То-Рек. Новая жизнь (СИ)

Я тяжело дышал, чувствуя, как адреналин колотит в виски. Сердце готово было лопнуть. Этот щегол чуть до инфаркта меня не довёл.
Я сделал два шага назад, сорвал с соседнего куста тонкую, гибкую и длинную хворостину, прикинул её вес в руке и со свистом опустил её точно на торчащую из кустов мишень.
Хлысь!
— А-а-ай! — истошно взвыл Вел, попытавшись дернуться, но шипы шиповника прочно удерживали его за волосы. — Ты чего творишь, приблудыш⁈ Больно!
  
— Если у тебя весь ум ушёл в задницу, — я с оттяжкой хлестнул второй раз, вкладывая в удар всю свою злость за пережитый страх, — то сейчас я вправлю его на место! Чтобы думал головой, прежде чем на людей прыгать!
Хлысь!
— Хватит! Хватит, То-Рек! Пусти! — он задергал ногами, глубже впиваясь лицом в колючки. — Всё, я понял! Я больше не буду, отцепись!
Я остановился, бросил хворостину в траву и вытер рукавом липкий пот со лба. Перевёл дух. Сердце потихоньку возвращалось в нормальный ритм.
— Всё? Поумнел? Мозги на место встали?
Из глубины куста донеслось глухое, невероятно обиженное и сопящее:
— Поумнел… Вытащи меня, больно же.
Я чертыхнулся про себя и полез в колючие заросли вызволять этого шутника. Запутался он там на совесть — первобытный кустарник шутить не любил. Минут пятнадцать я аккуратно отцеплял его жесткие рыжие волосы от острых шипов, сам изодрав все пальцы в кровь.
Вел выполз на мох на четвереньках. Вид у него был краше некуда: весь в палой листве, мелких ветках, лицо и плечи покрыты густой сеткой кровоточащих царапин. Словно его стая диких кошек драла. Он шипел сквозь зубы и, не поднимаясь, яростно тёр ладонью горящий, иссеченный хворостиной зад.
— А ещё говорил… что ничего из прошлой жизни не помнишь, — буркнул он, обиженно шмыгая носом и наконец садясь на колени. — А про то, как Риг провинившихся парней уму-разуму учил, помнишь… Врун ты, То-Рек.
Я невольно усмехнулся, глядя на его несчастную физиономию.
Этот универсальный педагогический метод был стар как мир, и никакие духи предков тут были ни при чём. В МЧС на учениях нас тоже жестко дрючили за косяки — до синяков. Дисциплина спасает жизни.
— Я правду сказал, Вел. Не помню я этого. Просто метод очевидный. Расскажи лучше про Рига. Каким он был?
Вел поднял на меня взгляд. В его больших серых глазах сейчас колыхались недетские слёзы и жгучая, застарелая обида.
Он ничего не ответил. Молча поднялся, пошатываясь, обошел злополучный куст и подобрал своё копьё. Перехватив оружие, он двинулся вперёд по едва заметной звериной тропе, даже не обернувшись. Я вздохнул и пошел следом, стараясь держать дистанцию.
Мы шли в полном молчании минут двадцать. Лес вокруг снова ожил, где-то защебетали пичуги. Я уже решил, что парень замкнулся окончательно и не станет разговаривать со мной до самой пещеры.
— Риг был очень хорошим охотником, — раздался его глухой голос впереди. Вел шёл, глядя под ноги. — Очень сильным. Он умел ходить по лесу как дух, тише ветра. Мог взять взрослого оленя в одиночку. Без помощи племени. — Голос подростка задрожал, стал тише. — Он много времени проводил со мной. Сам. Учил держать копьё, читать следы. Говорил мне: «Ты должен стать мужчиной и охотником».
Я молчал, не перебивая, давая ему выговориться. Психологическая разрядка парню была необходима.
— А потом… потом он привел в племя Нэру. И тебя притащил, — Вел резко остановился и повернулся ко мне всем корпусом. Я увидел его лицо, освещенное упавшим сквозь кроны лучом солнца. Глаза блестели от непролитых слез. — Лучше бы он взял только Нэру. Одну.
Вот оно что. Пазл в моей голове окончательно сложился. Все странности в поведении Вела, его вспышки агрессии и ревности теперь обрели четкую логику.
Я вдруг понял. Сложил в голове всё, что знал о Веле.
— Ты злишься на меня, потому что завидуешь, — тихо сказал я, делая шаг навстречу.
— Ты ничего не понимаешь! — Вел глухо вскрикнул, его кулаки на древке копья затряслись. — Ты понятия не имеешь, что ты у меня забрал! Всё забрал!
Я подошел вплотную, мягко, но настойчиво положил ладонь на его напряженное плечо.
Вел был выше меня почти на голову и в плечах гораздо шире.
— Я всё прекрасно понимаю, Вел. Ты злишься, что Риг относился ко мне как к родному сыну. К слабому и трусливому мальчишке, а не к тебе, который ловил каждое его слово. А к тебе он просто был по-человечески добр. Обучал, но не любил как родную кровь. Ты отчаянно хотел семью, родителей, но чувствовал себя третьим лишним, ненужным подкидышем. И сейчас ты злишься оттого, что мечтал стать шаманом, а старик Барк назвал меня. Ты искренне веришь, что я — твой главный враг, который украл твою жизнь. Но ты в корне не прав, Вел. Ты думаешь обидой, а не головой.
— Откуда?.. Ка-как? — он запнулся, таращась на меня полными изумления глазами. Видимо, не мог понять, откуда я всё про него узнал. — Тебе духи предков про меня всё рассказали? — На лице парня читался священный ужас.
Ну и что ему ответить? Сказать «да» и стать для него тем, кто может узнать самое сокровенное, тем, от кого невозможно скрыть свои мысли? Такое никому не понравится. Он всю жизнь будет меня опасаться и рано или поздно попытается от меня избавиться. Мне нужен союзник, а не враг за спиной.
— Нет. Никто мне ничего не говорил, Вел, — я спокойно опустил руки и вздохнул, глядя ему прямо в глаза. — Духи тут ни при чём. Я просто смотрю на тебя и вижу очевидное. Ты думаешь, я сам хотел всей этой шаманской чертовщины? Меня кто-нибудь спрашивал, когда Барк тыкал в меня пальцем? Выбора мне никто не давал. Ты ослеп от своих обид и не видишь главного: я в точно таком же положении. У меня тоже нет права выбора. Тебе вообще нравится быть бесправным, Вел?
Парень растерялся и отрицательно мотнул головой.
— Вот и мне не нравится. Барк скоро умрёт. Нэра — родит ребёнка. Тин и Таш пока слишком малы. Мы останемся с тобой вдвоём. Ты и я.
Вел внезапно попятился, его лицо стремительно побледнело.
— Ты… Ты не То-Рек…
Я замер.
Рыжий дикарь продолжал таращиться на меня полными суеверного ужаса глазами. Он медленно отступал назад, шаг за шагом, судорожно сжимая копьё. Каменный наконечник дрожал, но смотрел теперь мне прямо в грудь.
— Ты не он… — прошептал Вел, и на его лбу выступил крупный пот. — То-Рек так не говорит. То-Рек не знает таких слов. Кто ты? Волк в шкуре человека? Злой дух из нижнего мира?
«Вот ты, Егор, и спалился, — хмуро подумал я, мысленно выругав себя последними словами. — Молодец, профессионал МЧС. И двух суток в новом теле не прошло, а тебя уже раскусил подросток. Раскатал аналитику, наговорил кучу терминов. Ладно, пока они были редкими, Барк и остальные списывали это на бред после комы или „язык предков“. Но сейчас я откровенно выдал себя с потрохами. Моё поведение, логика, эти длинные предложения — всё это вообще никак не вязалось с первобытным ребёнком».
Сердце глухо застучало в рёбра.
Нападать на Вела было нельзя — парень на взводе, один неверный рывок, и я поймаю обсидиановое остриё под вдох. Бежать — глупо. Нужно было срочно перехватывать инициативу и использовать особенности его первобытного, мистического мышления. Если я хочу, чтобы он стал мне верным союзником, а не врагом, нужно выдать ему такую правду, которую его разум сможет принять и переварить.
Я заставил себя расслабить плечи, опустил руки ладонями вперёд — открытый жест, показывающий отсутствие оружия — и сделал глубокий вдох. На моём лице не должно было отразиться ни капли страха. Только уверенность.
— Я — То-Рек, Вел, — тихо, но твёрдо сказал я, глядя ему прямо в зрачки. — Но не тот мальчик, которого вы все помните.
  
Вел судорожно сглотнул, не опуская оружия.
— Ты лжёшь… Ты другой. Твой голос… твои слова…
— Послушай меня, — я старался говорить как можно спокойнее. — Время за чертой течёт иначе, Вел. Совсем иначе. Время в мире мёртвых и в мире живых — это как две разные реки. В нашем мире река времени течёт медленно. Для вас здесь прошло меньше, чем один полный оборот небесного светила от моей смерти до пробуждения. Но там, в мире предков, река времени — это бурный, бешеный поток. Она мчится невероятно быстро.