Призрак древних легенд (СИ)

Встанет Великий Князь в позу, решит пойти по жесткому пути — придется уходить. Или к эребам, или в Заброшенные земли, а то и вовсе на перерождение. Станет действовать мягко, захочет поговорить — тут возможны варианты. А у меня есть чем поторговаться с Лодброком. И запрошу я у него многое. Правда, и предложу не меньше. А вот когда все эти вопросы утрясутся, тогда и можно будет поучаствовать в судьбе Сольвейг активней. А пока все-таки решение принято правильное. Не надо давать лишних козырей в руки потенциальных противников.
Темные лабиринты трущоб сменялись более светлыми и благоустроенными спальными кварталами. Ухоженные дворики с детскими площадками у аккуратно покрашенных коробок многоэтажек. Несмотря на похолодание, людей здесь хватает. Компания мужчин и женщин с детьми под ярким фонарем, с радостными криками лепят снеговика и снежный замок. За этим действом с теплыми улыбками наблюдают пожилые матроны. Видимо, бабушки. И не скажешь, что буквально в получасе ходьбы отсюда совсем другая жизнь — полная беспросветной мглы, крови, страха и боли. Где даже дети должны выгрызать свой кусок черствого, заплесневелого хлеба в смертельных схватках с такими же маленькими, но уже отведавшими крови хищниками.
Нырнув в арку, вынырнул на широком проспекте. Взмахом руки остановил такси:
— На Цветочную.
Пожилой водитель с морщинистым, добродушным, усталым лицом молча кивнул. В машине было тепло, по радио играла заунывная музыка, перемежавшаяся с короткими выпусками новостей. На фронте воцарилось затишье. Инсургенты со своими хозяевами свои задачи решили — получили выход к Заброшенным землям и захватили самые богатые южные области Княжества, с комфортом обосновавшись в столице. Великий Князь, по всей видимости, собирал силы для решительного удара. По крайней мере, об этом трубили в каждом выпуске новостей.
— Случилось что-то, — вдруг произнес таксист, выдергивая меня из размышлений.
— Что? — переспросил я. Задумавшись, не обратил внимания, что таксист заговорил со мной.
— Случилось, говорю, что-то, — чуть громче повторил водитель, — Весь день патрули усиленные по городу ходят. Меня три раза останавливали. Спрашивали, про что-нибудь подозрительное, ­– он через зеркало стрельнул в меня взглядом, проверяя, слушаю я или нет. Убедившись, что слушаю, продолжил, — А что тут может подозрительного быть? Все как обычно. Парней вез. Из госпиталя. На фронте, говорят, хреново. Имперцы под видом наемников гвардию пригнали. А нам тут про мятежников толкуют. И что Князь войну им не объявит⁈ Давно бы уже выгнали южан с нашей земли.
— Война — это мобилизация.
— И что? — фыркнул мужик, — Надо — значит надо. Я бы и сам пошел. И сыновей заставил.
— А что не пошел?
— Почему не пошел? — удивился таксист, ­– Пошел. В княжий воинский приказ ходили со старшими. Сотник сказал, чтобы домой валили, — дядька покачал головой, — Без нас справятся. Только не справляются чёт! — он в сердцах хлопнул огромной, как лопата ладонью по баранке, — Мальчишек жалко. Совсем зеленые, а уже пораненые все.
— Так и тебя с сыновьями поранить могут, — мне было странно после увиденного в трущобах встретить такой яростный патриотизм от обычного водителя.
— Могут, — кивнул таксист и тут же самодовольно добавил, ­ ­– Только вряд ли. Я с сынами с самим старым князем Бежецким от имперцев границу боронил, когда нынешние вояки пешком под стол ходили. Гоняли эллинские фаланги в хвост и в гриву. Наверное, до сих пор про «Черных волков» своим внукам страшные сказки рассказывают.
— Лет-то тебе сколько, батя? — я с улыбкой посмотрел на этого уверенного в себе, пышущего силой мужчину. Со старым князем Бежецким? Это получается лет двадцать назад? А то и больше? Папашка моих знакомых княжон восемнадцатый год, как род у отца принял.
— Дык седьмой десяток пару лун назад разменял, — усмехнулся мужчина, — Мы в роду все такие. У меня деду семьдесят два стукнуло, когда он мою мамку бабке заделал.
— Силен! — восхитился я дедом таксиста, отчего тот расплылся радостной улыбкой.
 
— А то ж. Мы, Каюмовы, такие! Приехали, паря. Вот твоя Цветочная. Куда теперь?
— Здесь выйду. Пройдусь. Рановато мне еще.
— На свидание, поди, собрался? — понимающе хохотнул таксист. Разубеждать не стал, промолчал и загадочно улыбнулся, сунув дядьке деньги с хорошими чаевыми.
— Спасибо, отец.
— И тебе хорошо отдохнуть, паря.
Я захлопнул дверь, и машина, вильнув в заносе на гололеде, скрылась за поворотом.
Цветочная улица оказалась застроена небольшими особнячками, скрывающимися за высокими сплошными заборами. На ближайшей калитке табличка цифрой 34. Мне нужен 18-й дом. Никуда не торопясь, двинулся вперед. Из-за забора яростно забрехала собака. Нос защекотало от запаха дыма. Над крышами домов труб не видно. Баню кто-то топит что ли? До одурения захотелось забраться в жаркую, пахнущую березовыми вениками и травами парную. Прожариться, пропотеть до костного мозга. А потом выскочить на улицу и запрыгнуть в обжигающий кожу сугроб. И снова в парную. А затем, в сладкой истоме, расплывшись на жесткой деревянной лавке в предбаннике, хлебать ледяной квас. Вот где лепота и просветление! А вместо этого придется опять лить кровь.
Дом номер 18 ничем не отличался от соседних. Такая же типовая белая коробка с ажурными окнами, колоннами, балкончиком и двумя шпилями по краям высокой, с крутыми скатами, крыши. В одном из окон на втором этаже горит свет. Те, кто мне нужен — там. Я запомнил их ментальные слепки. Один из засевших в доме довольно сильный маг. Игни — заместитель Кракена.
С легкостью перебираюсь через забор. Собак здесь нет. Заснеженный неубранный дворик. От калитки к дому ведет цепочка следов. Охраны во дворе тоже нет, спрятаться здесь им просто негде. Не таясь, подхожу к двери и выношу ее воздушным кулаком. По чувствам бьет мерзостное ощущение страха и обреченности идущее сверху.
Едва зашел в просторный, украшенный вычурной лепниной и статуями голых женщин холл, как на лестнице, ведущей на второй этаж, появилась покачивающаяся фигура, шарахнувшая в меня волной огня. Нет, так дело не пойдет! Этот особняк я уже считаю своим, а ты тут пожар устраиваешь. Придавливаю бандита ментально, что получается сделать без особых усилий. Он и так напуган и сломлен. К моим ногам скатывается обрюзгшее тело с закатившимися глазами. Запах страха и перегара стал нестерпимым. Вглядываюсь в дымную темноту лестницы — никого. Магией тушу не успевший разгореться пожар. Где-то наверху засели еще трое. Почему они не атакуют⁈ Ждут, когда я сделаю первый шаг? Так за мной дело не встанет.
Бегом заскакиваю наверх и вламываюсь в комнату с бандитами. И… Ничего! Апологеты криминальной романтики оказались до изумления пьяны. Один расплылся на стуле, положив голову на стол, прямо в грязную тарелку с какими-то объедками. А двое других так и вовсе, обнявшись, как два голубка, устроились под столом. С обветренных, покрытых белым налетом губ одного из них, свисает густая нитка слюны, а под щекой расплывается подозрительная лужица. Надежно связав криминальный квартет, затащил их в кладовку, которой, судя по тряпкам, швабрам и ведрам, пользовалась прислуга. Вряд ли бандиты очнутся до утра, но береженого Боги берегут, поэтому еще раз проверяю узлы.
Была у меня мысль отдать этих четверых Сольвейг. Пусть делает со своими мучителями что хочет. Но передумал. Нехорошо это. Неправильно. Не надо девочке мараться. Все, что с ней произошло, должно навсегда остаться в прошлом, как страшный сон. Ну а этих… Да, в конце концов, пусть с ними Князь разбирается! Это его обязанность. Я вообще сюда, по большому счету, не за ними пришел. Они так — приятный бонус.
Поморщившись от запаха гари, открыл окна и двери, а сам устроился на удобном диванчике в гостиной. Вкуса у Кракена совсем нет. Вернее, не было. Зато с амбициями и комплексами перебор. Все в этом доме было слишком. Слишком вычурно, слишком аляповато, слишком пафосно. Повсюду позолоченная, а может и золотая, это еще предстоит выяснить, лепнина. Статуи голых баб. Именно баб — мясистых, сисястых, в вульгарных позах. Не удивлюсь даже, что это бывшие любовницы Кракена. Хотя, он же, вроде, по другой части.