Брачные контракты (СИ)

Я оглядывала комнату и понимала – она несёт некий отпечаток необычности. Гладкие стены цвета сливочного масла сделали её просторней, диванчик и шторы цвета молочного шоколада и подушки разных оттенков от персика до спокойного серо-голубого… Получился довольно уютный и спокойный уголок для послеобеденного отдыха и разговоров.
Стол застелен привычной мне льняной белой скатертью. К ней есть очень подходящие салфетки, такие же белые, с маленькими бордовыми виньетками по углам – совсем белых я просто не нашла. Ну и пусть. Эти загогулинки будут не особо и видны. А вот украшение на столе – нестандартное. Маленькая белая пиалка, набитая еловыми ветками, так же, как и остальные. Только я украсила их разными блестяшками из своей девичьей шкатулки. Бусинки собраны в некое подобие шишечек. Шарики, увы, я не смогла осилить – мастерства не хватило. Но и так эта пиалка даёт мне ощущение новогоднего праздника.
На полу, на обитой шторной тканью подставке – то самое «ведро» молочно-белого стекла. Я плотно-плотно набила его короткими еловыми ветками. А три медные начищенные чашечки, безжалостно выдранные из гнутого подсвечника, с новыми свечами, отбрасывают на хвою мягкие красноватые отблески. Свечи я зажгу, когда приедут гости – просто для уюта.
Над лёгким диванчиком – большое овальное зеркало в «кованой» чёрной раме и такой же рисунок «ковки» на самодельных карнизах для штор. Довольно необычно для дома высокородных. Всё без позолоты и завитушек во всех возможных местах. Но мне – нравится.
В пустом углу у входа я поставила маленький кофейный столик, вот только салфеткой застилать его не стала. Прямо на тёмном дереве с красивым чётким рисунком стояла абсолютно белая ваза с пушистыми еловыми ветками и парой симпатичных шишечек. Я просто развернула её рисунком к стене.
В комнате пахнет хвоей и немного – ванильной выпечкой. Наверное, я зря не захотела сразу делать себе место для гостей и чаепитий. Даже с кир Лиссой посидеть здесь – гораздо приятнее, чем тесниться в моём кабинете.
Меню с ман Соной мы уже обговорили и даже провели эксперимент. Блюдо, которое собирались подать как основное, она оценила очень высоко:
— Такого я ещё не пробовала готовить, кир Стефания! Обычно на стол ставят отбивные, ну или там ростбиф… А тут…
Рецепт был прост и доступен даже новичку. А не получили распространения такие блюда исключительно из-за отсутствия мясорубки. Рубленые котлеты или что-то похожее ставили только на праздничные столы – слишком много возни. И то, только в богатых домах, где водились достаточно искусные повара. Я же предложила приготовить нечто вроде большой кулебяки, только вместо теста – фарш. Конечно, можно было придумать и порционные котлеты, но, безусловно, одна такая мясная кулебяка будет смотреться гораздо интереснее. А в фарш из постной свинины уложили немного обжаренную на сливочном масле капусту, тёртое яйцо и тёртый сыр. На срезе это выглядит потрясающе аппетитно, да и вкус не подкачает.
Я вспомнила пару забавных игр из времён прошлой молодости и решила, что они вполне годятся.
Вечером я самолично украсила три десятка пирожных. Всё же, за это время я пусть и не стала виртуозом, но научилась довольно ровно рисовать кайму, делать розаны и листочки, могла изобразить ветку цветущей сирени или яблони. В общем, вполне пора уже замахиваться на двух-трёхъярусные торты. Тем более, что, перепортив некоторое количество продуктов, я восстановила рецепт глянцевой глазури. Конечно, таких ярких красок, как в моём мире, не получалось. Но и то, что я делала – выглядело очень здорово! Я вполне могла собой гордиться!
День Равновесия начинался с утреннего посещения храма. На пару часов мы с кир Лиссой заехали к ней. Я погуляла с Альбом и пообещала летом сделать для него замечательную игрушку, на которой он сможет немного летать. Качелей, обыкновенных дачных качелей, из длинных верёвок и простой доски – я здесь не видела.
Спор кир Лиссе я проиграла – кирус Лерго явился собственной персоной аккурат за полтора часа до обеда. В это время мы с Лиссой уже одевались в прихожей – пора было ехать ко мне и дожидаться кируса Террино.
   
Глава 47
 
Кирус Лерго торжественно вручил мне хорошенькую корзинку, в которой, тщательно укутанный в стружках, прятался увесистый баклажан. Кир Лисса с любопытством рассматривала необычный плод, а я нахально заявила, что одна почтенная дама в Рикберсе недавно хвасталась очень вкусным рецептом, и я запомнила.
— Не слишком и сложно, нужно обжарить и добавить чеснок. Есть и ещё пара тонкостей. Но я обязательно поделюсь с вами семенами, кир Лисса, и вы тоже сможете попробовать.
— Интересно, кир Стефания… Вроде бы мы с вами не расходились в Рикберсе так надолго, чтобы вы успели познакомиться с некоей дамой… — проницательно заметила опекунша.
— О, кир Лисса, мы и не знакомились с ней! Она разговаривала со своей подругой, я услышала рецепт совершенно случайно. Можно сказать – невольно подслушала, — как благовоспитанная девица я потупилась и постаралась покраснеть — помните, когда вы покупали какие-то железные штучки для кухарки, я отходила в сторону? Вот там и…
— Я поняла, кир Стефания, но лучше поблагодарите кируса Лерго…
Я рассыпалась в благодарностях и, естественно, пригласила его на обед. Пожалуй, мне стоит быть несколько аккуратнее с моими знаниями. Так и засыпаться не долго!
Поскольку до обеда ещё было время, кир Лисса предложила доехать до берега озера – посмотреть, как катается с горки сельская детвора. Кроме того, у неё была с собой огромная корзинка незамысловатых печенюшек – для детворы.
На озере я не была ещё ни разу – как-то вот не получалась, хотя издалека и видела. Это, похоже, то самое озеро, на берегу которого Жожель пытался…
Назвать это озером, пожалуй, было слишком нахально. Заледенелый водоёмчик метров сорок на пятьдесят, чуть вытянутый. С одной стороны, ближе ко мне –темнела большая прорубь с обледенелыми краями, затянутая тонким ледком – тут полоскали бельё после стирки, чуть дальше – длинный пологий спуск с берега, который, собственно, и называли горкой. Там, частенько взвизгивая и кувыркаясь клубками, скатывались дети. Некоторые, те, кто постарше, пытались съехать стоя, кто-то доезжал до низа, кто-то падал или же бывал сбит с ног. Малышни было много – похоже, тут ещё и с других рейтов дети.
Кирус Лерго спешился и, держа коня в поводу, остался дожидаться меня и кир Лиссу. Мы подошли к детям. Увидев у кир Лиссы в руках корзину, большая часть детворы окружила её. Мешаться я не стала, отошла чуть в сторону…
Кир Лисса раскладывала печенье в протянутые ладошки, а я наблюдала, как двое мальчишек ссорились из-за небольшой вогнутой дощечки, пытаясь каждый перетянуть её на себя. На таких дощечках те, у кого они были, скатывались с горушки. Рядом стояла девочка, укутанная в толстый вязаный платок так, что из кучи складок торчал только нос. Перекрещиваясь на груди, концы платка уходили за спину и там сплетались в узел. Похожа она была на колобок. Я смотрела на эту сценку с каким-то странным чувством ностальгии. В такой же платок меня кутали в детстве. Что уж там они не могли поделить – я так и не поняла, но один из мальчишек вдруг резко толкнул второго в грудь и, прижимая добычу к боку, рванул в сторону от горки. Второй неловко побарахтался на снегу и, поднявшись, рванул догонять…
Он почти перехватил беглеца у самой проруби, но воришка оказался хитёр и начал убегать от него вокруг тёмного пятна. Наконец, оба запыхались и остановились друг против друга, тяжело дыша. Я видела, как тот мальчишка, что стащил досочку, показывает второму язык и говорит что-то, очевидно – очень обидное… Второй коротко толкается от края проруби и прыгает через неё…
 
Если бы он был одет не в тяжёлый тулуп, скорее всего, он легко бы перепрыгнул это невеликое пространство. А так – он ухнул ровно в центр полыньи и почти мгновенно ушёл под воду, только осколки тоненького льда закачались на тёмной воде…