То-Рек. Новая жизнь (СИ)
Вся пещерная братия дружно принюхалась. Они удивлённо охали, вытягивали шеи, с диким любопытством заглядывали на каменный стол, но руки никто не тянул. Ждали, что я буду делать дальше.
Я принялся делить мясо на шесть частей, попутно подметив, что глина после костра отлично затвердела. Осколки получились крепкими, звонкими — значит, делать из неё примитивную керамику вполне реально. Эта мысль меня несказанно обрадовала.
Заметив что я делю мясо и раскладываю его по «тарелкам», старик грозно шикнул и все быстренько расселись вокруг костра. Барк степенно уселся на свой «трон». Теперь на меня смотрели не только с любопытством но и в предвкушении вкусно покушать. Видимо слюни от одуряющего аромата потекли не только у меня.
Кому дать куски в первую и во вторую очередь — тут даже вопроса нет.
На одном из осколков, самом крупном и вогнутом, я преподнёс кусок мяса Барку, выказывая старику уважение как шаману и главе племени.
Остальные порции я разложил на плоские куски коры, которые здесь использовали вместо тарелок.
«Ну ничего, скоро у нашего племени будут настоящие тарелки, из нормальной керамики», — мысленно пообещал я себе, раскладывая еду.
Второй кусок я подал Велу.
Тут с иерархией тоже всё понятно. Он охотник, главный и пока единственный добытчик мяса в племени.
И тут встала дилемма: кто в племени важнее дальше — я или Нэра?
Немного пораскинув мозгами, я решил, что пока у меня нет официального статуса охотника, Нэра в этой иерархии важнее. Поэтому третий кусок я протянул ей.
Женщина явно не ожидала такого поворота событий. Она буквально впала в ступор, ошарашенно переводя взгляд с исходящего паром мяса на Барка и обратно.
Видимо я что-то не так понял и не то сделал, потому что такая же ошарашенная реакция на моё действие была у всех.
Старик удивлённо вскинул брови, немного подумал а затем одобрительно хмыкнул и степенно кивнул, давая Нэре молчаливое разрешение взять еду.
Никто по-прежнему не ел — все только пялились. Вел таращил глаза, явна не веря тому что они видят. Дети сидели с открытыми ртами переводя взгляд с меня на свою мать.
«Ох Егор, кажется, ты эту женщину повысил в статусном ранге. Причём круто повысил. Ну и ладно. Она всё же родная мать То-Рэку. Выносила его, родила и умудрилась сохранить жизнь мелкому утырку все эти двенадцать лет. Пора бы и долг сыновий отдать. И пусть я не он, но тело-то его. Не знаю, какую ступень в племени она занимала раньше, но теперь я всегда буду подавать ей еду прежде чем себе. Пусть будет так.»
Когда Нэра приняла свой кусок, я заметил, как она слабо улыбнулась, а по её чумазой щеке покатилась чистая слеза. Она слегка дотронулась до моей руки и благодарно кивнула.
После этого я отложил кусок для себя, а оставшиеся два протянул Тину и Таш — одновременно, обоим сразу. Подай я кому-то из двойняшек первому, драк потом было бы не обойтись, ведь для них это означало бы, что один главнее другого. А мне лишние потасовки в пещере ни к чему.
И только после того, как я сам сел на своё место и взял свою кору с мясом, все уставились на Барка. Ждали знака.
Шаман первым степенно откусил кусочек. Начал жевать, и его вечно хмурое лицо сыча прямо на глазах стало меняться, превращаясь в лицо изумлённого ребёнка.
— Великие предки… — прошептал он, проглотив первый кусок. — Это великий дар духа огня.
После этих слов он весомо кивнул, разрешая есть остальным. Пещера тут же наполнилась дружным чавканьем, сопением и восторженными шепотками: «Вкусно, очень вкусно», «Великий дар», «Мудрый предок», «Дух огня добр к нам» и всё в таком духе. Мясо действительно получилось нежнейшим, не сравнить с их обугленной на костре подошвой.
Доев свою порцию, Барк ещё очень долго рассматривал вогнутый глиняный осколок, ковырял его ногтем, щупал, нюхал и даже попробовал на зуб. А затем, хмыкнув, аккуратно спрятал его себе за пазуху.
Вел и Нэра, внимательно наблюдая за действиями шамана, то и дело косились на оставшиеся мелкие осколки кокона, но взять сами не решались, поглядывая на меня. Я одобрительно кивнул им.
Оба буквально наперегонки бросились к столу и моментально расхватали глиняные черепки. И даже огромный живот и короткие ноги Нэре не оказались помехой. Миг — и не осталось ни одного, даже самого крошечного кусочка.
Вел и Нэра уселись обратно, с фанатичным вниманием разглядывая свою «добычу». Они тоже их нюхали, лизали, крутили в пальцах, разглядывая со всех сторон и проверяя на остроту. Вел тут же умудрился порезать палец. Посмотрел на порез, затем на осколок и одобрительно прицокнул языком.
Нэра оказалась практичнее. Она поднялась, быстро дошла до корзины с уже подвяленным мясом, вытащила шмат и принялась скрести и резать его острым краем осколка. Получалось отлично. Потом попробовала шкуру, затем пучок подсушенной травы.
Вел тоже не отстал — выудил палку из вороха хвороста и принялся ковырять её глиняным черепком. Линии на дереве получались ровные и глубокие. Дети с раскрытыми ртами крутились то рядом с материнским кухонным экспериментом, то около Вела.
Кажется, я только что устроил самую настоящую техническую революцию в одной отдельно взятой пещере. Не иначе.
Я повернулся к шаману:
— Барк, теперь пей лечебную воду и ложись отдыхать. А я схожу в гости к пчёлам.
Услышав это, Вел тут же оторвался от своей палки и снова пошёл на таран:
— Куда ты сходишь? Я пойду с тобой!
— Нет, — твёрдо повторил я. — Я пойду сам. А у тебя и так дел полно. Я не маленький, справлюсь.
Вел с явным возмущением и вопросом посмотрел на старика, ища поддержки. Но старый шаман спокойно ответил:
— Пусть идёт. Он уже не ребёнок.
— Да у него даже копья нет! — вскинулся Вел, и в его голосе прозвучало явное беспокойство и возмущение.
Старик лишь равнодушно пожал плечами:
— Это его решение. Он взрослый.
Вел рассерженно поджал губы, насупился, шумно запыхтел, но спорить с шаманом не решился. Он поднялся и демонстративно ушёл к своей козьей шкуре, продолжил над ней работу.
А я напоследок напился чистой воды, покрепче намотал кожаные обмотки на ноги, уложил в подсумок зажигалку, проверил нож, затянул потуже ремень и уверенно вышел из пещеры навстречу утреннему солнцу.
Длинные кожаные обмотки, которыми я на совесть замотал ноги перед выходом, оказались самым лучшим моим решением за утро. Без них я бы ободрал лодыжки в кровь ещё на первой сотне метров.
Первые пятнадцать минут пути речушка мирно текла по относительно пологому и чистому участку леса, а потом начался ад.
Берега наглухо завалены вековым буреломом. Колючий кустарник разросся так густо, что сквозь него приходилось буквально продираться напролом. Я пытался обходить такие завалы прямо по руслу. Но от ледяной воды слишком быстро сводило ноги.
К тому же камни под водой оказались скользкими. Я то и дело оступался, рискуя получить вывих или перелом. А перелом в данную эпоху равен смерти. Поэтому каждый шаг я делал с максимальной осторожностью. Часто останавливался на сухих островках и ждал, пока ноги хоть немного придут в чувство.
Пару раз нога конкретно срывалась на мокрых валунах и я едва удерживал равновесие, судорожно хватаясь за нависающие плети дикого плюща и какие-то скользкие ветки.
Мох был кругом. На деревьях, на камнях, болтался свисая с корявых ветвей.
Иногда из этой зелёной глубины раздавался то утробный, глухой треск, от которого сердце уходило в пятки, то резкий птичий крик.
Звуки дикого леса заставляли кожу непроизвольно покрываться мурашками.
Бурная фантазия, после вчерашнего рассказа Вела, услужливо подсказывала, кто именно может скрываться в этих самшитовых дебрях. От здоровенных змей и мелких гадов до пещерных львов и медведей — там мог быть кто угодно. В этом мире человек ещё не был царём природы, он был лишь мелкой, удобной добычей.
Раньше я всегда искал приключения на свою пятую точку. Меня в принципе сложно было напугать. Деформированное чувство страха или просто я был любителем адреналина — не знаю. И сейчас именно страха как такового не было. Просто было чёткое понимание того, что мне не пятьдесят с копейками и даже не двадцать, а всего двенадцать лет.