Наваждение (СИ)

Я открываю раздвижную дверь, ведущую на балкон, передо мной открывается идеальная панорама: две девушки, лежащие на животе на причале у озера, их круглые задницы едва прикрыты бикини. К этому я мог бы привыкнуть.
В одной из этих задниц я сразу узнаю Катю. Другая девушка с татуированным узором, который я не могу разглядеть, бежит по ее ноге, заставляет меня думать, что я определенно сделала правильный выбор, приехав сюда на лето. Если у Кати есть такие же горячие подруги, как эта цыпочка, может быть, эта поездка, не будет такой уж плохой.
Только, если это не означает, что Катя будет бездельничать в бикини все лето, то мне будет не просто. Я начинаю думать о той ночи с ней, ее неуклюжих неуверенных движениях, когда она обхватывает губами мой член. Я не уверен, что она когда-либо делала это раньше — она не эксперт, это очевидно — но то, как она серьезно смотрит на меня, в отличие от заносчивой чопорки, которую я знаю с института, я хочу кончить, как только она касается его своими губами.
Конечно, с тех пор, как я в последний раз видел её, она отталкивала меня, как прокаженного, и зрелым поступком было бы оставить ее в покое и позволить ей тусоваться с подругой на пристани.
К черту всё.
На пути к пристани меня останавливает экономка. Я не могу вспомнить, как ее зовут, — У вас есть вещи, которые нужно постирать? – спрашивает она.
Я поднимаю бровь, — Я выгляжу так, будто у меня есть что-то, что нуждается в стирке?
Она кладет руки на бедра и смотрит на меня с прищуром, — Я не спросила бы, если бы не видела сейчас своими глазами вашу одежду.
Я громко смеюсь. Она не то, что я ожидал от персонала Логинова. Она мне нравится, — Вы сейчас убьете меня одним взглядом.
Она смеется, — Угощайся, — говорит она, качая головой и кивая на тарелку с выпечкой на прилавке, как будто я прошёл какой-то тест, который приведет меня в клуб, где есть бесплатное печенье и кексы, — Твоя мать и отец Кати должны быть сегодня вечером. Катя снаружи.
— Спасибо, — я беру печенье и направляюсь к девушкам.
Катя и ее подруга замечают меня еще до того, как я добираюсь до пристани, но они просто лежат неподвижно, наблюдая за мной. Ее подруга наклоняется к ней, и я хотел бы быть мухой на стене, чтобы знать, что они говорят. Достигнув их, я даже не пытаюсь скрыть тот факт, что смотрю на вид сверху.
— Привет, сестричка, — говорю я, расставляя акценты на этом слове для большего эффекта.
— Я говорила тебе не называть меня так, придурок, — говорит она, вставая на четвереньки, прежде чем перевернуться и сесть прямо на задницу. Я думаю, что она пытается спрятать свою задницу от моих глаз, что заставляет меня смеяться, так как то, как она сейчас сидит, просто дает мне прекрасный вид на ее задорные сиськи. Они едва прикрыты белым купальником, и сквозь тонкую ткань я вижу, как темнеют ее ареолы. Если я не буду осторожен, я получу стояк прямо здесь, глядя на нее. Я зациклен на мыслях о том, как вернуть ее в ту позу на четвереньках, в которой она была слишком недолго.
— Я пытаюсь быть дружелюбным со своей новой сводной сестрой, — говорю я с притворной сладостью, — Или тебе неудобно думать о том, что я твой новый брат, когда ты фантазируешь обо мне?
— Ты не мой брат, — говорит она, сдергивая солнцезащитные очки с лица и прикрывая глаза, когда смотрит на меня. Ее ноздри раздуваются по краям, и меня забавляет тот факт, что она так явно раздражена этим.
— Технически да, сестренка, — говорю я.
— Нам по двадцать лет, придурок, — говорит она, — Мы не росли вместе. Наши родители еще даже не женаты. Мы с тобой не родственники. Мы никто друг другу.
Я смотрю на ее подругу, которая сейчас сидит и наблюдает за нами, уголки ее губ приподняты. Она явно веселится, — Она просто обидчива, потому что взглянула на мой член и теперь не может перестать думать о нём, — говрю я ей.
- Что? — спрашивает ее подруга, глядя на Катю. Лицо Кати мрачнеет, — Ты мне этого не говорила.
Моя новая сводная сестра смотрит на меня широко открытыми глазами, — Не слушай ничего, что он говорит. Он всё лжёт.
 
Голова ее подруги снова поворачивается ко мне, и я смотрю на ее внушительную грудь, думая, что, возможно, подруга Кати — это именно то, что мне нужно, чтобы выкинуть её из головы, — Ты врёшь? – спрашивает она.
—Значит, ты никогда не видела мой член? – спрашиваю я Катю.
— Заткнись,— говорит она, вставая, ее лицо на уровне моего. Мой член шевелился, когда она смотрела на меня, вспышка в ее глазах была предупреждением. Она думает, что я собираюсь рассказать ее подруге о нашей совместной ночи, тот факт, что она так явно расстроена, одновременно раздражает и радует меня.
Я поворачиваюсь к её подруге, которая небрежно распласталась на земле и с удовольствием наблюдает за нами, — Она действительно видела мой член, — говорю я.
— Кристина, вставай, — фыркая, говорит Катя, — Он придурок. Давай уйдём отсюда.
— Она не рассказала тебе о нашем маленьком инциденте в ванной, не так ли? – спросил я, — Как я застал ее за переодеванием? — выражение лица Кати меняется, когда она понимает, что я не собираюсь рассказывать о том, что произошло между нами той ночью.
— Нет, она мне не говорила, — говорит ее подруга.
— У него нет личных границ, — говорит она, — Он подумал, что было бы совершенно уместно зайти, пока я была в ванной, и начать отливать передо мной.
Кристина фыркает, — Да, это ненормально.
— Я не отливал при ней, — говорю я, не обращая внимания на Катю, — Но если бы мне пришлось ждать, пока она замолчит, я бы нассал в штаны.
Рядом со мной Катя издает разочарованный звук, — Он придурок. Кристина, ты готова?
— Кристина, — говорю я, протягивая ей руку. Она поднимается на ноги, ее полные сиськи подпрыгивают, когда она стоит. Я не могу не смотреть, — Так приятно познакомиться с вами. Любой друг Кати — мой друг…
— О нет, я так не думаю, — говорит Катя, хватая Кристину за руку. Её подруга смеется, — Она тебе ни в малейшей степени не друг и я тебе не друг. Мы с тобой не друзья. Даже не пытайся.
Я положил руку на сердце, — Твои слова глубоко ранили меня.
Кристина качает головой, — Я не знаю, вы, ссоритесь, как брат и сестра, - она идет вперед, оставляя нас с Катей стоять в конце причала.
Она смотрит на меня, и я наклоняюсь ближе, мой рот возле ее уха, обхватывая рукой ее запястье, — Не лги. Ты не можешь перестать думать о моем члене. Скажи ей, как сильно ты стонала, когда я был внутри...
— Ты свинья, — шепчет она. Я вижу, как сжимаются ее челюсти.
— Если я свинья, может, Кристине нужно немного свинины, а? — шепчу я. Кристина в нескольких метрах впереди, слишком далеко, чтобы услышать.
— Даже не… — начинает Катя. Она вырывает руку из моей руки, и прежде чем я понимаю, что она делает, ее рука оказывается на моей груди, выбивая меня из равновесия.
В чертово озеро.
Я отплевываюсь, когда поднимаюсь глотнуть воздуха, вода ужасно холодная, хотя сейчас лето. Катя и Кристина смеются, уходя, и она смотрит на меня через плечо, злобно ухмыляясь.
Я машу ей средним пальцем, прежде чем подтянуться к причалу и выбраться из воды.
Если бы кто-то еще сделал что-то подобное со мной, все было бы кончено. Но она меня забавляет. Если она хочет так играть, я не могу придумать более увлекательного способа провести лето.
  
Глава 8
 
Мой отец бубнит последние двадцать минут, читая нам большую лекцию о завтрашнем утреннем завтраке, о старте летней кампании по переизбранию. Я снова смотрю на свою еду, выбирая лосося, хотя он мой любимый. Я пытаюсь отвлечься от ада на земле, в котором я оказалась, сидя здесь за столом с моим отцом, Миланой и Ромой. Милана с энтузиазмом кивает и улыбается, а Громов сидит в кресле перпендикулярно мне, подозрительно тихо. Он не сделал ни одного саркастического комментария за всю трапезу, и его странно приятное поведение наводит меня на мысль, что мой лосось вполне может быть отравлен.