Из-за всех сил, Ариана ударила противника в висок. Мятежник пошатнулся и отпустил её. Он попятился назад, хватаясь за рану на виске. Ариана жадно хватала воздух ртом. Оклемавшись, Ариана встала, и ударила мятежника подсвечником ещё раз. Кровь обрызгала её. Мятежник припал на пол и закрывал голову руками, моля о пощаде. Ариана зарычала и ударила ещё раз. Затем ещё раз и ещё, и ещё, она кричала и била. Лишь когда внутренности мятежника разились по полу, а она посмотрела на свои окровавленные руки, она отбросила подсвечник, с тремя разъёмами для свечей, на котором смешались крови и волосы. Ариана почувствовала. Как её начало выворачивать, она никогда не убивала. Её вырвало и бросило в жар. Вытерев лицо, Ариана в несколько мгновений открыла комод и вытащила из него одноручный клинок, который для неё выковал Орин. С эфесом-рубином и отличной гардой. Надев ножны на пояс, забрав колчан и лук, Ариана помчалась прочь.
Последний раз она видела Адриану вместе с Кирой, когда они проходили в библиотеку. Ариана молила всех богов. Чтобы с дочерью и золовкой всё было хорошо. Коридоры кипели от контраста. Богато оббитые стены, плинтуса, портреты и портьеры, и окровавленные тела, брызги крови на стенах, стоны, кишки, запах крови дерьма. Бездыханные тела гвардейцев и мятежников лежали на красной ковровой дорожке, что пропиталась кровью. Ариана неслась в сторону библиотеки, молясь всем богам. Она не солдат, не легионер, но если придётся, она убьёт каждого. Спотыкаясь о тела, поскальзываясь на лужах крови. Она продолжала идти. Уже подойдя ко входу в библиотеку, она услышала девичий крик. Меч оказался не таким тяжелым, как ей казалось. Только она намеривалась вбежать в библиотеку, как к ней выбежала Кира, ведя за собой Адриану. Девушки громко вскрикнули и подскочили. Адриана бросилась в объятия к матери
— Мама! Боги, мама! Слава богам, ты цела, мама, они пытались на убить, они… они… — девушка разрыдалась у неё на руках
— Я пришпандорила их к книжным стеллажам. — проговорила Кира, безумным взглядом осматривая окровавленное копьё, что держала в левой руке. Ариана не стала уточнять подробности, взяв дочку под руку, они поспешил к тронному залу.
Сейна вновь вспомнила это чувство. Чувство страха и предвкушение битвы. В Сайн-Кторе говорили: «Веруй. Повинуйся. Сражайся» Сердце до боли билось в груди, готовясь выпрыгнуть из неё. Схватившись за клинок, который она давно, даже, слишком не использовала, она вновь почувствовала, как кровь закипала в жилах, а всё её нутро горело. Она была в своих покоях, когда начался бой. Машинально она дернулась к комоду, в котором хранила клинок. Стоило ей его обнажить, как в её покои ворвался мятежный Истон-Дара, но, девушке даже не пришлось пускать клинок в дело. Мятежник, окровавленный и изрубленный пал на пол её покоев. За ним стоял Фаил Акар. Его серый доспех окропляли брызги крови, словно платины доспеха были холстом, да вот только чернила были страшными.
— Миледи, вы целы? — спросил Фаил, небрежно переступая через тело противника. Сейна взглотнула противный комок, подошедший к горлу. Резко кивнув и сжав рукоять клинка до боли в кулаках, она спросила
— Что дальше? –
— В тронный зал. Император собирает там всех. Я пришёл за вами и СтоннКасселами — ответил Фаил. По дороге они пересеклись со СтоннКасселами, чему девушка была несказанно рада. Впятером, они мчались по коридорам, что были заполнены кровью и телами. Они застывали на месте, затаивая дыхание, прячась за углами, когда видели пробегавших мятежников. Все они бежали по одному направлению, к тронному залу. Фаил обратился к Ариане