Ветры Запада. Книга 2 (СИ)

  
Глава 12
 
Лесная дорога прихотливо извивалась, обходя неглубокие овраги и невысокие холмы. Просёлок был хорошо наезжен, и за ним явно следили, вовремя подсыпая рытвины гравием. Судя по состоянию дороги, она должна быть довольно оживлённой, но сейчас никакого движения по ней не наблюдалось. В это непростое время, когда вокруг то и дело мелькали солдаты, местные крестьяне предпочитали сидеть по домам, а то и по погребам.
— Врут всё эти навозники, командир, — недовольным голосом заявил Ганс Циглер. — Могу на месячное жалованье поспорить, что врут, как итальяшки.
— Итальяшки тоже разные бывают, там и приличные люди встречаются, — философски заметил капрал Ральф Бёмер, на что рядовой Циглер недоверчиво хмыкнул. — Но насчёт того, что крестьяне врут, соглашусь. Их послушать, так там прямо какая-то армада. Хотя, с другой стороны, для навозников и пара грузовиков — куча техники.
— Да откуда там техника? — скривился Циглер. — Эти в Трире же вольный отряд наняли. Какая у них может быть техника? Я до того, как к нашему герцогу завербовался, повоевал там и сям. На вольных насмотрелся. Все они голодранцы — хорошо, если винтовка у каждого есть.
— Ну, винтовка у них всё-таки у каждого есть, — усмехнулся капрал. — Но задницы у вольных голые, это факт. Меня другой вопрос занимает: а что мы доложим хойбтману[17]? Что нам крестьяне наплели какую-то чушь, и мы вернулись ему это пересказать? И что на такой доклад скажет хойбтман Кляйн, как ты считаешь?
[ 17 — Старонемецкое слово «хойбтман» (Heubtmann) в нашем мире со временем трансформировалось в более знакомое нам слово «гауптман» (Hauptmann), то есть «капитан».]
— Надо было тому с хитрой мордой пятки немного подпалить, он бы сразу всё выложил, — с досадой сказал Циглер. — Я умею с такими обращаться, у меня все правду говорят.
Рядовой Циглер умом не отличался, впрочем, это было скорее достоинством — хорошему солдату ум не нужен, за него думают командиры. Зато Ганс Циглер был дисциплинированным, ответственным и никогда не обсуждал приказы — словом, он был образцовым солдатом, да и вообще старым товарищем, так что капрал не погнушался объяснить ему своё решение:
— Я бы и сам хотел нормально этого гадёныша допросить, но времени совсем не было. Ты, Ганс, в другую сторону смотрел и не заметил, как с соседнего дома мальчонка огородами побежал. Как ты думаешь — куда он побежал?
Ганс помрачнел.
— Надо было вслед стрельнуть, — хмуро заметил он.
— Сразу не успел, а потом уже поздно было, — пожал плечами капрал. — Да и толку? Он там один, что ли? Не этот, так другой бы добежал. Зато потом нас бы так просто не отпустили, гоняли бы по лесу как зайцев. Это ведь можно и с голой жопой делать, а людей с винтовками у них на облаву хватит, даже не сомневайся.
За разговором Бёмер не сразу обратил внимание на доносящийся издали глухой топот, как будто по дороге бежали несколько резвых слонов. Топот быстро приближался, и капрал замер, жестом заставив Ганса замолчать.
— Что-то непонятное, — нахмурился он прислушавшись. — Давай-ка сойдём с дороги, Ганс, да посмотрим, что это такое.
Сразу за дорогой начинались довольно густые заросли кустарника, за которыми пара и залегла. Ждать пришлось недолго — на дороге показалась пара странных машин, которых при некотором воображении можно было бы назвать бронеходами — если, конечно, не обращать внимания на необычайно маленький размер, и мощные ноги с коленками назад, как у кузнечика.
— Это что ещё за уроды? — удивлённо прошептал Циглер.
— Мордой вниз, Ганс! — скомандовал капрал. — И не вздумай поднять голову!
Сам он тоже прижался щекой к земле, прикрыв рукавом открытую сторону лица и остро сожалея, что они не намазались камуфляжным гримом. Внезапно топот замедлился и стих, а Бёмер похолодел. Различить сквозь траву и ветки можно было совсем немного, но кусок стальной ноги виделся совершенно отчётливо — машины остановились в точности напротив их куста. Некоторое время стояла тишина, а затем ноги стремительно взлетели вверх и послышался звонкий удар металла о камень — бронеход запрыгнул на здоровенный валун, лежащий по другую сторону дороги. Бёмер начал молиться про себя, чтобы они не попытались подойти ближе к лесу — с другой стороны кустов они лежали почти совершенно на виду, и пилот бронехода вряд ли бы их пропустил. К счастью, лес был достаточно густым и плохо проходимым даже для таких маленьких бронеходов, так что пилоты, очевидно, решили, что им там делать нечего.
 
Тишина продолжалась совсем недолго, а затем внезапно загрохотали пулемёты. Поток пуль от двух спаренных пулемётов косил ветки практически над их спинами. Циглер от неожиданности дёрнулся.
— Лежать тихо! — бешеным полушёпотом приказал Бёмер. — Пошевелишься — сам убью!
Непонятно, расслышал ли его Ганс за грохотом пулемётов, но дальше он лежал, не двигаясь.
Вскоре потоки свинца ушли вбок, беспорядочно поливая деревья и кусты где-то в стороне. Наконец, пулемёты замолчали, и наступила звенящая тишина. Некоторое время царила тишина, а потом зачирикала какая-то птаха, ей ответила другая, и вскоре голоса леса вернулись к обычной жизни. Ещё минут пять бронеходы не двигались, а затем тот, что стоял на камне, спрыгнул обратно на дорогу, и раздался удаляющийся топот.
— Зачем они по лесу стреляли? — негромко спросил Циглер, наконец повернув голову.
— Хотели вспугнуть, чтобы мы побежали или ещё как-то себя выдали, — мрачно ответил ему Бёмер. — Лежи смирно, Ганс, не вздумай двигаться.
— Они же ушли вроде, — осторожно возразил тот, не пытаясь, впрочем, пошевелиться.
«Старина Ганс, как всегда, умом не блещет», — вздохнул про себя капрал.
— Как ты думаешь, Ганс, почему они прямо напротив нас остановились?
Циглер молчал, усиленно пытаясь сообразить.
— Потому что их на нас навели, — сжалился над ним Бёмер. — У этих вроде как голодранцев, похоже, не только винтовки есть, а ещё и воздушная разведка имеется. Других вариантов нет, они только так могли узнать, где мы в лес свернули.
— Есть же следопыты ещё, — неуверенно указал тот.
— У тебя голова совсем отключилась, что ли? — недовольно высказался Бёмер. — Ты где-то здесь следопытов увидел, или, может быть, собак? Из этой железки следы не порассматриваешь, а они ведь с точностью до фута знали, где мы с дороги ушли. Нет, дружище, прямо сейчас над нами дирижабль висит и пытается рассмотреть, где мы спрятались, так что лежи тихо и дыши через раз.
— Неудачно мы влипли, — с досадой сказал Циглер.
— Как сказать, — задумчиво ответил ему капрал. — Зато у нас сейчас найдётся что Кляйну доложить. Крестьяне-то, похоже, не соврали — есть у них и бронеходы, и дирижабли, и наверняка ещё много чего есть.
— Это бронеходы, что ли, были?
— Сверхлёгкие, — объяснил капрал. — Я их до этого сам не видел, но мне парни, похоже, как раз про них и рассказывали. Мерзкие штуки. Бегают быстро, прыгают высоко. Подскочит сзади, причешет из пулемёта и дальше упрыгает.
— Броня у них сразу видно, что никакая, — скептически заметил Ганс.
— Им хватает, — хмыкнул Бёмер. — Из пушки в них замаешься попадать, а винтовочную пулю они даже не заметят. Из крупняка такого можно завалить, но только если удачно попадёшь. Парни говорили, что здорово с ними намучились. Ты всё ещё хочешь поскорее в бой?
— Сейчас уже и не знаю, командир, — честно признался тот. — Потрясти бюргеров было бы неплохо, но лучше бы так, чтобы самому не умирать.
— Вот и я тоже задумался, Ганс, — кивнул Бёмер. — С парнями, которые из-за нас двоих не поленились поднять в воздух дирижабль и послать пару бронеходов, вряд ли дело легко выйдет. Значит, службу знают, и техники у них полно, раз над ней не трясутся.
— Если у них ещё и магусы найдутся, нам совсем кисло станет, — мрачно заметил Ганс, наконец, полностью осознав проблему.
— Кровью умоемся, — подытожил капрал со вздохом. — Ладно, двигаемся потихоньку отсюда. Наше дело доложить что видели, а там уже пусть командиры решают.