"Фантастика 2026-66". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Ильин встал и, пожав протянутую руку, вышел, нужно торопиться.
**********************
Москва медленно погружалась в хаос. Всё тайное выплыло наружу, мир узнал об астероиде-убийце. Первыми попытались завладеть установкой штаты, им позволили. Потом китайцы, но тут не выгорело, установка во Владивостоке была подорвана персоналом вместе с территорией. Дальше попытки пошли одна за другой — британцы, израильтяне, немцы и французы. Все пытались добраться до вожделенного спасительного портала, но единственный захват, который произошёл, был спонтанным и бескровным, персонал ворот, взбунтовавшись, увёл в портал свои семьи и друзей, после чего подорвал установку.
— Ну что, Андрей, тяжко?
Ильин медленно поднял глаза, словно его голова была из литого металла.
— Тяжко, Рома. Альберта жалко, хороший был мужик, ни за что погиб.
Альберт Конин погиб накануне, пытаясь успокоить людей, собравшихся на Манежной площади. Кто-то выстрелил из толпы и попал ему сразу в сердце.
Быков кивнул.
— Жалко.
Он прислушался, звуки выстрелов доносились всё ближе. Москва встала на дыбы, требуя открыть портал. Верные части перекрыли подступы к Кремлю, но сдерживать народ становилось всё труднее. В Наро-Фоминске взбунтовалась танковая бригада, и теперь шла на Москву. Падение кремля было делом времени, ОДОН и Кремлевский полк, занявшие оборону, не протянут долго, они и так измочалены.
— Людей жалко, — неожиданно произнёс Ильин. — Всех жалко, даже долбанных пиндосов жалко.
— И мне жалко, — согласился Быков. — Если бы мы узнали на месяц, на два раньше, мы бы смогли успеть больше.
— Мы сделали необходимое, — отрезал Андрей. — Груз ушёл, переправка персонала и семей закончена. Переправка вспомогательного аппарата закончена. Савин и Абрамов уже там, остались только мы с тобой. Пора, Рома.
Быков с трудом, словно что-то мешало, взял трубку и отдал свою последнюю команду из кабинета президента:
— Уходить.
Одновременно в оставшихся сорока трёх пунктах перехода открылись ворота, и персонал с друзьями и семьями перешёл в покинутый мир. Кто-то из них шагнул в Нижневартовск, кто-то в Екатеринбург и другие города Урала и Сибири, после чего установки должны быть взорваны. Именно на Урал последние дни переправлялись войска, грузы и добровольцы. Всего на территорию Урала было переброшено чуть больше шестисот тысяч человек. Нижневартовск, который медленно зачищали, решили сделать столицей и закрытой зоной.
Быков и Ильин вместе вышли из кабинета и в сопровождении двух десятков охранников пошли к спецлифту. Кремль опустел, весь персонал распущен по домам ещё месяц назад. И когда с лестницы раздался взрыв, сорвавший входные двери и крик: «Быстрее», стало ясно, что народ прошёл оборону защитников. Охрана ощетинилась короткими автоматами и, взяв президента и премьера в коробочку, побежала к лифту.
— Саша, Дима, активировать заряды на лестнице, — приказал начальник охраны.
Двое телохранителей достали какие-то устройства вроде телефонов и ввели код. А уже через секунду где-то на первом этаже сработал первый заряд. Хлопнуло не очень сильно, зато сразу стало ясно, что эффективно, поскольку крик снизу прекратился и перешёл в многоголосый стон.
Гигантский лифт стоял с открытой кабиной. Он был настолько большим, что в нём без проблем разместились двадцать два человека, и ещё осталось место для ядерной боеголовки средней мощности.
— Андрей, а не придаём ли мы этих людей? — неожиданно шепнул премьеру Быков. — Почему мы думаем, что наша жизнь дороже, чем их?
— Потому что, — уверенно произнёс Ильин, — мы не просто спасаем свою шкуру, на нас будет забота о возрождении рода человеческого. Наша задача — не дать уцелевшим скатиться в средневековье. Мы сваливаем не отдыхать, а пахать, а они просто хотят жить.
Через две минуты лифт опустился почти на пятьсот метров в спецбункер, в котором их ждали последние «воротники».
— Все готово, господин президент, — доложил старший, — можем открыть портал по вашему приказу.
— Начинайте, — твёрдо произнёс Быков. И для Ильина тихонько добавил, — мы с тобой крысы, которые бегут с корабля. Ни хрена не гуманно, но правильно, всех спасти нельзя.
— А мы им нужны, — также твёрдо ответил Ильин. — Нам всё заново строить.
— Впервые вижу, — глядя на портал, удивлённо произнёс Быков. — Не думал, что это будет обычная рама два на два.
— Чаще всего всё великое выглядит обычным, — усмехнулся воротник. Именно в этот момент свет в бункере на секунду погас. — Энергию отрубили, — усмехнулся он, после чего подключил портативный реактор, и ворота заволокло плёнкой. — Прошу, господин президент.
Быков первым, следом Ильин, начальник охраны и остальные медленно и неуверенно проходили сквозь радужную плёнку, оказываясь посреди бетонного круглого пятна, вокруг которого стояло оцепление. Последним перешёл личный охранник Быкова. Со стороны ещё не закрывшегося портала раздался не слишком мощный взрыв, в спину несильно толкнула ударная волна, после чего портал пропал.
— Добро пожаловать, товарищ президент, — улыбнулся встречающий его министр обороны НР (Новой России) Иван Савин. — Ваши временные апартаменты готовы, транспорт ждёт. Приветствую, Андрей Денисович. Для вас тоже всё готово. Прошу вас, у нас очень много дел, — он указал в сторону стоящих на краю двадцатиметрового круг специальных бронированных внедорожников.
— Рад видеть тебя, Иван, — пожимая протянутую руку, произнёс. — Доклад сделаешь по дороге, ты прав, времени у нас мало. Рассказывай, что уже сделано.
Ильин пристроился рядом с ними.
Уже через двадцать минут Президент НР вышел к камерам и микрофонам.
— Сограждане, все вы знаете, что произошло и почему нам пришлось перебраться в этот опасный мир. Дороги назад нет. Всё, что у нас есть, находится тут, и главное — это мы с вами. Сегодня я официально заявляю — теперь это наш дом! Это территория Новой России. — Быков несколько секунд смотрел в камеру. — Об остальном я скажу позже, когда приму дела. А пока — доброй вам ночи!
Кирилл Шарапов
На той стороне
Пролог
— Воронцов Константин Андреевич, вы приговариваетесь к смертной казни. Но, учитывая запрос Научного департамента, казнь будет заменена на участие в эксперименте.
Судья с жирной, лоснящейся от пота, рожей усмехнулся. Мерзкой была эта усмешка, но Константин Воронцов встретил приговор, сидя, с немного равнодушным и отсутствующим видом. Он знал, что ему не выбраться, никакие апелляции ему не помогут. Общественное мнение было не на его стороне, как и общественный защитник в потасканном костюме, скучающий за столом возле клетки.
— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — продолжая скалиться, произнес судья, ставя финальную точку в громком процессе. — Вам все понятно? — Вершитель судеб в черной мантии уставился на Воронцова взглядом, полным брезгливого презрения, так смотрят на опустившегося бомжа, который уселся гадить под стеной новенького дома.
— Да, — ответил мужчина.
— Не слышу, — повысил голос судья.
— Да, — уже громче ответил Воронцов.
Судья вызывал у него рвотный рефлекс, жирный, с маленькими глазками, три подбородка надежно прикрывали шею, пальцы-сосиски стискивали планшет, по которому тот зачитывал приговор, а еще от него пахло потом.
— Хорошо, — сменив гнев на милость, обрадовался толстяк. — Вы мне противны, подсудимый, и ваш приговор не вызывает у меня ни малейшего сомнения. Вы убили пятерых достойнейших граждан нашего города и ответите за это по всей строгости закона. Вам есть, что сказать?
— С законом твой приговор не имеет ничего общего, жирный ты боров. Эти четверо «достойных» граждан, — Константин ухмыльнулся прямо в рожу судьи, которая после первых же слов подсудимого стала красной, как перезревший помидор, — убили девочку, насиловали и резали, резали и насиловали. И я не жалею о своем поступке.