Как спасти жизнь (ЛП)
Стараюсь не подавать вида, но я переполнена радостью от победы. Нет ничего лучше, чем выиграть в оживленных переговорах на грани спора, и мне не удается сдержать улыбку, расплывающуюся по лицу.
— Договорились.
Он окидывает меня взглядом, тщательно изучая прическу и одежду.
— Одевайся повседневно. Принеси сюда кое-какие вещи для хранения.
Вот тут меня осенило. Кое-что кажется странным. Стоит ли указать ему на то, что он, по сути, просит странную незнакомку переехать к нему и заботиться о ребенке? Уэст — человек-остров. Мужчина едва разговаривает, и этот вот человек приглашает меня к себе?
— Ты не против, что я буду здесь иногда оставаться? Ты ведь… типа… не знаешь меня.
Следовало бы действовать как можно осторожнее, но вот она я, искушаю дьявола.
Уэст садится на подлокотник дивана ко мне лицом.
— Райли Джеймс-младшая, двадцать шесть лет. День рождения восемнадцатого марта. Рост — сто семьдесят шесть сантиметров. Вес — пятьдесят семь килограмм. Никогда не была под арестом. Рейтинг кредитоспособности — 800. В связи с этим, ты представляешь наименьшую угрозу, чем большинство людей. — Пауза. — И не употребляй типа, это не профессионально.
Поскольку я переваривала другую информацию из его маленькой речи, урок грамматики влетает в одно ухо и вылетает в другое.
— Как ты… Погоди, я ничего тебе не рассказывала. — Его лицо приобретает удивленное выражение, для робота, конечно. — Откуда ты столько обо мне знаешь?
Он пожимает плечами. Уэст не испытывает ни капли стыда или раскаяния.
— Есть способы.
Я начинаю понимать, в чем суть его методов, и не уверена, что они мне нравятся.
— Держу пари, они опять-таки незаконны.
Чувство вседозволенности у парня явно зашкаливает.
— Будь здесь завтра в семь утра. Я введу тебя в курс дела.
— Хорошо, — говорю я, аккуратно передавая ребенка, который умудрился задремать. — Но ты ошибся.
Он хмурится.
— Пятьдесят восемь с половиной килограмм.
***
— Няня? — Мама пристально смотрит на меня поверх кружки «Данкин Донатс» с кофе.
В такое утро, как это, — когда я оглядываю свою маленькую кухню, кропотливо отремонтированною мною, — меня переполняет гордость. Я сама сделала шкафы, нанеся на них не меньше четырех слоев серой итальянской краски, установила белые мраморные стойки, я год копила на плитку под кирпич для фартука за мойкой.
Это моих рук дело. Я построила бизнес с нуля, из ничего. Денег, оставшихся от отца по завещанию, хватило ненадолго: большая часть ушла на оплату медицинских счетов, а то немногое, что отложили для меня, я потратила на то, чтобы купить это место.
Думаю, я справлюсь с малышкой. Определенно приходилось иметь дело и с худшим.
Я стараюсь скрыться от зоркого взгляда за своей кружкой.
— Угу… — говорю я, делая глоток кофе, оттягивая неизбежное. — Не совсем. Это на время. Пока не вернется ее отец.
И кто знает, когда это произойдет. Первым делом нужно будет разобраться с этим. И что с матерью? Где эта женщина? Как она могла бросить двухлетнего ребенка?
— Но ты ничего не знаешь об уходе за детьми, — произносит мой самый преданный сторонник. Если вы не поняли — это сарказм.
Она ошибается, теперь я много чего знаю. Я провела большую часть ночи за онлайн-чтением и просмотром всего, что смогла найти о детях. Слава богу существует «Ютьюб». Не говоря уже о том, что, будучи ребенком, я в основном сама о себе заботилась. Это тоже считается.
— Я разберусь… К тому же это ненадолго. Ее отец… эм, в отъезде и вскоре должен вернуться.
Лицо мамы отражает мои мысли. Она думает, что это чушь собачья. И не ошибается.
***
— Ты опоздала, — объявляет мой новый начальник, как только распахиваются двери. Можно с уверенностью сказать, что это будут несколько мучительных месяцев. Лучше научиться мужественно переносить страдания.
— Доброе утро, — говорю я, стараясь подбодрить его. У него такой вид, будто он в этом нуждается. А также в клизме.
Еще стоит отметить, что дверь открылась прежде, чем я нажала на звонок. Да, швейцар предупредил обо мне, но похоже Мрачный Жнец сегодня не в духе. Его брови изогнулись в суперкривую букву V и лицо выражает чуточку эмоций. Для него это немало.
— Так ли это? — Его ответ на приветствие.
Стоит ли говорить, что ему подходит имя? Как еще назвать того, кто носит только темные цвета и либо совсем не выражает эмоций, либо раздражен.
И вообще, что за постоянная черная или серая одежда? Сегодня снова выбран унылый вариант: черная рубашка на пуговицах и брюки темно-серого графитового цвета. Не обращать бы на это внимание, но довольно сложно, когда он, кажется, пытается сделать заявление… или намекает… Пофиг.
— Ты весь день собираешься там стоять или войдешь?
Я краснею, пойманная за размышлениями.
Поскольку я сама ярая сторонница пунктуальности, украдкой бросаю взгляд на телефон в руке. Опоздала на две минуты.
— Извини, такого больше не произойдет. Обещаю. Метро…
Посреди моих неловких оправданий Уэст разворачивается и уходит в сторону кухни.
— Больше никакого метро, — заявляет он. — Будешь пользоваться такси.
— Я не могу… — начинаю объяснять я, следуя за ним, наши отношения приобретают лейтмотив.
— За мой счет.
— Ну, в таком случае…
На кухне Мэйси в манеже играет с мягким набором кубиков. На ней шлем. Это ненормально.
Когда она слышит, как мы входим, смотрит на нас, улыбаясь.
— Подними, — командует малышка.
Бросив взгляд в сторону, я вижу отрешенное выражение лица Уэста. Трудно сказать, пытается ли он понять, что это значит или как это сделать.
— Я могу снять шлем? Почему она вообще его носит?
Мэйси играется в манеже. Так ли он обязателен?
— Нет. — Таков его странный, сбивающий с толку ответ.
— Пожалуйста? — Я смотрю на новоиспеченного босса с робкой надеждой на лице. На «Ютьюб» ничего не было сказано о шлемах. Если честно, нигде в сети.
У него тот решительный взгляд, который говорит, что я бы приятнее провела время, сдвигая гору с места.
— Она ходит. И может себе навредить.
Он это не всерьез. С другой стороны, может, он знает о детях меньше, чем я, и хочет перестраховаться. Должно быть, дело в этом.
Я огляделась. Во всей квартире открытая планировка и всего несколько дверей. С некоторых мест можно увидеть другой конец апартаментов. Надо признать, что в гостиной напротив совсем мало мебели. Как будто кто-то убрал из комнаты все твердые предметы, оставив лишь мягкие диваны и кресла. Отсюда можно сделать вывод, что он помешан на безопасности.
— На «Ютьюб» ничего не говорится о шлемах для малышей. Я везде смотрела.
— «Ютьюб»? — спрашивает он, искренне обескураженный.
— Да, «Ютьюб».
— Ты полагаешься на информацию, взятую с «Ютьюб»? — Недоумение сменяется легким весельем… учитывая, что он ходячий труп, конечно.
— Ты туда заглядывал в последнее время?
— Нет, не могу такого сказать.
Как и любой двухлетке, Мэйси сложно усидеть на месте. Она не оставляет Уэсту времени на раздумья и берет дело в свои пухленькие ручки. Схватившись за манеж, она встает на розовые ножки и поднимает руки вверх, ее темные миндалевидные глаза полны надежды.
— Подними.
— Думаю это она тебе, — говорю я очень нерешительно. Не хочется раздавать приказы новому боссу, но на симпатичном личике малышки читается, что она вот-вот закричит.
— Не сейчас, Мэйси. Райли нужно обратить внимание на то, что я собираюсь сказать. Это важно для твоего благополучия.
Господи Иисусе, он разговаривает с двухлетним ребенком, как с работником.
Он сосредотачивается на мне.
— Нужно ввести тебя в курс дела.
— Хмм, — произношу я, по-прежнему пристально наблюдая за малышкой. Ее взгляд стекленеет, и она издает тихие обеспокоенные звуки. Нехорошо.
— Райли, ты слушаешь?
И тут происходит немыслимое: крошечные подбородок начинает дрожать, как будто она сейчас лопнет. Пора вмешаться.