Дыхание. На руках умирает любовь

– Великий пожар. Экадор. Течение потока звезд.
– Твою же за… – только и успел прошептал Айон.
Океан содрогнулся под их кораблем, и корпус начал тонуть, пока вода не достигла фальшбортов. Однако она не переливалась на палубу, а словно обволакивала их. Силы Гилема покрывали металлическими листами всю внешнюю поверхность брига, паруса сложились с мачтами и начали гнуться в сторону кормы, будто их кто-то причесал. У носа появилось стекло, похожее на пчелиные соты, а гальюнная фигура приобрела форму бура огромных размеров.
  
Не успел никто удивиться, как вода вокруг них загорелась бирюзовым светом тысячи звезд, забурлила и начала превращаться в путь до самого материка Великанов. Скорость, которую приобретал бриг, сначала показалась недостаточной, но уже через пару минут очертания за пределами корабля стирались и весь корпус задрожал. Если бы не защита Гилема, от него бы уже остались щепки.
– Ну замечательно, тут не меньше ста миль, – усмехнулся Гилем.
– Это еще не предел, – покачал головой Кайл.
– Сто миль?! – закричал Айон. – Это немыслимо!
– Такова мощь пожаров великий людей… – прошептала госпожа Марил.
– Кхм.
Раздалось покашливание где-то позади, и вся команда развернулась.
– Пришло время все прояснить, – прозвучало от стоявшего чуть поодаль Азеля. Он положил ладонь на эфес шпаги. – И будь что будет.
 
068
 
– Ты что удумал? – Сина сделала шаг вперед, загораживая Айона. – Азель, положи шпагу или немедленно объяснись. Иначе…
Он молчал. Дипломат без эмоций достал шпагу и упал на колени перед командой. Его лицо было бесстрастным. Он смотрел только на Рису. В его руках затрещала молния, оглушив всех. И когда команда открыла глаза и присмотрелась, то застыла в немом изумлении. Азель все так же стоял на коленях, но уже упирался лбом в палубу. Его волосы упали по бокам, ладони уперлись в палубу, а шпага торчала из спины. Он напоролся на нее самостоятельно. Кровь текла тонким ручейком к его голове, пропитывая косы и пачкая лицо.
Никто не понимал, что происходило, и главное, как всем реагировать на столь странное поведение Азеля. И в страхе и незнании они, не сговариваясь, решили дождаться от него пояснений.
– Простите меня, – хрипло и ровно заговорил он. – Простите, что врал вам с самого нашего знакомства, в особенности Рисе. Я знаю – мне нет оправданий. Единственная вещь, которую вам следует знать. Все это было сделано, чтобы защитить вас от меня, других стражей и битвы, которая все же состоится, – он вздохнул. – Мой план был прост. Найти Архитектора первым, чтобы никто не знал его, натренировать на пятом материке и запечатать седьмой.
– Раз Ноа и Кармин тебя обогнали, может, стоило тогда сразу все всем рассказать? – спросила Риса, у которой эмоции били через край, помогая найти верные слова. – Раз ты все знал…
– Я не знал всего, – Азель начал подниматься. По его лицу текла кровь, шпага все еще находилась в груди. – Саргон под страхом смерти отказался рассказывать про смерть Саяры. Марил, как вы поняли, тоже. Вы вообще не должны были узнать, что я обладаю какой-то особенной силой. К несчастью, обстоятельства оказались сильнее меня. И сейчас, – он хрипел, из его рта текла кровь, – я расскажу вам все, о чем вы спросите. Кроме одной-единственной тайны. Она не касается вас. Лишь меня.
– Во-первых, как тебе дышится со шпагой в груди? – Кайл поднял руку: вероятно, его одного волновало, каким образом Азель еще в сознании.
– Меня нельзя убить подобным способом, – как и обещал, Азель отвечал на вопросы. – Мое тело защищено от точечных атак. Верный и… единственный способ нанести мне урон – изничтожить тело. Но даже после этого я не даю гарантий, что действительно смогу умереть. Возможно, возрождение будет спустя время. Я действительно вечно молодой и… красивый, – процитировал Гилема Азель.
– Но как такое возможно? Почему в тебе так много сил? Это всего лишь искра! Даже Айон не обладает ничем подобным, – Сина свела брови к переносице. – Ты понимаешь, что все находятся под давлением? С тобой невозможно справиться, нельзя спорить, убить. Азель, ты не человек!
– Нет. Я все еще человек, – он окинул всех взглядом. – Такова суть моей искры – реальность. С помощью нее я изменяю все вокруг и самого себя. То, что вы видели как желтую молнию, всего лишь ее прообраз. Я способен разрезать и уничтожить любой объект при должном усилии. Моя искра, несмотря на пугающую силу, имеет ограничения. Как и все силы в этом мире.
– Когда ты понял, что Айон Архитектор? – спросила Риса. – И знал ли ты, что его отец затопит корабли?
– На этот вопрос ответить сложно. Я был дипломатом при королевском дворе уже давно. Однако больше десяти лун назад, если точнее, тринадцать, король стал отодвигать меня от дел и ссылать все дальше, – он говорил спокойно, пока кровь текла из раны. – Скорее всего, тогда он связался с Ноа и Кармином, они выдали мой секрет. Но страх силы… держал в неведении. На Золотой дракон я взошел, чтобы защитить тебя, Риса. Догадываться, что Айон Архитектор, я стал, когда мы спускали плот на воду. Но окончательно, как и ты, – при аудиенции с Меладеей.
– Как ты думаешь, почему король решил убить Айона? – уточнила Сина, пока сам принц открывал и закрывал рот от испуга, как рыба.
– По той же причине, по которой я угрожал вам, – Азель смотрел исподлобья. – Чтобы спасти Виарум. Проблема с седьмым материком может решиться двумя способами. Первый, если Архитектор обретет пожар и закроет его окончательно или умрет. По этой причине я убил второго Архитектора, он решил перейти на сторону Кармина. И в этом случае выход один – отсрочить перерождение искры Архитектора.
– Но… – начала Сина.
– Синариаль, я не выбираю этот способ как морально оправданный. Ты это понимаешь? – он бросил это ледяным тоном, прервав ее. – Я должен спасти Виарум в этот раз, так как это будет последняя попытка.
– Почему? – спросила Риса, ощущая иррациональный страх.
– Потому что в скором времени все людское пламя исчезнет, – он выдал это просто, словно озвучил, что выбрал съесть на ужин. – Примерно через несколько лунных путей – может, больше, может, меньше – люди потеряют былую силу. И даже Архитектор. Стражи, – он стал чуть эмоциональнее. – А вместе с этим и незавершенная печать на седьмом материке. – Азель не договорил.
– Но как же тогда… – прошептала Риса.
– Как я и сказала, да? – взяла слово госпожа Марил. – Знак, что сдерживает дракона тлеющего пепла не требует сил от Кармина. Такова твоя уловка? Он связал пламя стражей, малого солнца, дракона и заключил под сильнейшую печать. Когда его пламя исчезнет, она не рухнет, так как не требует подпитки.
– Почти, – поправил ее Азель. – Магия все равно не берется из ниоткуда. Ей нужна база для существования. В этом случае я выбрал малое солнце. Знак будет держатся, пока оно не потухнет. Вот в чем смысл. Знаки исчезают, когда их создатель умирает. Ты это знаешь. Есть свои исключения. Мой костер и пожар способны уничтожить знаки на малом солнце, но тогда мы все умрем. Однако маневр с Кармином лишь мое предположение. Что будет на самом деле, никто не знает. Архитектор еще ни разу не достигал пожара, и пламя не исчезало у людей, такое произойдет впервые.
– Неужели дракон тлеющего пепла настолько силен? – наконец-то подал голос Айон. – Эн не пыталась победить его?
  
– Главное сражение с ним… Только я обладал силой для его удержания. Но именно удержания. А даже мои силы имеют предел, – он нахмурился. – Скорее всего, после исчезновения пламени знакам на седьмом материке конец. И начнется новая Великая Война. Мы должны спасти Виарум. Я вас умоляю это сделать. Не нужно прощать меня, не нужно любить меня. Я вас умоляю. Вы не видели, что там происходило. Кто там умер, и кем я пожертвовал!
И все замерли от шока. Азель плакал. Вечно недовольный, горделивый и, как оказалось, всесильный предводитель стражей Азелин плакал. Его слезы смешивались с кровью и капали с подбородка в алую лужу. Вся его одежда испачкалась, а «руки по локоть в крови» перестали быть метафорой.