Релокант (СИ)

— Ага. 
— Чё? Просто так? Мне тогда тебя арестовать нужно, — почесал лоб полисмен.
— Я похож на человека, который посреди ужина вилки в людей втыкает? — наивность собеседника поражала до глубины души. 
— ...
— Ну вот и я думаю, что не похож. И вообще, давно у вас Фёдор Филиппыч рэкет на поток поставил?
— Нет, что ты! Никакого рэкета и бандитизма. Только вчера с северного переулка, у здания суда висельников сняли с пяти столбов. Беспредельщики. Но отребью всякому пыл поумерило, — с какой-то гордостью, будто сам вешал, ответил мне Андрей.
— Тогда какого хрена Ворон и его люди в открытую им промышляют? — ничего не понял я и решил задать вопрос в лоб.
— Так где? В городе? Ни в жизнь не поверю! — с таким же удивлением вылупился на меня собеседник.
— За городом, на своей территории. Что-то там трындели, что выкупили её, — в памяти всплыли обрывки брошенных фраз.
— Вот тебе и ответ. Их территория — что хотят то и делают. Конечно, в пределах незапрещённого, — назидательно сообщил мне полицейский.
— Если это так, то чёрта они на меня в городе бочку катят? Пытались гоп-стопнуть на своей земле, получили по хлебалу. Дальше зачем на рожон лезть? — всё ещё не догонял я.
Андрей окинул взглядом вопящих и чуть ли не брызгающих слюной крикунов, которые, казалось бы, о нас и вовсе забыли. 
— Ну... Я тебе сейчас не как полицейский скажу: у них сила и оружие. Кто против них пойдёт? Обиды они влегкую могут запомнить надолго. И спросить в два счёта. Не надо было вам ругаться.
— Ага, власть оружия, значит. Власть сильных. Знакомо. Тогда зачем ты их остановил? Пусть бы атаковали меня, заткнули бы стальной цензурой громкую и недовольную глотку...
— Ты или дурак, или прикидываешься. По-хорошему меня благодарить нужно, что я тебя спас, — с недоумением уставился на меня Андрей.
— Не меня ты спас... Не меня. Хотя, признаюсь, если бы я их всех прикончил — делать в Бобруйске больше нечего было бы. Пришлось бы сваливать. Так что, будем считать, что ты молодец. 
Страж правопорядка мазнул по мне неверящим взглядом и посчитал мою реплику за понты и выпендрёж.
Я же тем временем продолжил размышления.
— В любом случае такие порядки в окрестностях города... Как к Филиппычу на приём попасть? 
— Тебя туда никто не пустит. Тебя не знают. Мало ли, что у тебя на уме...
В этот момент Колян окончательно слетел с катушек, швырнув в лицо Ворону двенадцать серебра.
— ДА ПОДАВИСЬ ТЫ, СУЧАРА! Я ЖЕ ПОЙДУ К ФЁДОР ФИЛЛИПЫЧУ И ОБЬЯСНЮ, ПОЧЕМУ МОЯ АРТЕЛЬ ИЗ-ЗА ВАШИХ ГРАБЕЖЕЙ НЕ СМОЖЕТ ПОЙТИ ЗАВТРА В ВИСЛОВЕЦКИЙ ЛЕС! ПУСТЬ ИЩУТ НОВУЮ НА НОЧЬ ГЛЯДЯ ИЛИ РАЗВЕДКУ ПЕРЕНОСЯТ! А ЕЩЁ ЛУЧШЕ ТВОИХ ЖЕ ПУСТЬ С ПОСТОВ СНИМАЮТ И В ЖОПУ МИРА ОТПРАВЛЯЮТ РАБОТАТЬ! — Колян явно перекрутил слова и ситуацию, ведь ещё совсем недавно он радовался возможности работать, снимая первые сливки в этой самой «жопе мира».
— Всё, отбой Андрюх. Я с Коляном пойду. Уж его-то пустят, — попрощался с полицейским, двинувшись следом за быстро удаляющимся Николаем. — Да стой ты, ёпта... 
— А, Дмитрий? Прости, что втянул тебя в это.
— В смысле? Это ж я тебя втянул. Забудь о тех бабках, это мелочи. Ты к главе меня провести можешь? 
— Да я что-то погорячился. Не уверен, что меня сейчас пустят. Уже поздно... А тебя-то и подавно, ты даже не в артели.
— Да ну! Если он не конченый придурок, а он на такого не похож, то должен пахать сутками, как Папа Карло. Пошли. И это, принимай меня в артель свою. Если вакансия ещё в силе, — напомнил Коляну о его же предложении.
— Так ты же даже не городской... Как я тебя приму? — чуть притомозил тот.
— А что нужно-то? 
— Прости, никак не запомню, что ты тут впервые. Нужно не так уж и много: подойти к городскому знаку у ратуши и прописаться через интерфейс Системы.
— Показывай дорогу. А затем к шэфу на приём веди. Главное — покажи мне, где он сидит, остальное я уже сам сделаю. Блин, жарко в нём... — перекочевал с головы в руку шлем, на который озирался каждый второй встреченный житель.
— Многолюдно тут вечером... Все у бочек столпились... — приходилось лавировать среди толпы снующих туда-сюда людей, в при этом стараясь ни в кого не врезаться.
 
— Так ведь пожарная опасность... Уже три пожара случилось. Запретили костры в домах жечь. 
— А были такие дебилы? 
— Ты даже не представляешь сколько... — закатил глаза Николай.
— Мда уж... 
Прописка прошла практически как по маслу. Очередь оказалась небольшой, всего пять человек. Каждому хватало до десяти секунд времени, дабы прописаться и освободить дорогу к камню следующему.
*Внимание! Вы являетесь главой собственных земель и Источника Варрикейн. Вы можете установить временную прописку в городе Бобруйск, скрыв свой первоначальный статус* 
*Да/нет* 
Естественно, я согласился. 
Мы прошли дальше мимо ратуши и практически уткнулись в ограждение центральной площади. Свернув налево, продолжили путь вдоль забора. То и дело попадались охранники с красными повязками, что отваживали желающих сигануть через забор на ту сторону. 
— Это, наверное, площадь Ленина? — спросил спешащего «босса», что десятью минутами ранее отправил мне приглашение в артель.
— Да. Все так говорят. Но местных здесь никого. Пару белорусов было, но они Бобруйска никогда не видели.
— Понятно. 
— И ты это, уровень свой не называй... Пожалуйста. 
— Боишься, что меня тут же переманят?
— Не без этого, — честно признался Николай, на правах начальника получивший базовую информацию о своём новом подчинённом. 
Но, кроме невыбранного имени, невыбранного класса и уровня, босс ничего бы не увидел. И это хорошо. Я бы сильно разочаровался в Системе, если бы та совершила глупость, полностью передав мои данные без разрешения и специальных системных сообщений. 
— Мы пришли...
— Хоромы, конечно, зачётные... Офисное здание? 
— Наверное. Парк рядом, места много, красота, — вздохнул Николай и побрёл в сторону контрольно-пропускного пункта.
Там, недолго посражавшись с охранниками на тему рабочего времени и приёма, он добился своего и вошёл на территорию следом за делегацией из двадцати бунтующих женщин, одетых весьма экстравагантно. 
Я проводил взглядом их достоинства и притормозил попытавшегося было их обогнать Николая.
— Не спеши... Успеем. Лучше насладись природой. Слышишь, как птички чудесно поют?
— Эмм... Нет.
— Ну так прислушайся. Закат минут через пятнадцать, а там уже ничего не увидишь... И не услышишь. Не спеши, — ещё раз объяснил я ему и потопал следом за делегацией, любуясь волшебными формами этих ночных бабочек.
В здание мы попали прямиком за поднимающими бунт воинствующими леди, пристроившись в сторонке на этаже перед приёмной главы города.
— Сколько это будет продолжаться! — завела одна.
— Мы требуем к нам уважения! — подхватила вторая.
— Открывай, трус! — потребовала третья.
— Поставил наместницу, отвечай за её разгильдяйство! — подытожила четвёртая.
Чем дольше тянул глава города, тем воинственней становились дамы. Наконец он открыл дверь и тяжело вздохнул. Становилось понятно, что мужик только недавно открыл глаза, причём не по своей воле.
Вой начался с новой силой, но был в момент заглушен давящим басом Филиппыча, который потребовал либо соблюдать порядок, либо «выметаться отсюда к чертям собачьим».
— Кто от вас говорить будет? — спросил он, обводя глазами дам и с удивлением замечая в углу нас. 
Мы с Колей одновременно замотали головами, давая понять, что никакого отношения к делегации проституток, а это были именно жрицы удовольствий, не имеем.
— Говорить буду я!
— Слушаю тебя, Оксана. Можем сделать это в моём кабинете?
— А ты там один?
— Только с вечернего собрания ушли все. Охрана, Тень и ещё...
— Понятно. Значит, глава «Саблезубых» у тебя? Отлично! Это же из его людей эта вертихвостка со своим хахалем! Просто замечательно! — она чуть ли не оттолкнула Филиппыча, мужика сорока с лишним лет с короткой бородкой и уставшими глазами.