Как спасти жизнь (ЛП)

Такого вопроса я не ожидала. Даже и близко. Я только утром поняла, что мы не использовали презерватив, и стараюсь не потерять голову из-за этого. Неожиданная беременность сейчас не принесла бы радости.
Почему я не поступила в колледж? Сказать ли ему правду? Что когда все готовились сдавать тесты SAT, я была занята мелким хулиганством с Томми и его шайкой. Что я плохо училась из-за того, что не могла сосредоточиться должным образом. И что не спускала глаз с мамы, потому что боялась остаться сиротой. Сказать ли ему, что если бы в тот счастливый день я не столкнулась с Домиником в «Севен-Элевен», то сейчас скорее всего была бы в тюрьме?
— Ты одна из умнейших людей, что я знаю, — говорит тихим голосом мужчина, в которого я влюблена до безумия.
Из его уст это говорит о многом. Но я занимаюсь именно тем, чем всегда хотела. Я всем сердцем люблю бизнес по ремонту домов. Я занималась тем, что люблю. Теперь, когда Мэйси находится там, где ей положено, нужно вернуться к делу.
— Потому что все нужное я могу узнать из «Ютьюб».
Джордан пялится на меня не моргая.
— Забавно.
— Ты в последнее время туда не заглядывал?
— Нет, — невозмутимо отвечает он.
— Назови что угодно, — бросаю я вызов. — Что угодно. И я найду обучающее видео.
— Что угодно?
— Да.
Он одаривает меня своим фирменным самодовольным взглядом, от которого так и хочется залепить пощечину по его хорошему личику.
— Хирургия.
Вздыхаю.
— Выбери что-то другое.
Он терпеливо ждет, пока я восприму вопрос всерьез, и ободряюще гладит меня теплой ладонью по голой коже спины. Джордан — якорь, стабильность, которой у меня никогда не имелось, но в которой я отчаянно нуждалась. Теперь понятно, что всю свою жизнь я плыла по течению.
— Моя мама… она очень любила папу. Сумасшедшей любовью — он были сладкой парочкой еще со школы.
Горло сжимается от эмоций. Я ни с кем об этом не говорила. Даже с Вероникой. Считала, что некоторым вещам лучше не придавать слишком большого внимания. Возможно, я ошибалась.
— Когда он умер, она стала сама не своя. В то время ей было плохо. Днями, иногда неделями, она не вставала с постели… Клиническая депрессия, тогда я этого не знала и до недавних пор она отказывалась обращаться к врачу. — Сглатываю. — Я много пропускала школу, почти не спала на протяжении нескольких лет. Боялась, что она навредит себе… боялась остаться одной.
На глаза навернулись слезы. Прикусываю щеку изнутри в попытке сдержать их, не дать им пролиться. Но Джордан этого не терпит. Он толкает меня на спину, располагаясь между моих ног. Бедра к бедрам. Зеленые глаза напротив голубых. Губы на расстоянии волоска друг от друга.
— Прости, — бормочет он. Придерживая мое лицо, он нежно целует меня. Джордану, чтобы увидеть меня насквозь, всегда достаточно одного взгляда. И сейчас тот самый случай. Он смотрит на меня, словно я единственное, что в этой жизни имеет значение. — Не сдерживайся… Поделись со мной. Я помогу тебе.
Я отдаюсь поцелую так же, как и он, посвящая ему каждую частичку своей души, будто все зависит от нашего соприкосновения. Он проникает в меня, я выгибаюсь ему навстречу. Проведя мои руки над нашими головами, он кладет их на изголовье кровати, сжимает в своем захвате. И я делаю, как велено.
Не сдерживаюсь. И полностью отдаю себя ему.
***
Городок Чатем именно такой, как я и ожидала: очаровательные магазины, семейные рестораны, универмаги с винтажной одеждой, антиквариат. Люди разъезжают на велосипедах и по воскресеньям устраивают художественные выставки на тротуарах.
По ощущениям я перенеслась назад во времени в мир, где все проще. Мир, в котором я бы хотела затеряться и остаться навсегда.
— Я собираюсь на пробежку, — объявляю своему любовнику. Я имею в виду, технически, он — мой любовник. Я бы хотела стать его девушкой, но это по-прежнему зависит от него.
Джордан отрывает голову от подушки и смотрит на меня сонными глазами.
— Возвращайся в постель. Я ускорю твое сердцебиение.
Мое тело нуждается в перерыве. Джордан ничего не делает в полсилы, к этому относится и занятие сексом.
  
— Мне нужно подышать воздухом. Пойдем со мной.
Возвращаюсь к постели, которую мы не покидали на протяжении двенадцати часов, и целую его в затылок. Он выдыхает.
Я еще не встречала никого, кто бы так отчаянно нуждался в прикосновениях, никого настолько отзывчивого. И не только в сексуальном плане. Его как будто никогда не обнимали. Я как-то читала, что дети, которых обнимали, к которым проявляли привязанность, более здоровы психически и их иммунитет крепче. Интересно, насколько это правда.
Провожу пальцами по его волосам, затем ногтями по плечам.
— Тебе лучше остановиться. Я не могу бегать со стояком.
Шлепаю его по заднице.
— Поторопись. Буду ждать на палубе.
***
Джордан
Я перестал пытаться предугадать, что меня ждет в жизни. Каждый раз, когда кажется, что я добрался до истины, меня уличают в мошенничестве, неминуемо напоминая, что я ничего не знаю.
Райли бежит впереди, ее длинные стройные ноги несутся по асфальту. Ее впечатляющая попа лучшее зрелище на планете.
Моя. Мысли, порожденные моим низменным инстинктом, зациклились в голове, кровь, пульсирующая по венам, и та отравлена ими. За ночь я превратился в свою худшую версию. Не могу насытиться ею, проявляю чувство собственничества. Годами не чувствовал себя так хорошо, почти десятилетие, и это связано не просто с потрясающим сексом. Это нечто большее.
— Старайся не отставать, старик.
— Я слишком наслаждаюсь видом.
На удивление мы подходили друг другу во всех возможных отношениях. В постели само собой. Но еще и в жизни. Все сводится к тому, что мне понятна ее сущность.
Несмотря на все, что с ней произошло, она не потеряла силу духа, и я восхищаюсь этим. И завидую. От такой жизни она давно могла озлобиться, как и я, но она по-прежнему оптимистка. Все еще добрая и заботливая. Пришло время признаться себе, что я ее люблю… возможно уже на протяжении какого-то времени.
Она останавливается на нашем обратном пути к дому Илая. Ее руки на бедрах, грудь поднимается и опускается с каждым глубоким вдохом, что она делает, выражение ее лица преображается, когда она замечает что-то.
— Что такое? — Следую за ее взглядом. Дом. Старый, возможно историческая достопримечательность, и в сравнении с остальными постройками на улице — маленький. Еще у него такой вид, словно его забросили много лет назад.
— Он в плохом состоянии.
— Знаю. Разве он не потрясающ?
Ты потрясающая.
— Я бы восстановила мансардные окна, сохранила историческую особенность, но с меньшим размахом. Чтобы соответствовало пропорциям здания. Покрасила бы в синий, с белой внутренней отделкой, желтый выцвел.
Черт, это заводит. Я возбуждаюсь, просто слушая ее болтовню о разрушенном доме.
— Там есть знак «Продается». На земле. Пойдем осмотрим эту развалюху.
Я куплю ей дом, только чтобы каждый день видеть у нее это выражение лица.
— Нет… Джордан, — она смеется. — И это не развалюха! А сокровище.
Ты сокровище.
Она во всем видит что-то прекрасное. Даже в обветшалом доме с провисшей крышей.
— Что бы ты делала с таким домом? — Исторические достопримечательности печально известны тем, что высасывают деньги как черные дыры.
Она смотрит на меня, потом на постройку.
— Завела семью.
Ответ выбивает почву из-под ног. Я перевожу взгляд на дом, на обещание того, чем он мог бы стать. Только я не могу этого увидеть, не семью, что она хочет однажды завести. Я не могу сделать этого для нее. Не могу дать ей этого.
— Что? — Она нежно улыбается, голубые глаза сияют и полны любопытства.
— Ты прекрасна. — Целую ее. — Пойдем.
Беру ее за руку и тащу через лужайку, пинаю вывеску о продаже и, пока она качает головой, достаю телефон.
***
Райли
— Оно принадлежит семье Андерсонов уже более пятидесяти лет… — говорит нам Мисси Паггетт, риэлтор.