"Фантастика 2026-66". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Ещё раз изучив улицу в оптику, Вилен пошёл вперед. По пути можно будет осмотреть здание УВД и четырнадцатую школу на улице Герцена. Вдруг повезёт, кто-то мог вспомнить об институте, в котором было оружие, а вот о школе могли и не подумать. Хотя, скорее всего, оба объекта бесперспективны. Лучшее, что можно раздобыть в школе, – сильно устаревший противогаз ГП-5 или ГП-4у, вряд ли в последние годы кто-то занимался переоснащением кабинетов ОБЖ.
А УВД? Ответ на этот вопрос он узнал через пять минут. Здание с частично обвалившимся фасадом без единого стекла в окнах, с закопчёнными стенами, вход и колонны испещрены пулями, окна первого этажа вынесены взрывами вместе с участком стены, видимо, атакующие использовали гранатометы. Одного взгляда хватило, чтобы понять: ходить по зданию, которое не сегодня-завтра рухнет, граничит с безумием. В подтверждение тому кусок лестницы, торчавший из пролома стены, рухнул вниз, подняв тучу пыли. На мгновение здание наполнилось скрежетом, но через несколько минут всё успокоилось. Вилен стоял, грустно глядя на руины. Ничто не вечно. Пирамидам тоже придёт конец. А может, уже пришёл.
Вилен выкурил сигарету из трофейной пачки, найденной в грузовике, и, крутя головой, пошёл дальше. Следующим пунктом осмотра достопримечательностей постапокалиптического мира была школа на Герцена.
Её пришлось зачищать. Десяток тварей с размахом крыльев в метр с лишним, отдаленно напоминающие летучих мышей, скрещенных одновременно с лебедями и птеродактилями, атаковали Вилена, едва он вошёл в просторный вестибюль. От лебедя – длинная, правда, далеко не тонкая шея, от доисторического монстра – вытянутая пасть сантиметров в сорок, в которой в два ряда торчали мелкие острые зубы. От Носферату – крылья. Пепел среагировал быстрее, в прыжке перехватил первую тварь, стремительно пикирующую на Ильича, одним махом перекусив длинную гибкую шею, тем самым давая Вилену необходимые секунды. Упав на спину, парень выпустил длинную очередь прямо в брюхо промахнувшейся крылатой «рептилии», которая мгновенно врезалась в стену. Всего их было около десятка. Перекатившись, Вилен дал ещё одну длинную очередь, зацепив тех, что атаковали Пепла. Первая тварь тут же угодила под мощный удар лапой, вторая на одном крыле вылетела в окно. За ней рванули остальные.
Тварь, которую Ильич подстрелил первой, залила камуфляж кровью, и её нужно было побыстрее отчистить. Во-первых, жалко одежду, а во-вторых, на запах крови мог явиться кто-нибудь ещё. Во дворе школы образовалась здоровенная лужа, скорее даже – небольшой пруд, Вилен снял куртку и, спустившись к воде, быстро замыл пятно. Хорошо, что материал, из которого была сшита его одежда, фактически непромокаем и довольно легко мылся. Пока он занимался постирушкой, Пепел оттащил одну из тварей в сторону и теперь терзал её клыками.
– Обедай, – разрешил Вилен, – а я пока поищу то, за чем мы пришли.
Пёс наградил его благодарным взглядом и вернулся к трапезе, оторвав очередной кусок. То, что школа разваливалась и доживала свои последние годы, было очевидно. Стены в больших трещинах, вода на полу, обвалившаяся лестница, к счастью не единственная. Вилен пинками открывал двери – кабинет химии, кабинет биологии… Далеко идти не пришлось, нужный класс располагался на втором этаже. Всё как и в остальных школах: на стенах старые облезлые плакаты с изображением полной разборки АКМ, действий при ядерном взрыве, оказания первой медицинской помощи и правил техники безопасности. Вилен быстро обошёл класс. В маленьком, огороженном фанерой углу за решёткой, исполняющей функцию двери, лежало то, что он искал, – деревянные автоматы и старые противогазы с хоботами. А вот ОЗК не было видно.
Ильич извлек мачете и прорубил в фанере новую дверь. Как он и ожидал, старинные противогазы лежали здесь слишком давно. Сгнившие шланги, отсутствие фильтров. Короче, бесполезный хлам. Вилен перерыл кладовку – ни одного комплекта ОЗК. Нашел АК-74 с запаянным стволом и спиленным бойком – учебное пособие для разборки. Больше здесь было нечего делать. За спиной послышались шаги мягких лап, Вилен обернулся и увидел заходящего в класс пса.
– Зря мы тут стрельбу устроили, – прокомментировал Вилен состояние дел, – только боеприпасы потратил.
Пепел облизнулся – он думал иначе.
– Ну хотя бы ты поел, – согласился Ильич. – Ладно, давай двигать дальше, пройти осталось всего ничего. Хотя… в этом мире сто метров можно идти столько, сколько в обычном – пять километров. И дойти только до своей могилы.
Пепел в знак согласия гавкнул и пошёл к выходу.
До института добрались за два часа. Здесь тоже был бой. Кто-то аккуратно снёс погибших в одно место и уложил рядком, правда, это не помогло, поскольку какой-то зверь потом всё же дорвался до человечины, и теперь кости были разбросаны по всему плацу. Выбитые взлетевшим по ступеням грузовиком двери, выщербленные стены, ржавые гильзы, даже несколько разбитых автоматов, грязное гнилое тряпье, бывшее когда-то одеждой, сопревшая, потрескавшаяся от времени кожа ботинок – всё это сильно поколебало уверенность Вилена в том, что именно здесь он найдёт необходимое для перехода по заражённым землям.
– Чувствуешь что-нибудь? – спросил он у Пепла, настороженно смотревшего на здание.
Пёс в ответ смело двинулся вперёд. Вилен, не опуская автомат и держа под прицелом пустые оконные рамы, неторопливо шёл следом. Судя по выбитым воротам внутреннего двора, здесь было довольно жарко. Кое-как протиснувшись в щель между застрявшим грузовиком и дверным косяком, Ильич попал в просторный холл и тут же задрал голову вверх. В отличие от людей, твари могли атаковать в любой плоскости. Но всё оставалось спокойным. Встав на подножку, парень заглянул в кабину старенького ЗИЛа, принадлежавшего, судя по надписи на дверях, одной из городских служб. Водитель так и остался сидеть за рулём, обтянутый синей спецовкой скелет по-прежнему занимал свой пост. Всё стекло было изрешечено – Вилен насчитал почти три десятка дырок. Удивительно, как оно вообще уцелело после стрельбы и удара. Водителю досталось не менее семи пуль, спецовка на груди была изорвана в клочья. Ещё одна пуля угодила ему точно в переносицу.
Вилен внимательно осмотрел холл. В этом институте он был впервые и даже не представлял, с чего начать поиски. Всё здание носило на себе следы оставшихся в прошлом боёв. В одной из аудиторий Вилен обнаружил целое кладбище. Несколько десятков человек, лежащих в линию, и у каждого – дырка в затылке. На костях уцелели куски какого-то шнура, он стягивал руки мертвецов. Не надо быть гением, чтобы понять – это казнь. Видимо, сюда согнали сдавшихся. Нападавшие, понеся большие потери, банально мстили выжившим защитникам. На мгновение он ясно увидел, как обезумевшие данным им отпором люди ворвались в здание. Ещё несколько часов шёл бой за каждый этаж, затем выстрелы смолкли. Раненых и сдавшихся защитников приводили в аудиторию, вязали им руки, наверное, даже подумывали сохранить им жизнь. У дверей остались два охранника, державшие пленных под прицелами автоматов, возможно, даже трофейных, тех, из которых ещё несколько часов назад стреляли по ним. Один с ненавистью смотрит на пленников, затем командует:
– Встать! Живее, ублюдки!
Пленники подчиняются и послушно поднимаются на ноги, затем он ставит их на колени лицом к стене, передергивает затвор и начинает быстро стрелять одиночными в затылок. Некоторые пытаются подняться или, наоборот, упасть, этих он стреляет вне очереди. Последними добивает раненых, лежащих у стены без сознания. Его напарник с ужасом смотрит на бойню, в кабинет вбегают какие-то люди, но всё уже кончено. Безумец с улыбкой смотрит на тела, потом поднимает ПМ и, не оборачиваясь, приставляет его к своей голове. Одиночный выстрел.
– Безумие.
Вилена всегда поражала жестокость людей. Впервые он столкнулся с ней в Чечне. Изуродованные трупы. Пленные, подвергающиеся жутким казням и унижениям, которые, пожалуй, даже в Средневековье сочли бы дикостью. А ведь тогда в средствах не стеснялись. Это была жестокость физическая. Вернувшись домой инвалидом, он познал жестокость моральную. Люди вытирали об него ноги или, в лучшем случае, перешагивали и шли дальше. Когда человечество стало таким? Что произошло с нами? Почему мы так огрубели? Эти вопросы терзали Вилена, пока он не начал пить. Потом стало всё равно.