Я еще Скелет? Ну все, вы доигрались! Книга IV (СИ)

— Твоя магия хороша, кто бы её ни наложил, — произнёс он. Его голос был низким, хриплым. — Но от этого парня несёт смертью. Снимите этот маскарад и мы поговорим.
Я сильно удивился. Этот человек был настолько хорош, что чувствовал магию Лиандри на интуитивном уровне.
Тогда я сосредоточился и разорвал нити иллюзии. Магия рассыпалась, как дым, и всем предстал мой истинный облик — скелет в тёмной робе.
  
Зал мгновенно наполнился звуками: лязг стали, скрип кожи. Авантюристы за столом схватились за оружие, их лица исказились смесью ярости и страха, но Каэлен поднял руку, останавливая их одним жестом.
— Успокойтесь, — приказал он, не отрывая взгляда от меня. — Говорят, это твои костяные марионетки положили Альфу в Квартале Гончаров? — спросил он. — Стража тогда драпала, поджав хвосты.
Я активировал телепатию, направляя свой голос прямо в его разум.
«Мы сделали то, что должны были. А вы бы поступили иначе, скажите мне?»
Каэлен усмехнулся, это была кривая ухмылка, лишённая юмора.
— Поступили бы так же, — признал он.
Он обернулся к своим людям, его голос стал громче:
— Слушайте все! Этот мертвец в одиночку сделал для защиты нашего города больше, чем все вы вместе взятые!
Один из авантюристов, крупный орк с топором на плече, нахмурился:
— Каэлен, ты серьёзно? Мы будем союзниками с нежитью?
— Да, — отрезал Каэлен. — Потому что Готорн запер нас здесь, как псов. Его «Цитадель» для богачей и прихлебателей. Нас он оставил сдохнуть. А этот мертвец… — он кивнул в мою сторону, — кажется мне достаточно сильным, чтобы надеяться на выживание вместе.
Я почувствовал, как напряжение в зале немного спало. Каэлен был их лидером, и его слово имело вес.
— Что ты хочешь? — спросил он, снова обращаясь ко мне.
«Союз равных», — ответил я. — «С вас все маги и бойцы, а у нас есть врачи, снаряжение, еда и огромная армия скелетов».
Зал погрузился в тишину, Каэлен обдумывал предложение. Было слышно только тихое дыхание авантюристов и потрескивание светящихся камней стенах.
Наконец, Каэлен кивнул.
— Согласен. Но с одним дополнительным условием.
Я ждал.
— У нас есть… проблемный актив, — сказал он, и на его лице появилась кривая усмешка. — Талантливый маг, но псих полный. Разнёс полигон на прошлой неделе. В Цитадель его не пустили бы никогда. Забирайте, если сможете его контролировать — он ваша артиллерия или мясо, отвлекающий манёвр…
Я почувствовал интерес. Непутёвый, но при этом достаточно сильный маг, чтобы быть выделенным на таком уровне… Он мог быть полезен, особенно если действительно был талантлив.
«Где он сейчас?»
— Сейчас отсутствует, — ответил Каэлен. — Но он сам явится. Всегда является, когда что-то происходит.
Он протянул мне руку — невероятный жест для авантюриста по отношению к нежити.
— Договорились?
Я посмотрел на его руку, затем протянул свою костяную ладонь. Наши руки сомкнулись, и я почувствовал его силу — крепкую, уверенную.
«Договорились», — подтвердил я.
Скрежет, молчавший всё это время, одобрительно щёлкнул хитиновыми сегментами.
— Хорошо, — сказал Каэлен, отпуская мою руку. — Теперь давайте обсуждать всё полноценно. Потому что если мы собираемся пережить эту чёртову Волну, нам нужен план. И чем скорее, тем лучше.
Его деловая хватка пришлась мне по душе. Впрочем, расслабляться было рано: впереди нас ждала самая грязная часть работы — визит к уцелевшим городским бандам. И с ними я не собирался разводить дипломатию, подобную этой. Для отребья у меня был заготовлен лишь один, предельно простой выбор: полное подчинение или немедленная смерть.
  
Глава 18
 
Фенрис прижала ладонь ко лбу, пытаясь унять пульсирующую боль, которая, казалось, пронзала череп насквозь, но это не помогало. Никогда не помогало, когда вокруг столько людей — раненых, умирающих, охваченных страхом.
Склад давно перестал быть складом. Теперь это был огромный, душный лазарет, где едкий запах крови смешивался с горьким ароматом трав и чем-то ещё — тем самым запахом безысходности, который нельзя было перебить никакими отварами. Раненые лежали везде: на грубых матрасах, на досках, наваленных поверх ящиков, просто на голом полу. Кто-то стонал, кто-то шептал молитвы, кто-то просто молча смотрел в потолок пустыми глазами.
А она… она чувствовала их всех.
Каждый крик боли отдавался в её висках. Каждая волна отчаяния накатывала на неё, словно ледяная вода. Фенрис давно научилась «закрываться», выстраивать барьеры в разуме, чтобы не сойти с ума от чужих эмоций, но сейчас эти барьеры были бесполезны. Слишком много людей и страха.
Она не могла просто отгородиться. Она понимала, что должна была им помочь.
— Фенрис! — крикнул кто-то сзади.
Молодая женщина с рваной раной на боку металась на матрасе, её глаза были полны ужаса.
— Моя дочь… где моя дочь⁈ — хрипела она, хватая Фенрис за рукав окровавленными пальцами. — Я не вижу её! Она осталась там! В огне!
Фенрис почувствовала её панику, как удар в грудь — острый, режущий страх за ребёнка, смешанный с виной и болью.
— Тише, тише, — Фенрис опустилась рядом, аккуратно высвободив рукав и взяла женщину за руку. — Твоя дочь в безопасности. Её увели дальше, в детский угол. Она цела, я обещаю.
Она не знала, правда это или нет. Но женщине нужна была надежда, иначе она бы просто сгорела изнутри от этого ужаса.
Женщина всхлипнула, её пальцы разжались, и она закрыла глаза — волна облегчения, слабая, но такая настоящая коснулась Фенрис, прежде чем та успела отстраниться.
— Спасибо… — прошептала раненая.
Фенрис кивнула, не в силах говорить. Она поднялась и огляделась — вокруг было столько людей, столько боли, что казалось, весь мир сжался до этого склада, где смерть бродила между матрасами, выбирая следующего.
Её руки дрожали, голова раскалывалась. Она так устала…
— Фенрис, у нас кончается отвар! — крикнула одна из женщин-лекарей, размешивая что-то в большом котле. — Я разбавляю последний, но его хватит от силы на троих!
Троих, а здесь больше сотни раненых.
Фенрис сжала кулаки, стараясь удержать накатывающую волну отчаяния — на этот раз своего собственного.
— Хорошо, — выдавила она. — Давай самым тяжёлым.
Женщина кивнула и вернулась к работе. Фенрис осталась стоять посреди зала, окружённая стонами и шёпотом. Её разум невольно метался между сотнями голосов — тихих мольб о помощи, хрипов, последних слов.
И тут она услышала его. Слабый, еле различимый зов:
— … помоги…
Фенрис обернулась. В углу, под стеной, лежал старик в рваной одежде. Его лицо было серым, губы синели. Рядом с ним никого не было — все заняты другими.
Она подошла и присела рядом. Старик открыл глаза — мутные, затянутые пеленой.
— Девочка… — прошептал он. — Ты… моя девочка?
Фенрис замерла., она уже знала этот взгляд — он не видел её.
— Да, — тихо сказала Фенрис, взяв его холодную руку в свои ладони. — Я здесь.
Старик улыбнулся — слабо, но искренне. Его пальцы сжались вокруг её руки.
— Я знал… знал, что ты придёшь, — прохрипел он. — Прости меня… я не уберёг тебя тогда…
Его голос становился всё тише. Фенрис чувствовала, как нить его жизни истончается, как пламя свечи перед последним порывом ветра.
— Ты сделал всё, что мог, — прошептала она, сглатывая слёзы. — Всё хорошо. Я… я люблю тебя.
Старик выдохнул — долгий, тихий выдох. Его пальцы разжались.
Фенрис сидела неподвижно, держа его руку, пока последние отголоски его эмоций не растворились в пустоте. А потом аккуратно положила его ладонь на грудь и закрыла ему глаза.
  
Она поднялась, но ноги едва держали её. Голова кружилась, хвост висел.
— Фенрис! — снова крик.
Она обернулась — и увидела, как с другого конца склада к ней бежит женщина, неся на руках окровавленного ребёнка.
— Помоги! Кровь! Весь в крови! Он истечёт досмерти!