Гипоксия (СИ)
Из исследований раднит представлялся полупрозрачным, матовым камнем, похожим на янтарь. Цвет они не знали. Но по структуре предполагалось, что он хрупкий и слоистый.
— И зачем он нам?
— Раднит — потенциальная замена ядерному топливу.
— А у нас своего мало?
— Добывать становится всё сложнее и затратнее. Раднит обладает большей энергией и при этом не радиоактивен. Полностью безопасен для человека. Хоть в кармане носи. Получив такой минерал, мы сможем изобрести под него двигатель. И потом оснастить такими двигателями…, — инструктор задумался. — …да, вообще, всё! От самокатов до космических кораблей и энергетических станций.
На следующем слайде нейросеть из имеющихся у неё данных вывела самое приближённое, по её мнению, фото раднита. Голубоватый янтарь с трещинами и потёртостями.
— Из-за особой структуры раднит обладает великолепными сдерживающими свойствами. Содержит много кислорода. Является сосредоточением невероятного количества энергии и при этом находится в состоянии покоя.
Инструктор переключил ещё несколько слайдов. С каждым следующим картинки были всё сложнее и непонятнее.
— В общем, как-то так, — закончил он. — Если совсем обывательским языком, то с большего я тебе всё рассказал. Дальше лезть, думаю, не стоит. Есть вопросы?
Окончание того разговора вымыл из памяти звонок от Маши. Я выбежал в коридор, трясущейся рукой поднял трубку.
— Привет, любимый.
И все проблемы ушли. Все дурные мысли, все страхи, все сомнения. Она перестала злиться и обижаться. Приняла мои правила игры и сказала, что будет ждать.
Мы много о чём говорили, но только не о миссии. Не о моём брате и не о причинах. Самый лучший разговор, о котором я мог только мечтать. Она обняла за меня Макса. И мы договорились съездить во Вьетнам после моего возвращения.
— Помнишь, ты рассказывал, как тяжело вам приходилось на астероиде?
— Да.
— Ты говорил, что компания плохо с вами обходилась, и вахтовики придумали девиз: «Не дай им себя прижать!».
— Точно.
— Так вот, не дай им себя прижать, Саша.
— Обещаю.
… … …
Адепты обступили меня. Тот, что стоял ближе, протянул развёрнутую ладонь:
— Во имя Оксила, покажи свой браслет.
Он выглядел спокойным и даже немного убедительным. Частичка меня доверилась ему. Если бы полчаса назад я не видел жуткую расправу над беременной женщиной, мог бы и поверить.
Мольбы о прощении, огромный живот, окровавленные ошмётки некогда прекрасного молодого лица.
— Конечно. Вот, пожалуйста.
Встряхнув кистью, будто поправляя ремешок часов, я отвёл руку и ударил в челюсть ближайшего. Сел на стол Йохана, перекинул ноги и смёл коробки с камнями.
Некоторые открылись. Камни полетели на пол, оставляя бирюзовые пятна.
Один адепт держался за челюсть, другие замерли. Понимаю. Не самое приятное зрелище — видеть, как твоему любимому богу дают оплеуху, разбрасывая кровь по полу.
— Остановись!
Йохан вжался в кресло и сжал подлокотники, будто готовился катапультироваться. Я подхватил острый инструмент, сунул его под шею распределителя. Второй рукой ухватился за спинку стула, рывком наклонил и потащил к двери.
— Все стоим на месте!
Навык самоконтроль успешно синхронизирован. Прогресс повышен на 6 %. Текущий прогресс — 63 %.
Разрешённый уровень потребления — 1.
Браслет завибрировал. Адепты уставились на дисплей, но я вывернул руку, чтобы они ничего не прочитали. Сначала они выглядели растерянными. Потом вселюбящий Оксил поднёс к их яичкам раскалённые плоскогубцы. Паника и страх пропали. Они снова стали киборгами с прямыми спинами, расправленными плечами и пустыми взглядами. Злился только тот, которому прилетело по лицу.
И я подумал: «Не хочется проверять, на что они способны в гневе. Здоровяк во дворе изуродовал беременную женщину с отцовской любовью и заботой. Поглаживал её по голове. Боюсь даже представить, на что способны эти парни, если им прошлой ночью не дала жена или кто-то со всего размаху вдарил по челюсти».
Кресло качнулось. Я вонзил долото глубже в кожу.
— Ай-ай-ай! — взывал Йохан и собрал на толстых пальцах проступившую кровь. — Ты меня ранил! У меня кровь!
— В следующий раз будешь думать своей тупой башкой, вместо того, чтобы отдавать на растерзание киборгам невинного подростка.
— Да ты же…
— Чш-ш-ш-ш!
Ойхан вытянулся в кресле. Я подобрал с пола две бирюзовые пластинки.
Что дальше?
— Вы не поверите, но это он меня подставил. Я заметил у него на браслете повышенный расход кислорода. И видел как он вдыхает пыль, которая остаётся после деления камней. Вместо того чтобы отблагодарить меня, он…
Я замолчал, потому что понял, что разговаривать с ними бесполезно. Шаг за шагом они провожали меня к двери и готовы были накинуться, как только я отпущу распределителя. Против меня сейчас было всё. Я отказался показать браслет, я угрожал Йохану, я ударил адепта. По концовке мне пришлось украсть пару камней с пола. Последний грех смутил адептов куда больше, чем долото у горла распределителя. Я украл кровь Оксила.
— Долбанные фанатики…
Чем больше, мы торчали в контейнере распределения, тем выше был шанс, что к нам зайдёт ещё кто-то. Совсем скоро на крики соберётся толпа зевак, подтянутся другие адепты. Нужно уходить, пока можно. Но куда бежать?
— Ладно, яйцеголовые, рад был повидаться.
— Кара настигнет быстрее, чем ты думаешь, Нолан.
— Куда уж быстрее.
Затащил Йохана в проход двери и выскочил на улицу.
Залетел в первый попавшийся переулок и стал беспорядочно петлять. Скоро я потерялся и понятия не имел, как далеко в и какую сторону ушёл от распределительного пункта. Нашёл укромное место за распиленным товарным вагоном, спрятался.
Сердцебиение повышено. Уровень потребления кислорода — 160 % от нормы.
Остаток кислорода при умеренном потреблении — 2 часа.
В кармане у меня нашлось два увесистых камня. Положил один в браслет:
Остаток кислорода при умеренном потреблении — 134 часа.
Так-то лучше. Но что теперь делать? Единственный путь, который представлялся мне более или менее реальным — это выход за стену. Но сколько я там протяну?
За стеной находились фермы. С вышки я видел несколько блокпостов сёрчей, отдалённых примерно на километр от Перевального. Согласятся ли они обменять пару десятков часов на оружие? Дадут ли ночлег? Может, ещё не поздно покаяться? Я ведь просто трудный подросток, ведь так?
Текущий прогресс — 63 %.
Разрешённый уровень потребления — 1.
Могут и не простить. Оксил тебя любит, обожает, в жопу целуют. Давай мы забьём тебя палками во имя его любви? Идёт?
Долбаный Йохан. Всё так хорошо складывалось. Я нашёл друзей, раздобыл информацию, нашёл трёхсисячник и разрабатывал план путешествия к Базе, чтобы оттуда попасть к приёмке. И тут такой облом.
Место я нашёл довольно неплохое. За целый час мимо меня пробежали только две крысы. Одна задержалась. Жирная, с сеткой красных вен на мёртвой полупрозрачной коже. Остановилась в нескольких метрах и пробовала на вкус воздух. Капилляры, жаждущие кислорода, подсветились бордовым. Некоторое время она нюхала, выискивая запах разложения, а когда поняла, что я ещё жив, пискнула и скрылась в дыре.
На меня объявили план перехват. В Перевальном не звучала сирена, по улицам не носились адепты с проблесковыми маячками. Но время от времени я слышал крики, грохот ботинок по крышам контейнеров.
Ищут.
Навык скрытность успешно синхронизирован. Прогресс повышен на 8 %. Текущий прогресс — 71 %.
В распиленном вагоне я сидел, пока не стемнело. Крики прекратились. Злопамятные адепты будут искать меня вечно, пока не отдадут на перевоспитание благословенной перчатке Оксила. Нужно уходить.