Ветры Запада. Книга 2 (СИ)

— Не сердись на мою бесцеремонность, дружище, — добродушно сказал ему Оттон, правильно поняв причину недовольства. — Рад знакомству, фройляйн Лада. Как вас принимают в моём замке?
— В высшей степени замечательно, ваше высочество, — вежливо ответила Лада.
— Не заскучали у нас?
— Немного, ваше высочество. Зато у меня теперь хватает времени на тренировки.
— То есть мы обеспечили вам возможность для тренировок? — засмеялся герцог.
— Я всегда тренируюсь, ваше высочество, — покачала головой Лада. — Каждый день. Но когда надо мной не висит никаких обязанностей, найти на это время проще.
— Вот как? — герцог посмотрел на неё с интересом. — Вы сами тренируетесь или вас просто обязывают?
— Как можно обязать расти над собой? — пожала плечами Лада. — Сама, разумеется. У меня нет ни состояния, ни влиятельной родни, ваше высочество. Есть только личное дворянство, а это лишь немногим больше, чем ничего. Если я не буду расти, то так и останусь никем.
— Ну, потомственное дворянство вы получите, Лада, причём довольно скоро, — заметил фон Абенсберг. — У вас ведь его жалуют с вашего седьмого ранга, верно? До седьмого ранга вы точно дойдёте, это я вам могу сказать с полной уверенностью.
— Сильная? — посмотрел на него Оттон.
— Сильная, и с очень хорошим потенциалом, — подтвердил Клаус. — Если бы не эффект неожиданности, не думаю, что мне удалось бы достаточно легко с ней справиться. Уверен, что фройляйн Лада далеко пойдёт.
— Получается, за вас можно запросить неплохой выкуп, фройляйн?
— Надеюсь, вы не запросите больше, чем я стою, ваше высочество, — вздохнула она. У неё было сильное подозрение, что этот выкуп будет вычитаться из её жалованья.
— Возможно, возможно, — со значением улыбнулся герцог. — И как вы думаете, зачем вы здесь?
— Для меня это полная загадка, ваше высочество, — честно ответила Лада. — Я не настолько важная персона, чтобы за меня можно было запросить какой-то заметный выкуп. И ещё я совсем не понимаю, почему мне предоставлена такая свобода, и при этом никто не боится, что я сбегу.
— А что, вы можете сбежать? — с искренним любопытством спросил Оттон.
— Нет, я же дала обещание. Но вы меня не знаете, а люди бывают разные. Есть и такие, для которых обещание значит не так уж много.
— Может, вы и недавняя дворянка, фройляйн, но ведёте себя правильно, — одобрительно кивнул герцог. — Поэтому я вам отвечу: ваш возможный побег совершенно ничего не изменил бы. Скоро сюда приедет барон Арди вести переговоры о вашем освобождении, и даже если вы сбежите, он всё равно приедет и будет вести переговоры, как если бы вы по-прежнему были здесь. Но я предпочёл бы, чтобы вы не сбегали, и знаете почему?
— Нет, ваше высочество, у меня нет никаких догадок.
— Потому что если вы сбежите, то поставите барона в очень неловкое положение. Недостойный поступок вассала бросает тень и на сюзерена, и это несколько омрачило бы нашу встречу с бароном.
— Благодарю вас, ваше высочество, за разъяснение, — Лада слегка поклонилась. — Теперь мне всё ясно.
— В самом деле всё? — герцог пытливо посмотрел на неё.
— Всё, что касается меня, — твёрдо ответила она.
Лада дурой определённо не была, да и додуматься до правильного вывода было совсем несложно. Герцогу Баварскому зачем-то понадобился Кеннер Арди, вот Ладу и принимали, как гостью. Если бы Оттону было плевать на чувства Арди, то Лада вполне могла бы сидеть и в подвале под медикаментами.
  
Глава 18
 
У причальной вышки нас уже ждал лимузин. Молчаливый водитель поклонился и открыл перед нами дверь, даже не спрашивая нашего имени. Надеюсь, он не ошибся, и мы именно те, кто ему нужен — было бы неловко приехать не туда.
Мы тоже ничего говорить не стали, и только когда машина тронулась, Ленке вдруг пришёл в голову вопрос, который, по идее, стоило бы задать гораздо раньше:
— Кени, а разве это правильно, что ты из-за Лады встречаешься с Оттоном? Мне кажется, что она всё-таки не настолько значительная персона, чтобы вопрос с её выкупом решал целый владетельный герцог.
 
— Неправильно, — коротко ответил я. — Да, ты верно заметила. Не настолько значительная.
— Тогда почему?
— Да всё просто же, Лен. Ответ прямо на поверхности лежит — он зачем-то хочет со мной встретиться. Но одно дело, когда он приглашает меня к себе, и совсем другое, когда я сам еду к нему вызволять своего человека.
— То есть он хочет как бы поставить тебя в положение просителя — так, что ли?
— Скорее всего, не в этом дело, — ответил я, немного подумав. — Ему нет смысла пускаться на такие хитрости, ему это ничего не даст. Мы слишком неравны по положению — зачем меня принижать, если я и так намного ниже? Мне кажется, он просто хочет обставить дело таким образом, чтобы встреча со стороны не выглядела подозрительной. Если я приеду к нему по его просьбе, у многих людей возникнет вопрос: зачем ему это нужно и что такое интересное он хочет со мной обсудить? А так я сам к нему еду, причина для визита очевидная и всем понятная, никаких лишних вопросов возникнуть не должно.
— А зачем ты ему? — удивилась Ленка.
— Да если бы я знал, Лен, — с досадой ответил я. — Его человек даже не намекнул.
— Может, он тебе сдаться хочет? — предположила она. — Было бы неплохо.
— Да конечно, — развеселился я. — Вот только что мне с ним делать, со сдавшимся герцогом? Нет уж, не надо мне такого счастья.
— Ну, я не имею в виду, что прямо вот сдаться, — настаивала она. — А, к примеру, хочет просто помириться и закончить войну.
— А мы разве воюем? — с удивлением посмотрел на неё я. — Мы, вообще-то, даже не ссорились. Лазович, правда, каких-то пленных захватывал, но это он поспешил. Мне за его самодеятельность, скорее всего, извиняться придётся, мы здесь с любой стороны неправы.
— Но баварцы ведь Триру угрожают! — непонимающе посмотрела на меня Ленка.
— Как они угрожают? Объявили всем, что мы, мол, угрожаем? Формально они нам вообще ничего не сделали. Нас наняли защищать Трир, но люди Оттона к нему и близко не подходили. У них войска, по-моему, даже границу Рейнланда не перешли, но в любом случае это нас никак не касается. Даже если на границе что-то и было, то с этим должен разбираться архиепископ Бопре, это его земля, а не наша.
— То есть получается, что наши люди неспровоцированно напали на людей герцога Баварского? — изумилась Ленка.
— Забавно выходит, да? — усмехнулся я. — Насчёт угрозы нам сказал архиепископ Трира, но вот угрожает ли Оттон на самом деле — лично для меня вопрос открытый. Угрожает, угрожает напасть, да всё никак не нападёт почему-то.
— То есть он не собирается на Трир нападать? — в замешательстве переспросила она.
— Может, и собирается, но мы этого не знаем. Так говорит Бопре, однако откуда он это взял — непонятно. На данный момент факты таковы, что это мы на его людей напали.
Ленка впала в задумчивость, и разговор сам собой увял. Мы ехали в молчании до самого замка, где нас встречали.
— Барон, баронесса, — немного наклонил голову встречающий нас офицер, — рад приветствовать вас. Я Эрвин Байер, кастелян этого замка.
У Оттона и кастелян из военных — он что, окончательно перевёл всё на военные рельсы? В принципе, это ни о чём не говорит, но всё же видеть офицера в роли кастеляна довольно необычно.
— Мы рады знакомству, господин Эрвин, — вежливо отозвался я.
— Если вы не хотите отдохнуть с дороги, барон, то его высочество может принять вас немедленно.
— Мы обойдёмся без отдыха, — объявил я. — Но я бы попросил вас распорядиться провести баронессу к госпоже Ладе Дороховой. Возможно, ей требуется женское участие… ну, вы понимаете.
— Могу вас заверить, что фройляйн Лада содержится в нашем замке как гостья и не подвергается никаким утеснениям, — нахмурился кастелян.
— У меня и в помине не было подобных мыслей, — заверил я его. — Но вряд ли она чувствует себя хорошо вдали от друзей и товарищей.