Кроличья ферма попаданки (СИ)
— Я тебя сейчас ударю!
Но Нюша выждала, потому что такую сплетню с кондачка не выдашь, к ней прелюдия должна быть.
— Замужняя, оказалась, муж её обокрал до нитки и сбежал. Она здесь помирала от голода, но наш-то и решился её подкармливать, да и втюрился, по самые бубенчики. В замужнюю-то! Позорище!
Не выдержала и рассмеялась, посчитав, что эта новость невероятно смешная.
Магдалена остановилась, жаром прожгло негодование, и она решила, что пришло время вмешаться в ситуацию и желательно, повернуть её в свою пользу.
— Как бы мне имя узнать этой замужней? Она из города?
— Ой, я того не знаю. Но есть старший слуга, могу у него разведать, что да как, может, знает, кому наши молоко-то носят.
— Так это недалеко?
— Да, из особняка-то выйти, и вдоль большой клумбы направо, там дальше роща, вот через неё пройти и её, вроде как хутор. Но сама не ходите, кто их знает, этих местных.
— Хорошо, не пойду, да и не собиралась. Но графу скажу, что это у нас какая-то женщина, хвостом крутит, ещё и замужняя, позорница.
Так, грозно сказала о праведности, забыв, что сама стоит в бесстыжем платье, и незамужняя любовница графа, без пяти минут отставная, ибо скоро Лев Николаевич выберет себе знатную невесту.
К вечеру Нюша выяснила имя и фамилию незнакомки, радостно сообщила «госпоже» и в этот момент Магдалена засияла улыбкой.
— А ведь я знаю этого красавчика. Как его там, Назар, Назар Емельянович, али Еремеевич. Дело негромкое, но резонансное, в наших кругах всплывало. Он какой-то мутный, как болото, дружки у него такие же. Только что красивый, а душа чёрная, картёжник, значит не такая эта Алёна и праведница, приличная девка за такого замуж-то не пойдёт. Напишу записку в город, есть у меня общие приятели с этим пройдохой, и на днях отправлю, пусть приезжает и забирает свою жену. Она мне помеха.
— Вы прям основательно взялись за Архипа? — испуганно прошептала Нюра.
— Архип, не Архип, но она знатная, красивая, этак она и моё место подле графа занять может. И вообще, на кой мне рядом такая опасная соперница. Да и Архип чем плох? Чистоплотный, сильный, надёжный. Раз его не пугает баба с таким удручающим прошлым, то уж моё прошлое его точно не оттолкнёт. После графа не грех пользоваться…
Магдалена улыбнулась и поправила причёску, сейчас за ужином она ещё что-то эдакое придумает сказать графу. Соперниц нужно убирать и быстро!
Глава 10. Неприятные гости
Ещё одна неделя пролетела, мы и огромный стог сена сметали, и жердями от ветра и непогоды прикрыли, и «летнюю кухню» сколотили, Афанасий отличный помощник, прям мужичок, весь в отца, рукастый. Я и сама не сижу на месте, всё на адреналине, страх голода отлично лечит любую другую хандру.
За работами я редко вспоминаю о неприятностях, главное, чтобы неприятности не вспомнили про меня. И к счастью, пока вокруг нас только хорошие люди, вот и сейчас Агафья приехала, похвалила за успехи, оценила стог и сказала, что этого сена и на трёх коз бы хватило.
— Ой, козы — это уже нечто сказочное для меня, и я их боюсь. Хватит с меня кроликов.
Она хмыкнула и подала мне большую корзину с долгожданными подарками. На самом деле, я с ней поделилась идеей о шитье из меха, и уже многое проработала. Углём примерный крой прикинула, всё ниточками, соломинками вместо линейки примерила, поняла, как, и что делать, и из старой тряпки выкройки сделала. Теперь мне привезли и иглы, и нитки, и ткань на подклад, напоминающую нашу фланель. Тесьму красивую и бисер. Будет с чего начать работу. Оставила пока драгоценный короб под навесом «летней кухни» и вынесла нам с Агафьей мятного чая с лепёшкой и мёдом, с дороги перекусить да поговорить о делах житейских.
— Сколько я тебе должна, это же дорого?
— В счёт заказа очень хочется нарядную душегрею, как у городских модниц. У нашего скорняка уже шкурок набралось, придёшь в деревню, выберем.
— Хорошо приду завтра. Серую бы душегрею. Надо ему сказать, чтобы минимум шесть шкур отложил одинаковых, а лучше восемь. Эх, что бы я без вас делала, подумать только, вот уже и ремесло себе придумала.
И Агафья без обиняков ответила:
— Что-что, пропала бы. Сразу надо было прийти за помощью, и не терпеть.
— Это да. Видать, дикая была, или от позора отойти не могла.
Про то, что я теперь боюсь в своём доме оставаться, не стала говорить. Если Архип сказал, что мужа видели в городе, то он и сюда приедет, уже чувствую, что не миновать мне очередного скандала.
Но впутывать в эти войны деревенских не хочу.
Мы ещё немного поговорили о планах, о жизни, допили чай и расстались.
Ганна в это время с дочкой за домом на поляне ягоды собирает, малина в этом году очень долго, прямо радует своей щедростью. Я решила на вечер напечь блинов, да с мёдом и ягодами, побалую своих.
В огороде вроде тоже всё нормально, тыквы такие наросли, словно им кто-то намекнул, что неплохо бы превратиться в карету при необходимости. Уж на зиму у нас тыкв будет в достатке, и для кроликов, и для нас отличное подспорье.
Воды принесла, чистое бельё сняла с верёвки, а сама всё оглядываюсь, трижды поймала себя на мысли, что давненько не видела Архипа Романовича, молоко утром на пороге появилось, бутыль пустую чистую забрали, и ничего. Даже розы нет.
Что-то взгрустнулось слегка.
Приучил к вниманию со своей стороны.
— Как бы самой потом не бегать в графскую усадьбу за чужим мужиком, — рассмеялась, понимая, что такие, как я не бегают, и смотрю на себя в отражение – единственное моё зеркало – вода в деревянном ведре. Смотрю и нравлюсь себе, за последний месяц прям кровь с молоком стала, отъелась, отоспалась на чистом. Матрасы себе обновили, сеном свежим наполнили, аромат от них в доме волшебный, только голову на подушку и вырубает до петушиных криков поутру. Нравится мне эта жизнь, очень нравится. Ещё бы поводы для страха исчезли, и вообще бы всё замечательно было.
— Мам! — Поля вышла из-за дома, а в руках у неё маленький кролик: есть у нас пара молодых, уже наших проныр непоседливых, как они из клеток на волю вырываются? Ничто их не сдерживает. Вот и сейчас поймали беглецов в огороде.
— Что, поди уже что-то попортили?
— Да, не даёт им покоя твоя тыква, побеги только так хрумкают, и ведь колючие, но они из вредности пакостят, только из-за редкого окраса терплю! — Ганна несёт второго кролика на уши, ворчит, а в другой руке лукошко, полное малины. И такая благостная картина, смотрела бы и смотрела.
Вдруг Ганна замерла и уставилась вдаль за моей спиной, потом швырнула кролика в кусты, схватила Полинку и крикнула:
— Бежим к этому твоему барину, в ноги падать и помощи…
Я в ужасе вскочила, оглянулась и мгновенно поняла, кого старушка-няня испугалась. Она бежит напрямик по поляне, к пролеску, там протоптанная тропа, по ней нам молоко носят.
Но что сделают старушечьи ноги, да с ребёнком на руках, против молодого сильного мужика, да на коне.
Назар преградил ей дорогу и рявкнул:
— Пошла в дом! Кому сказал.
— Не тронь её, она тебе не нужна! — кричу, но так громко, чтобы если хоть кто-то из поместья рядом, то, может, услышат…
— С ними ты сговорчивее будешь, — он подгоняет Ганну, Полина испугалась и завизжала, хорош папаша.
Вот только же была на вершине счастья, что всё само собой наладилось в моей жизни, так нет, примчался фашист, проклятый…
У меня ни на секунду ни единой хорошей мысли не возникло, ни о попытке переговоров, ни о попытке вразумить и пристыдить.
Такого подлеца уже ничто не проймёт. Ничего, кроме косы.
Пока Ганна прошла в дом, а «муж» отвернулся, я схватила косу и настроилась решительно, что-то ему укорочу, это точно.
— Решила меня обкосить? Не рада встрече?
— Ни капли. Проваливай, хотя нет. В графстве сказали, что помогут мне нанять юриста, оформить развод, и стребовать с тебя всё, что ты у меня украл!