Архитектор (не) моей мечты (СИ)

Наблюдает.
В конце встречи, которая в бодром темпе продлилась около двух часов, я ощущаю, что и правда устала. Но меня топит адреналин, и на нём я еду оставшиеся пятнадцать минут. Потом — кофе и неформат, где мы уже не говорим о проекте, а скорее обсуждаем семейные проблемы.
Как раз после встречи парни едут к нашему деду в имение, чтобы переговорить об этом Стасе-вездесущем… Пропади он пропадом!
  
Когда Тимофей уходит пообщаться с кем-то по телефону, я подозреваю, что с Соней, мы с Ильёй возвращаемся с чертежами в кабинет.
Ольхов обнимает меня и целует в щёку, лоб, коротко чмокает в губы. Его тембр звучит низко и отдаёт вибрацией у меня внизу живота:
— Наташ, ты умница! Очень хорошо и профессионально держалась.
— Ты мне льстишь, — выдыхаю я Ольхову в губы.
— Правда хорошо. Конечно, видно, что ты новичок, но глаза горят. Держишься отлично, и заметно, что для тебя это не рядовой, а важный проект. Это и подкупает клиента. Он уверен, что ты будешь биться за любую деталь, чтобы его улучшить. Ты молодец! И я горжусь тобой!
Эти слова так прекрасны, что у меня буквально голова закружилась, а губы сами расплылись в улыбке, которую теперь не так просто «собрать».
— Спасибо за такие слова!
— Ты их заслужила. Но не время расслабляться. Ещё наше любимое — правки.
Ольхов мне подмигивает, а я показываю ему блокнот.
— Я записала и сейчас же начну над ними работать.
— Хорошо. Нам надо съездить к вашим в Подмосковье. Поэтому домой тебя отвезёт Сергей.
Этот парень вроде моего телохранителя-водителя на время, пока пришибленного Стаса не нашли.
— Хорошо.
— Я приеду вечером! Не скучайте с Марком!
— Ой, у нас будет много дел! День рождения продолжается. Будем дурить и объедаться вкусняшками по полной!
— Прекрасный план, — говорит мне Илья в губы и быстро целует. — Но вы там и на меня сил оставьте, Наталья Александровна.
— Езжай… Блюдо будет подано горячим, если прибудете до двенадцати, а то потом самому придётся всё разогревать… Золушка превратится в тыкву…
Илья стёбется:
— Может, карета?
— Может, и карета. Но на карете вам покататься будет дозволено, а на тыкве уже…
— У-у, да я на всё согласен… Если что, то буду окучивать тыкву! Главное, чтобы твой дед вместо Стаса мне за тебя ручки не оторвал. С остальным справлюсь!
Илья
Николай Аркадьевич нас встречает сам. С Дмитрием и Сергеем здоровается уже по-свойски, за руку, и хлопает их по плечам.
— Здравия желаю, бойцы. Дмитрий, Сергей… А это кто ж с вами?
Кармацкий, как «первый любимчик», представляет меня и Тиму.
— Это Ольхов Илья. Архитектор мирового уровня и наш друг, — показывает он на всю нашу команду.
Я протягиваю руку. Николай Аркадьевич пожимает её с силой. Чувствуется, что там ещё есть порох в пороховницах.
— Николай Аркадьевич.
— Илья.
Кармацкий сразу расставляет акценты:
— Илья — бывший преподаватель и руководитель Натальиной стажировки…
— Да знаем, наслышаны. Не просто так же внучку отпускали и в Питер, и в Анкару, и куда только не отправляли с этим малым, — стучит мне мужик по плечу увесистой ладонью, будто выбивает пыль из подушки. — Я тебя, парень, давно приметил, но к тебе вопросов никогда не было. Держался правильно! Молодец! Вот только сейчас что-то завалился. Как же это — из преподавателей в ухажёры…
Я отмираю:
— Сейчас мы с Наташей коллеги.
— Угу, угу… Ну ладно, посмотрим. Обидишь Наташку — быть тебе без ручек…
Да, суровый дядька.
— А это — Тимофей Кармазин.
Тот тоже уверенно тянет руку.
— Здравствуйте, Николай Аркадьевич!
Он тоже пожимает, но, к нашему удивлению, приобнимает парня и хлопает его по спине, как старого знакомого.
— Спасибо, Тимофей, что этому подонку за Соньку навалял. Надо было сразу руки вырвать, чтобы до сих пор лечился, и в нашу сторону и смотреть не мог. Но ничего, сейчас порешаем.
— Николай Аркадьевич, Соня в безопасности. Остальное решим.
— Решим, решим… Ну, проходите. Будем знакомиться основательно и покумекаем немного, что с этим дамским угодником делать.
Мы проходим на территорию имения.
— Сейчас, конечно, не девяностые, но на худой конец и для этого пришибленного место в лесу найдётся. Страна у нас лесом богата, а на Урале и в Сибири так вообще красота. И не хватится никто, — подмигивает дед Кармазину.
Вот же ж. Уже все меня опередили. Я из четвёрки явно аутсайдер. Но как-нибудь реанимируюсь.
Мы проходим в дом.
Удачно спроектирован. Первый этаж — цельное дерево, как русская изба, только отличие в размерах. Холл и кухня-столовая, совмещённая с гостиной, метров семьдесят квадратных. Локации продуманы. Дышится легко. У дизайнера явно был вкус.
Мы садимся за обеденный стол. Там стоит нагретый самовар и приготовлены пироги. Варенье, мёд… В лучших традициях скатерти самобранки из сказок детства.
Ловлю себя на мысли, что Марку здесь точно понравится…
Из раздумий меня выхватывает голос женщины, идущей к нам. Это бабушка Наташи, она со всеми здоровается.
— Это Лидия Семёновна, моя супруга. — говорит наш бравый генерал.
Она приобнимает Димку за плечи — как-никак без пяти минут зять. Кармацкого треплет за волосы, тепло обращаясь: «Серёжка».
Тиму представляет дед как «спасителя Сони», а меня просто:
— А это Наташкин ухажёр. Знаменитый Ольхов Илья.
Бабуля аж просияла.
— Я тебе потом Наташкину комнату здесь покажу. Сам всё поймёшь.
Я молча соглашаюсь, кивая и улыбаясь. Похоже, меня все знают.
Как оказалось, Тима уже объяснил всё про попытки Станислава Шарова приблизиться к Соне и к девчонкам. И Николай Аркадьевич даже по своим старым связям пробил информацию про этого сталкера.
— Он сейчас затихнет. У него официальный больничный продлён до десятого. К месту службы не сунется, но и прибыть обязан. Будем ждать. Пока в норе какой-то отсиживается. На камерах по городу не мелькал после встречи с внучками в ТЦ. Либо затаился, либо уехал из города. Сейчас задача — обеспечить безопасность девочек.
— Уже, — говорит Матвеев. Мы все одномоментно киваем.
— Если что не так с ними будет, я ж не только с себя, но и с вас спрошу. Вы ж, ребятушки, это понимаете?
Мы опять «хором» киваем.
— Ну и всё. Ждём эту мышь. Либо десятого прибудет в Екатеринбург — а мы об этом узнаем, не на попутках же он поедет, — смеётся Николай Аркадьевич, — либо отправит им какую-то бумагу: где он, чё он… И так его найдём.
— А что будет, когда найдём? — выпаливаю я.
Матвеев с Кармацким говорят мне одной мимикой: «Нет». Но поздно. Вылетело — не поймаешь. Дед ухмыляется:
— Я с ним поговорю. И потом два варианта: больничка, где он поправляет своё здоровье, преимущественно психическое, или тот сценарий, что я озвучил… С сибирскими просторами и лесами.
Дальше просто молча пьём чай.
Наташкина бабушка подзывает меня рукой. Иду. Она ведёт меня на второй этаж и торжественно открывает первую дверь справа. По интерьеру — уютная девичья спальня, наполненная светом.
— У нас есть тебе маленький подарок. «На посмотреть». Это Наташина комната. Она здесь все свои первые проекты чертила, ночами не спала, — Лидия Семёновна обводит комнату тёплым взглядом. — Здесь всё о ней. И о тебе тоже… Мы давно о тебе знаем, Илья. На Колю не обижайся. Он ко всем долго присматривается, но тебя одобрил ещё тогда, заочно. Наташка для него — сокровище особенное. Он ведь сам в молодости чудесно рисовал, а внучка теперь будто его мечту в жизнь воплощает.
Лидия Семёновна оставляет меня одного, а сама тихо спускается к гостям.
  
Ну, всё как и говорила Сонька. На прикроватной тумбе — наша с Наташкой совместная фотография в красивой рамке. Тот самый момент в Анкаре, когда нам вручали приз за первое место. Как у неё тогда горели глаза… И у меня… Да и сейчас, я не могу на неё смотреть иначе.