Темнота в окне напротив (СИ)

Не сейчас. Не посреди этого темного леса.
Инстинкт самосохранения кричит, что не стоит провоцировать Роба, говоря с ним на деликатные темы.
Лучше… промолчать.
Черт…
Со мной явно что-то не так. Я впустила в дом неизвестного сталкера и позволила ему лишить меня девственности, но, оказавшись посреди леса с хорошо воспитанным аристократом, впадаю в панику и думаю, что он может сделать со мной что-то нехорошее.
  
— Знаешь, Эстер, я все о тебе понял. — мерзким голосом произносит мне на прощание Роб, когда я наконец-то располагаю Ньютона на пассажирском сиденье и усаживаюсь за руль.
Я уже чувствую, как он собирается полить меня грязью.
— Он испортил тебя. Ты стала его послушной шлюхой.
Нервно сглатываю, захлопываю дверь и на всякий случай блокирую двери. Лицо Роба искажается гневом, как и тогда на дне рождения Беатрис фон Аллен. Он становится одержимым, подтверждая мои опасения — я паниковала не напрасно. С Робом действительно что-то не так.
Сдерживаюсь.
— Я был слишком с тобой добр, Эстер. Поверь, ты еще пожалеешь. — шипит он в окно.
Я вздрагиваю, когда он внезапно бьет ладонью по моей машине. Не сильно, но, черт… страшно.
Ничего не отвечаю.
Игнорирую.
Не смотрю в разъяренное лицо Роба.
Ноги и руки трясутся от волнения.
Отъезжаю подальше и только тогда начинаю задаваться вопросом: что это было?
Какой дьявол вселился в Роба?
Он болен?
Ньютон мяукает и скребется в переноске, словно соглашаясь с моими мыслями.
Ошеломленная, я веду машину к клинике, где находится Хантер с отцом. Он появляется рядом с моей машиной, стоит мне припарковаться на стоянке. Наверняка следил за мной и знал, что я подъезжаю.
Сказать ему о произошедшем с Робом? Наверное, стоило бы, но сейчас его умирающий отец в операционной, на Хантере нет лица, и если я ему еще буду втирать про взбесившегося Роба… Боюсь, его самообладание лопнет.
— Как твой отец? — успеваю спросить, выйдя из машины.
В следующее мгновение Хантер запечатывает мой рот жадным поцелуем. Он длится так долго, словно до моего приезда Келлеру нечем было дышать и теперь он наконец-то дорвался до источника кислорода.
— Скажи, какого черта ты делала среди леса? — спрашивает Хантер, оторвавшись от меня и крепко стискивая ладонь с обручальным кольцом. Кажется, это его новая привычка — постоянно проверять, на месте ли оно.
— Я же сказала, ездила забирать Ньютона. — отвечаю, внимательно всматриваясь в его глаза. Они сканируют меня насквозь.
— Мама отдала его на передержку, и Ньютона держали в лесном домике. Все хорошо, Хантер. Теперь я отвезу его в твой дом.
Я ни за что не доверю Ньютона маме.
Хантер молчит.
Он что, мне не верит?
— Эстер… Черт… Сейчас мне больше всего хочется приковать тебя к себе, но этот вариант тебе не понравится. Просто прошу, больше никогда не оказывайся посреди леса одна и без моего ведома. — Хантер прижимает меня к себе так, что мои кости хрустят. — Я сойду с ума, если с тобой что-то случится.
— Я поняла. — обрываю его, не желая больше продолжать этот разговор. — Мне… действительно стоило тебя предупредить. Просто заволновалась за Ньютона. Как… как твой отец? — повторяю я вопрос.
Хантер поддевает мой подбородок пальцами и заставляет посмотреть себе в глаза, а потом вновь целует.
Он так и не отвечает на вопрос об отце. Вероятно, не хочет. Ему больно. Хантер держится, но он на грани. Могу ли я быть ему опорой?
Решаю не мучить его расспросами. Закончив заявлять на меня права поцелуем, Хантер открывает дверцу машины и просовывает палец в переноску, чтобы погладить мурлыкающего Ньютона.
Келлер молчит.
Просто стоит, чуть склонившись над переноской, и молчит.
Я подхожу ближе. Хантер оставляет Ньютона в покое, разворачивается и тянется ко мне. Он прижимает меня к себе так, словно я единственное, что не позволяет ему сейчас рухнуть на колени.
Чувствую, как его тело сжимается в душераздирающем спазме, будто горечь полностью затопила его.
— Если хочешь, я останусь с тобой в больнице… — предлагаю я.
— Нет. Тебе лучше пока быть с твоими родителями, Эстер. Я буду очень занят в эти дни. И не хочу, чтобы ты оставалась одна. Отца сейчас готовят к перелету и экстренной операции. Она должна пройти в Цюрихе.
Сердце сжимается.
— Понимаю. Но я могла бы поехать с тобой…
— Не надо. — резко отрезает Хантер, и по коже пробегает холодок. — Прости, Эстер, тебе нужно учиться. Я дал обещание твоим родителям, что наши отношения не будут влиять на учебу.
Мои губы приоткрываются, потому что я чувствую его горечь на своем языке. Хантер не хочет, чтобы я видела его уязвимость. Он, как раненый зверь, хочет спрятаться.
— Не подумай неправильно. Я бы с удовольствием возил тебя за собой. Я бы запер тебя и посадил на толстую цепь… И если ты согласна — я сделаю это.
— Поняла. — быстро отвечаю я. — Я побуду пока с родителями.
— Когда у меня будет возможность — я найду тебя.
Киваю головой, прикусывая губу.
Конечно, он меня найдет.
— Отвези Ньютона ко мне, как мы и договаривались. Мой дом — твой дом. Можешь пользоваться им, когда захочешь. Пароль ты знаешь. — Хантер отвлекается на звонок. Сбрасывает и поднимает на меня глаза. Где-то рядом раздается гул приближающегося вертолета.
— Мне пора, Эстер. — говорит он, целует и резко отстраняется, чтобы пойти прочь.
— Хантер! — окрикиваю я его, и он замирает. — Помни, что ты не один.
Последняя фраза вырывается со смесью укора и даже злости.
Я понимаю, что у него сейчас очень сложная ситуация, но Хантер должен понять, что я буду рядом, чтобы в случае чего подпереть его своим плечом.
Хантер бросает взгляд на приближающийся вертолет. Как я понимаю — это за его отцом. Он поворачивается ко мне, улыбается самой доброй из его улыбок. Кажется, в его глазах блестят слезы. Я не могу его судить. Даже не знаю, какова вероятность, что Пол выживет.
— Я люблю тебя! — доносится сквозь гул вертушки голос Хантера.
Смотрю ему вслед, как он трусцой бежит ко входу в клинику. Вряд ли он полетит на вертолете, но скорее всего он хочет увидеть отца перед перелетом… возможно, в последний раз. Хантеру придется добираться до Цюриха на своей машине и гадать, что его отцу сделают все необходимое, чтобы спасти жизнь.
У меня разрывается сердце при мысли, что все это время Хантер будет один.
— Я тоже тебя люблю, — бормочу себе под нос. 
  
50
 
Эстер 
День открытия карнавала
Прошло больше недели с операции отца Хантера. К счастью, Полу крупно повезло. Сегодня его переводят в клинику в Лугано.
За это время Хантер дважды пробирался ко мне в дом по ночам. Так и не поняла, как он это делает. Однако ощущение, когда тебя будят среди ночи знакомые сильные руки… бесценно. Хантер исчезал под утро так же быстро, как и появлялся. Это значит, что он приезжал в Лугано из Цюриха только на ночь… И это не считая того, что на его плечи легло управление сетью казино.
Каким бы сильным он ни был, Хантеру нужен отдых.
Иногда я подумываю о том, что мне стоит накормить его снотворным, чтобы он наконец-то выспался. И если в следующий раз он сам добровольно не согласится — я сделаю это.
Господи… и когда же я стала такой плохой девочкой? С радостью приму наказание.
Усмехаюсь себе под нос, пока поглаживаю Ньютона в логове Хантера.
Я заезжаю сюда пару раз в день, чтобы поиграть с котенком, покормить его и немного отдохнуть от недовольных взглядов матери. Она все еще уверена, что Роб для меня станет лучшей парой, и бесполезно объяснять ей, что у ее любимчика явно не все в порядке с головой.
  
Однако я больше не намерена идти с ним на контакт.
— Ты где? — звонит мне София. — Я тебя уже заждалась. Напоминаю: сегодня открытие карнавала. В восемь вечера нам нужно быть в доме у Ливии. Мы должны переодеться и накраситься!