Темнота в окне напротив (СИ)

— О, вижу, ты не против поиграть. — нервно смеется он.
Меня тошнит.
Роб подходит ближе.
— Ты… Что ты собираешься делать? Хочешь меня убить? — я выгляжу ущербно, распластанная на каменистой поверхности, с впивающимися в запястья наручниками.
— Нет. Я просто… хочу тебя себе. — Его глаза неестественно блестят. Он одержим.
— Но если ты не оставишь мне шанса, Эстер, я убью тебя и сделаю так, чтобы в этом обвинили Хантера. Поэтому, в твоем интересе быть покорной. — С этими словами он жестоко и несколько раз обвивает мою шею тяжелой цепью.
  
Становится нечем дышать. Я хватаюсь за цепь руками, пытаясь ослабить натяжение.
Он точно меня убьет.
Нет.
Я не могу умереть.
Во мне ребенок Хантера. Нет… Я не сдамся просто так. Я выберусь.
Тело становится отчужденным. Разум холодеет и ищет способ выжить.
— Ну же… Эстер. Я знаю, что тебе нравятся цепи. Или ты думала, что я не догадаюсь, каким образом он оставлял на твоем теле те отметины? Хантер разве что только в зад тебе их не запихнул.
Я жадно заглатываю воздух и ломаю ногти о сжимающее мое горло железо. Нет…
Цепи Хантера никогда не ощущались такими.
— Какая же ты шлюха, Эстер. Я мог дать тебе все. Но теперь ты получишь то, чего заслуживаешь. Посмотрим, как тебе понравится это.
Роб встает и, пока я трепыхаюсь, идет вперед, к дому, держа в руке цепь. Она утягивает меня за собой. Лицо встречается с землей и камнями, но Робу все равно. Он тащит меня так, словно я какое-то пристреленное животное.
Не могу кричать. Не могу дышать.
В глазах темнеет, и я почти теряю сознание. Кажется, у двери Роб подхватывает меня и затаскивает в дом.
— Теперь ты видишь? Видишь, во что меня превратила? — он ходит вокруг, цепляясь за волосы.
Чувствую, как слезы льются по щекам. Сквозь пелену и опухшие глаза я пытаюсь осмотреть помещение. Слишком тусклый свет. Я на полу, на ковре. Похоже на зал. Рядом диван. Телевизор… Мне нужно что-то, чтобы я могла себя защитить… спрятаться.
Едва могу дышать. Если Роб еще потянет за цепь… то он меня придушит. Но пока он просто кружит надо мной, словно стервятник. Я устала.
— Это все ты, Эстер. Ты сделала меня таким. — продолжает Роб, но мне уже все равно. Единственное, что волнует, — это возможность выжить и сохранить… зародившуюся жизнь.
— Ты простишь меня. Ты полюбишь меня. Ты забудешь о нем. — Роб садится на диван напротив меня и погружается в какой-то транс.
От этого страшнее.
Возможно, он отчасти начинает понимать, что произошло. Что, черт возьми, пути назад нет.
Внезапно Роб встает и громкими шагами идет к холодильнику, достает оттуда какую-то бутылку, возможно, вина, открывает и пьет. Я пользуюсь моментом, чтобы ослабить цепь на шее, пока он не видит.
Роб возвращается на диван. Молча смотрит на то, как я, едва шевелясь, отползаю в сторону, к стене. Мое тело онемело от ужаса, ран и нехватки кислорода.
— Я тебя трахну. Сейчас. — решает Роб и отставляет бутылку. — И ты будешь стонать, как послушная шлюха.
Он встает.
Приближается.
По телу пробегает дрожь, и я извиваюсь.
Роб опускается передо мной на колени, сокращает расстояние между нашими лицами. В его взгляде чистое безумие. Там больше нет Роба.
— Пожалуйста, не делай этого. — умоляю я, но он дергается вперед, завладевая моим ртом.
Смыкаю губы. Меня охватывает приступ тошноты, и я не могу сдержать рвотный позыв от едкого вкуса алкоголя, которым пропитан рот Роба.
Он отстраняется, и в следующую секунду я слышу громкий шлепок. Комната вращается. Во рту появляется привкус крови.
— Тебя не будет тошнить от меня. Ты привыкнешь. Ты поймешь, что я лучше Хантера. Не сопротивляйся мне, Эстер. — Еще один удар.
Он оглушает.
Вновь чувствую мерзкие губы Роба.
Чего он добивается? Чтобы я потеряла сознание, и у меня больше не было сил ему противостоять?
Внутри что-то обрывается.
Надежда, и без того слабая, исчезает.
Меня не найдут. Я сама виновата в том, что происходит.
Роб… прав.
Перед глазами мутнеет. Я чувствую себя такой обессиленной, что просто не в состоянии сопротивляться. Так было всю мою жизнь. Я всегда принимала ситуацию и старалась быть послушной. Когда родители меня упрекали, когда преподавательница танцев меня избивала…
Я стала сопротивляться только тогда, когда в моей жизни появился Хантер.
Но сейчас…
Черт…
Сейчас во мне его ребенок.
Я всхлипываю и нащупываю на пальце обручальное кольцо.
Нет. Не сдамся. Хантер найдет меня.
Роб вновь лезет ко мне с поцелуем. Я пытаюсь его оттолкнуть.
— Эстер… Не сопротивляйся, я сказал!
О нет…
Это звучит совсем не так, как когда Хантер просит меня быть послушной. Запах алкоголя, исходящий от Роба, вызывает новый приступ тошноты.
Он впивается мне в волосы и притягивает к своему лицу:
— Сучка, ты дашь мне себя трахнуть, либо я порежу тебя на части!
Я знаю, что Роб в этот момент не шутит.
Он уже перешел грань и теперь падает все ниже и ниже. Он — сумасшедший, и для убедительности берет нож и приставляет к моей шее.
Если бы только мама видела это. Продолжила бы она настаивать на нашем с Робом браке?
Безумные глаза останавливаются на кольце. Он тянется к нему и пытается снять.
— Сними это, или я начну с того, что отрежу твой палец с этим гребаным кольцом! — орет Роб.
— Нет… — хриплю я.
Инстинкт самосохранения требует, чтобы я поддалась. Сняла кольцо. Это просто кольцо. Из груди доносятся хриплые рыдания.
Это кошмар… но я не могу его отдать…
Глупо.
Роб убьет меня.
Я чувствую порез на руке. Мне удается ударить Роба в подбородок так, что его голова запрокидывается кверху.
А потом… потом Роб отдаляется.
Я все еще извиваюсь, хныча и скуля, пока слышу тупые удары.
Замираю.
Сквозь слезы замечаю грозного древнегреческого бога, который короткими, но резкими, четкими ударами уничтожает лицо Роба. Я слышу, как хрустят и ломаются кости.
Пытаюсь понять, не галлюцинация ли это?
— Хантер… — шепчу я, но разъяренный бог войны меня не слышит.
Его лицо непроницаемое и холодное. Пугающее.
Ярость направлена на скулящего Роба.
Хантер убьет его.
Испытываю противоречивые чувства, особенно когда Хантер поворачивается ко мне, и мы встречаемся с ним взглядом.
Теперь я вижу всю его темноту. Хантер готов на убийство ради меня.
Повисает молчание. Слышу только легкий шорох оседающего безвольной кучей тела Роба и свое трепещущее сердце.
Хантер ударяет его еще раз и оставляет на полу. Он двигается ко мне медленно и осторожно, как будто боится спугнуть.
Ко мне подходит самый угрожающий мужчина, которого я когда-либо видела, но ощущается он темным и беспощадным ангелом, спасшим мою душу и тело.
— Хантер… — выдавливаю я шепотом.
Он подходит ко мне.
Дрожащими и окровавленными пальцами тянется к моему лицу, но не дотрагивается, словно боясь причинить боль. Его беспощадность сменяется ужасом. Хантер бледнеет.
— Эстер… — в растерянности он прикасается к душащей меня цепи, затянутой на шее.
Я шевелю губами, но звука не произношу. Пытаюсь ему улыбнуться сквозь текущие по лицу слезы. Кажется, что собираюсь смыть ими следы от поцелуев Роба.
— Я здесь, Эстер. — Он громко сглатывает и, похоже, давится словами.
Осматривает мое ослабевшее тело.
— Я… беременна, Хант. — хриплю я и даже не понимаю, почему говорю ему это именно сейчас. Наверное, потому что боюсь умереть, так ему об этом не сказав? Но если я умру, какой в этом будет смысл?
Нет.
Я не умру.
— Я нашел твои тесты, цветочек. — Хантер смотрит мне в глаза. — Ты станешь прекрасной мамой и моей женой.
  
Хантер наконец-то заканчивает освобождать меня от цепей. Остаются только наручники. Он бережно поднимает меня с пола, словно надтреснутый фужер, который вот-вот лопнет и распадется на осколки.