Темнота в окне напротив (СИ)

— Нет. Я просто не думала, что между нами всё серьёзно, и жду, когда ты заскучаешь и разобьешь мне сердце. — слова слетают с губ.
Вот и всё.
Я открылась. Полностью обнажила свои сомнения. Вот такой сегодня день, наполненный моей глупостью и ущербностью. Одно я точно осознаю: как бы Хантер меня ни пугал, я хочу быть с ним. Он манит меня, как запретный плод, от которого невозможно отказаться. 
  
Хантер ухмыляется. Издаёт смешок. А потом и вовсе разражается смехом.
— Тебе смешно?
— Немного. Потому что ты даже не представляешь, сколько всего я хочу с тобой попробовать. Боюсь, что тебе придётся ждать очень долго. Примерно вечность. Но дело не в этом…
— А в чём?
Хантер плавным движением тянется к моей шее, властно обхватывает затылок, продолжая смотреть прямо в глаза. Он несколько секунд изучает мое лицо, явно одобряя покорность, с которой я принимаю его прикосновения.
— Ты само совершенство, Эстер. А мой член делает из тебя шедевр.
  
27
 
Эстер 
Вечер. На улице темно.
В окнах внедорожника мерцают огни домов. Мы подъезжаем к вилле отца Хантера.
Я всё ещё ощущаю себя слабой и разбитой, даже после того, как проспала ещё несколько долгих часов в его постели. Ситуация с мамой вроде разрешилась, но неприятный осадок остаётся.
Хантер, несмотря на то, что продолжает бросать на меня хищные взгляды, всё же оставил в покое моё тело и… не стал делать из меня шедевр своим членом…
Подумать только… Он так это и сказал.
Я не стала спорить, потому что где-то в глубине согласна.
Хантер постепенно лепит из меня что-то новое.
Спокойствие и горячий кофе в постель стали приятным бонусом, пусть и не единственным. До ужина Хантер отвёз меня в ближайший бутик, чтобы я могла купить себе одежду. Я выбрала удобный спортивный костюм — не могу я без них… И джинсы с элегантной бежевой толстовкой. Хантер же подобрал для меня платье с длинной юбкой из чёрной органзы с бабочками. Когда я его примеряла, он смотрел на меня как настоящий артист, продумывающий позы, в которых я буду выглядеть лучше — наполненная Хантером и одетая в этот наряд. И если Келлер продолжит смотреть на меня так, то это платье вряд ли доживёт до утра. Не зря же на ужин он вежливо «приказал» надеть именно его. В общем, я в предвкушении.
Мы останавливаемся перед коваными воротами замка — а иначе это не назовёшь — отца Хантера и наблюдаем, как они медленно открываются.
— Расслабься, Эстер. — Хантер находит мою руку.
— Владения твоего отца… впечатляют. — с искренним восхищением произношу.
— Он любит удивлять.
Хантер паркуется в конце ряда супермашин, красиво освещённых уличными фонарями. Он по традиции помогает мне выбраться из внедорожника, а после берёт за руку и ведёт к дому, минуя очаровательный фонтан со скульптурой какой-то греческой богини.
— Добро пожаловать. — приветствует меня Пол в спортивном чёрном костюме, показавшийся в дверном проёме главного входа. Он всё ещё выглядит устрашающе.
Я улыбаюсь, но сразу же опускаю взгляд, потому что между ног Пола протискивается рыжий кот. Мяукнув, он отбегает в сторону, а на его месте появляется ещё один кот. Серый. А затем третий — трёхцветный.
— Эээ… — я стою и ошарашено смотрю на появившихся котов. Рыжий первым подбегает ко мне и обнюхивает. Я склоняюсь, чтобы погладить его по спине. Вскоре коты меня окружают.
— Люциус. — отец Хантера показывает на рыжего. — Франциск. — представляет серого. — И несравненная Зульфира. — почести достаются трёхцветной кошке.
— Они… великолепны. — произношу, раздавая ласки каждому, и поднимаю глаза на Пола. — Это ваши?
Наверное, глупый вопрос, ведь мы дома у этого человека. Но всё же я не ожидала, что грозный отец Хантера окажется любителем кошек.
— Мои. — гордо заявляет он, а потом внезапно закашливается. Коты трутся о ноги хозяина, как будто это поможет ему избавиться от кашля, а я бросаю взволнованный взгляд на настороженного Хантера. Похоже, он тоже думает, что его отец не совсем хорошо себя чувствует.
— Идёмте за мной. — командует Пол хриплым задыхающимся голосом и скрывается в коридоре, пытаясь подавить последние приступы кашля.
Хантер крепко стискивает мою ладонь и тянет внутрь дома. Теперь я телом ощущаю его напряжение.
— Эстер. — улыбается Пол, когда мы заходим в обеденный зал. — Чувствуй себя как дома.
В его ногах путаются коты. Они словно часть хозяина и никуда не отходят.
Я смотрю на огромный пятиметровый стол, накрытый на трёх человек. В центре — шикарная композиция из цветов, по обе стороны от неё — свечи в старинном канделябре. Вся атмосфера здесь наполнена таинственностью и загадкой.
— Я пока пойду и помогу Тесси с едой. А вы располагайтесь. — бросает Пол и уходит в сторону кухни, а коты конечно же плетутся следом синхронно виляя хвостами.
Удивительно, какой Пол разный. В клубе он был похож на сурового босса мафии. Здесь же… на доброго мужчину в возрасте, обожающего котов и до жути одинокого.
— Кто такая Тесси? — шёпотом спрашиваю я Хантера.
— Филиппинка. Она вкусно готовит. — отвечает он. — У отца в прислуге только она, домработница, убирающая особняк, и садовник. Он… не любит других людей.
Я понимающе киваю и принимаюсь осматривать стены обеденного зала, увешанные разными фотографиями. Подхожу к каждой и всматриваюсь, пытаясь узнать больше о Хантере, который буквально прилип к моей спине и не собирается отпускать.
— Это… — я показываю на фотографию счастливой семьи. На ней мальчик лет пяти, молодая светловолосая женщина, смеющаяся в лицо брюнету в чёрной водолазке. — Это ты?!
Я узнаю Хантера. Маленького милого Хантера, с капризно поджатой губой, словно что-то его расстроило.
Чувствую спиной, как грудная клетка Хантера, прижатая ко мне, раздувается в тяжёлом вздохе.
— Это я. — сознаётся он. — Ни мама, ни папа не поняли, что я хочу мороженое всех цветов. Это их рассмешило, а меня — расстроило.
— Заметно. — хихикаю я. — А твоя мама…
— Она умерла несколько лет назад. — отрезает Хантер, явно не желая продолжать разговор.
Я чувствую себя идиоткой, но перехожу к другой фотографии.
Здесь Хантер уже постарше. Он стоит рядом с мотокроссом и с каким-то мужчиной в гоночном комбинезоне.
— А это?
— Это тоже я и… мой дядя. — он говорит это с такой грустью, что я поворачиваюсь к Хантеру со взглядом, требующим больше разъяснений. — И он тоже… умер.
Я медленно выдыхаю.
Ладно, пора заканчивать с расспросами, пока я вновь не затронула что-то больное.
Я прохожу вперёд, и мой взгляд останавливается уже не на фотографии, а на картине.
Подхожу ближе, рассматривая детали.
Цепенею.
Это мрачная картина. На ней изображена вилла.
Знакомая вилла.
Моя.
Серое небо разрезает яркая молния, лес позади чернеет, словно наполненный опасными существами. Во всей вилле чёрные окна, кроме одного… того, что находится в бабушкиной спальне.
  
28
 
Эстер 
— Это… Это… — я замираю в смятении.
— Это картина брата моего дедушки, — хмуро объясняет Хантер. — И он тоже умер.
Продолжаю жадно рассматривать картину. Должно быть, она сделана… из той самой виллы, из которой за мной наблюдал Хантер.
Почему-то кровь холодеет в венах при этом осознании.
— Он был художником? — спрашиваю.
— Да, — сухо отвечает Хантер.
Так, теперь становится понятно, откуда у Хантера тяга к искусству и стремление сделать из меня… шедевр.
— Он умер от неразделённой любви довольно молодым, — продолжает Пол, незаметно подкравшийся в обеденный зал. — Трагичный финал. Любовь всей его жизни вышла замуж за другого. В те времена было принято заключать браки по расчёту, а она была аристократкой. Породистой. Он же — просто художником, белая ворона из богатой семьи, который хотел только рисовать картины и отказывался заниматься семейным делом.