Архитектор (не) моей мечты (СИ)
Вторая «боль» сложнее, и её снятие будет зависеть не от меня. Я не верю, что женщина может совмещать блестящую карьеру и семью. А я хочу семью. Семью с ней. Наташка же явно грезит карьерой…
Конечно, я как мужчина желал бы, чтобы она стала всецело моей, но как преподаватель и архитектор, чтобы развивала талант и росла в профессии… Ситуация патовая!
Я был и свидетелем, и участником отношений с амбициозными дамами, готовыми положить на алтарь успеха всё: даже родившихся детей — такова моя мать. И неродившихся — такова была Севилья… Последними отношениями я заболел в Лондоне, но жизнь отрезвляет. Иногда наотмашь по лицу: предательством в карьере в виде украденного проекта и пощёчиной в виде пренебрежения возможной семьёй и ещё не родившимся малышом.
Я так больше не хочу.
Но всё это время мы, не сворачивая, идём с Наташей к этой развилке, и я устал бороться. Пусть уже будет… Это же главный вопрос мужчины: быть или не быть? И я говорю: «Быть!». А как именно сложится это «Быть» — скажет Наташка…
Дверь не заперта, чуть толкаю и она поддается. И меня встречает не только мокрый пол, но влажная попа «в вишенку» моей Хариты*… Ну, что ж, в лучших традициях наших с ней встреч!
Флешбэк (три с половиной года назад, после разговора с Натальей Александровной, притаившимся за ширмой в комнате психразгрузки)
Интересная девочка, боевая.
Расхреначить пацану нос за то, что тот её больно шлёпнул? Отчаянная!
Но когда она об этом говорила, мне и самому захотелось взглянуть на «объект вожделения».
Захожу в аудиторию. Сегодня у меня знакомство и первая лекция. Первокурсники, второй семестр — мелкошня, наивняги, будем вдохновлять! Открываю дверь и спускаюсь по лестнице к своему столу. И — ба! На моём пути прекрасный образец «возлежания». Эстетически притягательная в джинсах в обтяжку.
Слышу обрывок разговора про извинения и применение силы к объектам… А мир тесен! Так вот ты какая, девочка Наташа?
Она выдаёт про синяк на своей «опе», а я думаю, как бы не заржать. Она такая естественная в своей непосредственности. Говорю ей про перспективность обучения на хореографическом с таким-то прогибом… Она резко поворачивается — и всё…
Вообще всё!
В ту же секунду — раз и навсегда…
Ярко-красные губы, чуть пухловатые. Глаза серо-зелёные, излучающие свет. Аккуратный носик, скулы… Естественная, ничем не прикрытая красота. И грива эта ярко-рыжая!
Проходя мимо, ощущаю её запах. Дело не только в парфюме, хотя и он хорош — не топовый бренд и не дешёвая сладость, а тонкий аромат зелени, луговых цветов, нотки цитруса и вербены.
Представляюсь аудитории. Предлагаю всем занять места…
А сам я какое место займу, если хочу только рядом с ней?
Сейчас
Харита плюхается обратно на задницу в лужу и немного хнычет… Малышка моя, отбила себе такую прелесть. Эх…
Машка здоровается и говорит, что у них тут полный коллапс. Прячу улыбку, глядя на их «озеро» — они такие милые, водоплавающие в нём.
— Ну что, встаём, труженицы?
Наташка пытается подняться сама, но голыми ступнями скользит по влажному полу. За секунду до падения я рефлекторно подхватываю её за талию, но руки съезжают выше, приподнимая грудь. Влажный топ прилип к телу, и я замечаю горошины сосков, призывно меня приветствующие. Фиксирую её своим телом у стены.
Пространство между нами сужается, и я чувствую жар наших тел. Твою ж… Меня влечёт к ней безумно. Её сбившееся дыхание, раскрасневшееся лицо, пухлые губы… Она прикусывает губу. Что же ты со мной делаешь?
Из нашего на двоих чистилища нас вырывает голос Маши:
— Чё-то, ребята, я лучше посижу, пока тут всё не высохнет. Не хочу ноги ломать.
Я парирую:
— Сиди пока, Маш. Сейчас одну русалочку на мягкий камушек посажу и за тобой вернусь.
Наташка «отмирает», начинает брыкаться и опять выдаёт:
— У меня жопа мокрая! Какой диван?
Эх, ты! Миссис непосредственность! Опять у неё там что-то мокрое… Я сейчас сам с ней «прыскать» всяким начну… Держи себя в штанах, Ольхов!
— После такого потопа мебель всё равно менять, — чеканю я. — Так что твоя, хм… влажная попа ему не повредит.
Поднимаю её на руки… Как пушинка. Как живёт вообще? Не ест ни фига, ну точно богиня! Усаживаю её на диван, случайно задевая грудь. Да чтоб тебя, Ольхов! Волна жара несётся к паху — и хрен её «потопишь»…
Наташка опять пытается взбрыкнуть, встать, и, пока Машке не до нас (она хочет сесть на коленки), я прислоняю к губам Наташи палец и шепчу: «Ч-ч-ч… успокойся…». Она так и замирает с чуть приоткрытым ртом и, кажется, больше не дышит. «Дыши!» — говорю ей одними губами.
Иду поднимать Машку. Пытаюсь действовать рационально, пока присутствие влажной во всех местах Наташки мне окончательно не сдуло крышу.
— Сейчас приедут ребята, уберут воду. Просушку начнут завтра. Если нужно, вскроют полы, просушат плиты. Ремонт в лучшем случае займёт недели две-три, с учётом быстрых поставок материалов. Ждём парней и потом едем ко мне.
Наташка бросает на меня свирепые взгляды. Такие же летят на Машку — у них там безмолвный спарринг… И моя богиня всё же взрывается:
— Никуда я с вами не поеду! И что вы со своими сроками? Ни один качественный ремонт после такого потопа не будет длиться две недели. Тут только просушка пола и стен дней десять-пятнадцать, при условии, что все соседи поступят так же.
— О как! Я гляжу, тут есть строитель? — одними глазами сигналю ей, что пора рассекречиваться хотя бы перед сестрой. Но она только огрызается:
— Есть!
— Хорошо! — Подыграю тебе, но до поры…— Будем знакомы. Илья Ольхов.
Наташка надулась и покраснела до ушей. Машка пытается разрулить ситуацию как опытный медиатор:
— Илья, это моя сестра, Наталья Андриевская. И да, она многообещающий специалист. Заканчивает факультет дизайна и архитектуры.
Ну всё! Играем по-крупному. Выходим, Наталья Андриевская, из сумрака!
— Я знаю… И она идёт ко мне на стажировку.
У девчонок буквально падает челюсть. Машка явно не знала, что мы с Наташей давно и хорошо знакомы, а моя богиня «подбита» моей прямотой.
Да не буду я больше скрывать и юлить! Хочу её себе. И пусть все об этом знают!
* Харита — древнегреческая богиня веселья и радости жизни, олицетворение изящества и привлекательности. Именно Харита — символ эстетики, пропорций и декора. Она та самая «грация», которая превращает грубые здания и сооружения, возведённые Гефестом (её мужем) — богом, создавшим всю архитектуру Олимпа, — в настоящие произведения искусства.
Глава 3
«Говорящая» квартира
Илья
Отправляю девочек надеть обувь, чтобы больше ничего себе не отбили, и собраться ко мне. Через какое-то время приехали ребята из знакомой бригады. Пообщавшись и наметив фронт работ, они сразу занялись делом, а я сижу на «камушке», жду «Бесценную» и её сестру.
Девчонки «выплывают» в прихожую. Промокшая пижамка Наташки была тоже очень мила и сексуальна, но это что за… Бьёт под дых мужскому самообладанию. Не иначе как проверка на прочность! Я и так держу форму из последних сил…
На Наташке коротенькое зелёное платьице, чуть прикрывающее самые «невинные» места и облегающее её ох… какую фигуру. На её ножках хоть и не хрустальные, а замшевые чёрные туфельки, но на такой шпильке, что мне становится страшно за её передвижения. Она шагает твёрдо и уверенно, откидывая в мою сторону свои золотые кудри, и меня обдаёт её ароматом… ммм… Я лишь качаю головой и закатываю глаза, а хочется выть на луну… Но ничего, я тебе тоже сегодня устрою «луну»…
Машка собралась. У них две небольшие сумки с вещами. Девочки такие девочки… Подхватываю их багаж, и мы идём к машине…
Помню, как в студенчестве я несколько раз оставался в общаге у пацанов — для ночёвки ничего особенного не нужно было, да и для жизни тоже. Если ехали с ребятами за город к кому-то на дачу, можно было просто запихнуть в карман плавки для купания и всё — готов!