"Фантастика 2026-66". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

— Передам, — легко согласился Радим. — Но и ты для меня кое-что сделай. Расскажи о зеркальном Энске. Кто, где живет? С кем можно пообщаться, и так далее. Скажем так, у меня тут обзорная экскурсия.
— Это можно, — согласился Иван, потом посмотрел на своих подручных, — идите, погуляйте, но не далеко, просто по сторонам посмотрите, чтобы нас не беспокоили. — Потом повернулся к Вяземскому. — Пойдем, на бортике фонтана посидим. У тебя сигареты нормальные есть?
  
Радим кивнул и кинул ему пачку, которую специально взял на случай наведения контактов.
— Хорошо, — затягиваясь, произнес Иван. — Давай, доставай блокнот, пиши сначала то, что передать от меня надо, потом поговорим за жизнь местную.
Радим кивнул и полез за дневником в сумку.
  
Глава 20
 
Глава 20
— Значит, смотри, торговый центр на Ленина, «Корвет», наверняка знаешь, в нем все потеряшки обретаются. Там воровать еду проще. Знаешь, наверное, как мы тут еду и воду добываем?
Радим знал. Зеркальный мир награждал некоторых потеряшек, двойников и местных особыми способностями, их ценили и берегли, звали их хваты, они — единственные, кто были способны с помощью силы, превращать фантомные продукты в настоящие. Вот только, чтобы, например, кусок свинины в мясном отделе обрел форму, требовалось сильно постараться, и тут многое зависело от резерва. Самые сильные добывали много, Жданов рассказывал, что знавал одного хвата, который мог за день до сотни килограммов разного съедобного добыть. Местные еще еду выращивали, они имели способности ходоков и часто воровали свиней на разведение и прочую не слишком крупную живность. Разбивали огороды, но, в основном, тут росли только картошка, лук, морковь и почему-то дуром перла капуста.
— Значит, «Корвет» — это анклав потеряшек?
— Да, — кивнул Иван, — мы там обретаемся. Да и не только, к нам из местных несколько человек прибилось, не сошлись они в чем-то со своими. Еще с десяток зеркальных двойников. Неприятные люди, но полезные. Представляешь, среди них есть копия одного депутата областной думы, вот он падаль редкостная, но терпим, хват. Причем хороший хват, до десяти-двенадцати кило за сутки может добыть.
— Воюете?
— Бывает, с двойниками чаще всего. С местными живем мирно, у них есть зеркальный колдун, середняк, но у нас и такого нет. Так что, тут лучше дружить. Да и не лезут они к нам особо. Двойников много, они чаще всего в новых районах зарождаются, там жизнь кипит, зеркал много. Больше всего за объездной их, в Варзино, там за последние годы целый город отстроили, вот там у них база, их там за три сотни, не меньше. Еще столько же в Юрьено и Доброво. Не советую тебе туда соваться, они между собой-то плохо ладят, а чужаков убивают, не раздумывая. — Иван достал флягу, отвинтил крышку и сделал большой глоток. — Будешь?
— Водка? — уловив резкий запах, поинтересовался Радим.
— Спирт, — покачал головой Иван, — но слегка разбавленный, вчера из больнички литровую бутыль приволокли. Водку хватам таскать не выгодно. Так, расклад по потеряшкам я тебе дал, по двойникам тоже, теперь по местным. Они все за рекой, там, сам знаешь, поселок Загородный. Там и больница есть, и магазины, зверье они там свое разводят, и огороды копают. Напасть на них сложнее, поскольку они мост охраняют. Нас пускают, если по надобности, двойников убивают сразу.
— И сколько вас тут? — закуривая, спросил Радим.
— Потеряшек мало. Иногда приходят из области, но редко, а так в анклаве сейчас три сотни человек, это все, считая баб, детей и нескольких стариков. Слушай, у нас есть мужик-потеряшка, отец семейства, у него там четверо детей. Если честно, он меня задрал уже просить, чтобы я их ему в зеркале показал. Он к нам не так давно попал, с пару месяцев где-то. Забери его с собой, достал он всех ныть и про детей своих рассказывать. А мы тебе за это подгон сделаем, брусочек артефактного железа в пятьдесят граммов.
— Пятьдесят — не серьезно, — решил поторговаться Радим, чтобы понимать, может он рассчитывать на приличный навар, -накинь хотя бы еще столько же. Если Иван упрется, то и за пятьдесят выведет, а если согласится, хороший расклад. — Только я ему память подчищу о последних месяцах, не надо мне, чтобы по Энску бродил сумасшедший и рассказывал всем о Зазеркалье. Вы ведь записи наверняка ведете, и календарь имеете, так что, мне нужно точный срок его пребывания тут.
— Сто грамм миродита, и забираешь, — обрадовался Иван.
— По рукам, — подтвердил Радим, поняв, что мог выторговать еще полтинник, а то и сотенку, но цена названа. Он поднялся. — Пошли за потеряшкой, дорогой договорим.
— И то верно, — согласился Иван. — Нам с полчаса топать, а то и поболее, аномалий последнее время много стало.
— А у вас артефактор есть? — когда они вышли на центр проезжей части, поинтересовался Вяземский.
— Не, Дикий. Ну, откуда у нас артефактор? Кузнец есть, резчик рун есть, но простых. Сам понимаешь, у нас, в отличие от местных, с даром плохо. Хорошо, у двойников способностей, кроме хватов, никаких нет, а то бы смели нас давно. Оружие у них большей частью обычное, с парой рун пробития, но встречается и артефактное, что они в бою взяли или купили. Но это редко бывает, сам понимаешь, местные им его неохотно продают, не желают усиления. А артефактор есть у местных, сам не знаком, но говорят — хороший. Насколько хороший, не знаю, это нужно к ним идти, тебя они пустят.
— Как у вас с добычей артефактного железа?
— Сложно, — вздохнул Иван. — Сам понимаешь, миродит с неба валится, единственное, что тут валится не из родного мира. Иногда хороший булыжник может прилететь, грамм на четыреста, а бывает за неделю пять горошин по двадцать. Мы, конечно, чтобы к нам залетало артефактные, манки ставим, берем у местных. Но если на нейтральной территории упадет, начинается жесть, это единственная валюта, ну и золото, но его могут доставать только золотые хваты, и то там граммами измеряется, а в анклаве такого нету. О, грава, — указывая вперед, произнес Иван. Он, как опытный житель зеркального мира, заметил ее первым. — Свежая. Когда сюда шли, не было.
Радим присмотрелся и тоже заметил несколько мелких камней, висящих в воздухе. Грава относилась к аномалиям физическим, ничего не пожирала, просто убивала. Любое живое существо, попавшее в нее, медленно плющилось, вырваться нереально. Разглядеть ее можно, если вот так что-то там внутри болталось, либо при приближении ощутить, как наваливается тяжесть, и вовремя отпрянуть. Ну, а если влетел на полном ходу, удирая от кого-то, пиши — пропало. Разве что тот, кто владел руной разрушения, мог с ней справиться, но Радиму не светило, во всяком случае, пока что, разрушение относилось, как и гибель, к высшему порядку.
Поскольку Радим не мог ее уничтожить, то обошли стороной.
Уже на подходе к территории потеряшек дорогу им преградили пять фигур в обносках, с замотанными тряпками лицами. Больше всего они напоминали бедуинов в пустыне. Принадлежность их тайной не была, алые глаза являлись отличительной приметой зеркальных двойников. И то, что эта встреча не мирная, говорили внушительные тесаки в их руках, правда, все больше обычные железки, только у одного, что по центру, был с добавлением артефактного металла.
— Сзади столько же, — заявил один из спутников Ивана, которые так и остались для Радима безымянными, командир не представил, он не спрашивал.
Вяземский бросил взгляд на Ивана, по его лицу было понятно, что это ни хрена не мирная встреча.
  
— Уйдите с дороги, — наконец, выдал Иван, — если не хотите войны.
— Нам полевать на войну, — отозвался центровой двойников. — Нас больше, мы победим в ней. Мы не боимся смерти, как вы, мы рождены зеркалами. А теперь слушай, потерявшийся. Вы кладете свое оружие на землю, снимаете одежду и уходите, живыми уходите, потому что я Серг, и я милостив. А ты, ходок, — он посмотрела на Вяземского, — можешь уйти одетым и с оружием, но больше никогда не появляйся тут, ходи в другом месте. Встретим еще раз, убьем.