Падение Империи (СИ)

Алетра сидела у окна и расчесывалась. Гарет решил, что она может здесь остаться. Но уедет в Амхару при первом признаке осады. После очередных возражений, леди Рейн согласилась. Отдёрнув штору, Гарет сел за стол. Солнечные лучи удобно падали на лист пергамента. Обмокнув перо в чернилах, он принялся писать Кире и Ариане. Алетра, расчесав свои чёрные локоны, заплела их в длинную косу. Затем, из своей сумки она достала колоду карт Таро, золотого цвета. Гарет оторвался от письма и спросил
— Зачем тебе карты Таро? — Алетра вновь лукаво улыбнулась и села напротив Гарета. Перетасовав карты, он наклонилась к нему
— Не помнишь? Мы же так познакомились. Мы были в Джейстене, в казарме, ты был младшим лейтенантом, а я ходила в рядовых. Ты увидел, как я тасую карты и поросли мне погадать, а потом позвал гулять. Хочешь, погадаю, прямо сейчас? — Гарет с улыбкой вспомнил тот день, когда познакомился с Алетрой. Она была такой одинокой, а ему тоже было одиноко и скучно. — Карты врать не умеют, душа моя. — проговорила она — Зато люди врут охотно — ответил он. Алетра повела бровями и цокнула.
— Хорошо, раскладывай. — Гарет отложил перо и пергамент, освободив на столе место для карт. Алетра выложила две карты. На первой был Король, на уголке карты отображалось число пять. На второй Золотые Кубки, с числом три.
— Хм, Король Кубков. Скажи, душа моя, ты последнее время держишь эмоции в себе? Тебе нужен контроль. Ты о чём-то молчишь, скрываешь чувства в себе. Мне продолжать? — Гарет кивнул. Алетра выложила ещё две карты. Рыцарь и Пентакли.
— Рыцарь Пентаклей. Тебе необходимо решать и действовать. Промедлишь, и последствия станут необратимыми. Дальше? — Гарет покачал головой, и Алетра вернула карты в колоду. — Гарет? — Всё хорошо, мне бы подумать. Пока, напишу Кире, Ариане и Адриане. — Гарет потёр переносицу. Алетра встала со стула и зашла к Гарету за спину, положив руки на его плечи.
— Всё хорошо, Таро — лишь совет, душа моя. — успокаивающее шептала она
— Мда, совет. — «Следовать ли этому совету?» подумал Гарет, вернувшись к письмам.
  
Глава 13. Страх хуже смерти
 
… Ин-ар-Хартум, Зиккурат тысячи душ
Блексворд вытер грязное от пыли и пота лицо. Выдернул клеймору из тела очередного вурдалака и поспешил выйти из ненавистного маленького зала, стены которого давили на него, сжимали, заставляли его дрожать и трепетать. Юный Тангер не знал, где сейчас находиться Орин, но что-то ему подсказывало, что он жив.
Блексворд Тангер не мог назвать себя бесстрашным. Он много чего боялся, но через свои страхи переступать умел, чем безмерно гордился. Ещё с детства он боялся бойцовских собак, да и простых дворняг, пока не переступил через себя. С тех пор, собак он уважал и любил. Но в глубине любого человека, в его подкорке, в самых тёмных уголках сознания, таиться страх, что всегда будет кукловодом, дергать за ниточки, заставляя чувствовать себя беспомощным перед лицом страха.
Темнота пугала любого. Но Блексворд боялся не её. Он до жуткого ужаса боялся замкнутых пространств. Когда стены сдавливались, сжимались и он оставался один в небольшой коробочке, без воздуха, света, и возможности хоть как-нибудь двинуться. Сейчас, когда на его поясе горел фонарь, давая тусклый свет, чёрному легионеру было на много спокойнее. Выдохнув, и присев на небольшой серый булыжник, предварительно проверив, не являться ли он очередным рычагом, он вытер лезвие клейморы об рваный плащ, и позволил себе отдохнуть, буквально пару минут.
— Масла в фонаре хватит ещё на пару часов. Проклятый Зиккурат. Ненавижу. — пробурчал он себе под нос.
Ему дико хотелось спать. Веки смыкались сами, наливаясь тяжелым металлом. Горло пересыхало за минуту, а воды становилось всё меньше, буквально две фляги, третья иссякла два часа назад. Всё это было похоже на злую и скверную шутку. Несколько раз, где-то вдалеке он видел свет фонаря, видел Орина, пытался до него докричаться. Но, как оказалось, его крик разносился глухим и непонятым эхом.
 
Он ступал по этим тёмным, серым залам, каждый следующий угол напоминал предыдущий с невероятно пугающей точностью. Иногда, свет на секунду тускнел на столько, что Блексворд оказывался почти во тьме, как вдруг огонёк фонаря вновь загорался. Слышал он только свои шаги и гул, который внезапно появлялся, словно за его спиной оказывалась орда вурдалаков, и так же внезапно этот гул пропадал, оставляя его в звенящей тишине. Иногда, эту неприятную тишину сменяли стоны, визг, которые казались такими далёкими и близкими одновременно. Затем стук, словно, кто-то продолжал что-то строил, скрежет, бивший по ушам, словно совком проводят по стеклу. Звук падения, словно что-то разбилось вдребезги. Писк, мгновенный, мимолётный, но противный и невыносимый. Смрад смерти, гниения, застоявшейся воды и крови бил в ноздри, вызывая рвотный рефлекс. Блексворд сполоснул лицо водой из фляги, на мгновение скорчился, но продолжил путь, превозмогая все невзгоды.
Как он понимал, он спускался всё ниже, что его не радовало от слова совсем. Спускаясь в очередной зал, он заметил паучка, что спускался вниз с потолка на своей паутине. Тангер не стал мешать эту маленькому, противному и ненавистному им созданию заниматься своими делами. Пройдя по проходу дальше, он вышел к череде могли. Многочисленные свечи, подношения в виде фруктов и прочей еды. Блексворд облизал бы губы, если бы всё это было не сгнившей кашей. Древние клинки и доспехи, кошельки с древними монетами, которые в нынешние времена, вряд ли будут стоить хоть что-то. По всей видимости, он наткнулся на могилы знатных особ, воинов или кого-то в это роде. Ступая вперед, ему захотелось застонать и зарыдать, увидев эту картину.
Маленький паучок не мог своими мелкими и противными лапками сотворить вот это! Огромные количество склизкой паутины, облепляющее стены в несколько десятков слоёв. Больше паутинистые узоры, которые мог сделать длишь паук, соразмерный Блексворду. Во тьме скользнул восьминогий силуэт. Блексворд взглотнул неприятный комок у горла и жалобно простонал.
— Пауки, сука. Ну почему пауки, почему не змеи, почему не вурдалаки и живые мертвецы, почему пауки? — он шмыгнул носом. Второй самый глубокий страх Блексворда, были огромные пауки, что плюются ядом и валят жертву на пол, разгрызая её челюстями, облепливая паутиной. Казалось, сейчас Зиккурат смеяться над ним, мол: «Не пройдёшь» «Ты трус» «Ты боишься» «Поверни назад, глупец или служи нам!»
— Чистота крови, чистота долга, чистота Легиона! — вновь простонал Блексворд, сжав клеймору ещё сильнее.
«Эти паукообразные бояться огня» промелькнуло в его голове. Быстро отступив назад, Блексворд нашёл старые тряпки и плащи, намотал их на старый посох, полил фонарным масло и поджёг. Так он чувствовал себя в безопасности. Огонь от импровизированного факела освещал практически всё помещение. Подойдя ближе к паутине, послышался писк и гоготание. Блексворд поджёг паутину, так вмиг разгорелась, словно политая маслом. Дальнейший пути осветился и Блексворд стал истерично размахивать факелом и крутиться на месте. Десятки пауков, размером с бойцовских собак стояли на его пути. Мохнатые, разъярённые светом от факела, с противными, чёрными глазами по четыре пары, наполненными голодной жаждой, с восемью ногами и острыми челюстями. Пауки чёрного и зелёного окраса подняли передние лапы, и пошли вперёд. Блексворд закричал, размахивая факелом, пауки отступили, визжа от жара. Тангер извернулся и ткнул огнём одному в морду. Тот перевернулся на спину и стал спивать огонь со своей морды своими паутинистыми лапами.
 
— Боишься огня, сука! Получай! — яростно прокричал Тангер, размахивая огнём. «Позади тупик. Только вперед!» подбодрил он себя.
Он шёл вперед, размахивая факелом, отгоняя осмелевших пауков, ступая по липкой паутине, что мешала идти вперед. Превозмогая страх, боль, неприязнь, и отвращение, Блексворд рванулся вперед, поджигая паутину. Пауки словно переглянулись, и визжа помчались за ним. Дым заполнял, узкое помещение и его стенки, но вот, впереди показался свет, тусклый свет кристалл, который был на входе! Блексворд рванул туда ещё быстрее. Уже на лестнице ведущей вверх, он повернулся и вновь стал отгонять в край оборзевших пауков. Один из них сумел дотянуться до его пояса, но он сдёрнул фонарь, частично облив себя и членистоногих товарищей маслом. Блексворд умудрился задеть его, а паук задеть других собратьев. Они загорелись, зарычали и помчались во тьму, другие пауки в страхе отступили. Блексворд победно воскликнул, отступая назад.