То-Рек. Новая жизнь (СИ)

Классическая первобытная община — это не шесть человек. Чтобы род выживал, требовалось как минимум десяток-полтора взрослых дееспособных особей, способных загонять крупную дичь, держать периметр стоянки и охранять потомство. На такую группу необходимо иметь хотя бы три сильных охотника.
А что мы имеем здесь? Зеро.
На промысел отправляются дряхлый, разваливающийся старик и четырнадцатилетний пацан.
  
Вдвоём!
Случись с ними на охоте любая банальная неприятность — нападение хищника, вывих или обвал, и оставшиеся в пещере обречены на медленную голодную смерть. Это не нормальный уклад, это отчаянная, финальная стадия вымирания. Очевидно, произошло нечто жуткое, что разом уничтожило или рассеяло всё племя.
Но как выведать правду? Мой предшественник То-Рек обязан знать историю своего рода.
Если я сейчас начну задавать прямые вопросы в лоб, это мгновенно вызовет подозрение. Барк и без того буравит меня своим тяжёлым, проницательным взглядом из-под кустистых бровей.
«Ладно, — хладнокровно рассудил я, так же как и другие члены этого первобытного сообщества слизывая жир с пальцев. — Спешить некуда, выкрутимся».
Нужно мыслить стратегически. Что я, капитан МЧС и дипломированный медик, могу предложить этим дикарям?
Мой багаж знаний — это фактически магия для каменного века. Я знаю, как обрабатывать раны без готовых антибиотиков, как правильно вправлять суставы и как квалифицированно принять роды, которые у Нэры, судя по её животу, случатся со дня на день.
Я умею отличать лекарственные травы от ядовитых. Такие навыки здесь — на вес золота. А ещё, ко всему прочему, нужно будет деликатно научить Нэру нормально готовить, потому что питаться полусырым горелым мясом на постоянной основе мой желудок категорически отказывается.
Но как вдолбить им хотя бы элементарные основы гигиены?
Для этих людей воля предков и капризы духов куда осязаемее, чем микробы, бактерии и правила антисептики.
Если я прямо сейчас заявлю: «Давайте кипятить воду, чтобы убить заразу», меня в лучшем случае посчитают умалишённым, а в худшем — решат, что в парня вселился опасный демон. И просто проломят голову каменным топором ради безопасности общины.
Нет, действовать надо тоньше. Исключительно через религиозный авторитет шамана и волю тех самых духов.
Барк сам вбил себе в голову, что моя душа общалась с мёртвыми на той стороне. Отлично, это идеальный козырь, и я им воспользуюсь.
Я неторопливо прожевал последний кусок, проглотил его, тщательно вытер испачканные руки о мех жилетки и загадочно, со значением уставился в самую гущу пламени.
Нэра, заметив мою неподвижность, тихо подала голос, прерывая молчание:
— То-Рек… Ты замер и не притрагиваешься к еде. Мясо… оно дурно пахнет?
— Мясо хорошее, — глухо обронил я, даже не повернув головы.
И снова взял затяжную паузу. Краем глаза я отчётливо видел, как все присутствующие разом прекратили возиться и уставились на меня. Барк замер с занесённым куском у самого рта, его челюсти перестали двигаться.
— Что с тобой, парень? — строго и глухо спросил старик, подавшись вперёд.
Я медленно поднял на него прямой, немигающий взгляд:
— Я не помню.
В пещере тут же повисла звенящая, мёртвая тишина. Даже двойняшки испуганно застыли, перестав жевать.
— Чего именно ты не помнишь? — сузив глаза, уточнил шаман.
— Многого, — я неторопливо обвёл взглядом каменные своды. — Я совершенно не помню, почему наш дом именно здесь. Не помню, как мы отыскали эту пещеру. Не помню, почему у нашего костра сидит так мало людей и куда подевались все остальные. Моя память пуста.
Нэра испуганно ахнула, судорожно прижав ладони к губам. Тин и Таш растерянно переглянулись, вжимаясь в бок матери. Вел нахмурился, его рука непроизвольно легла на костяную рукоять ножа. Барк медленно отложил еду на шкуру и всем корпусом подался в мою сторону:
— Совсем ничего не осталось в твоей голове?
Я спокойно качнул головой:
— Я твёрдо знаю, кто я. Моё имя То-Рек. И это всё.
Я умышленно замолчал, давая первобытным людям время переварить этот шок. Пусть осознают масштабы катастрофы. Выждав нужную гроссмейстерскую паузу, я заговорил снова. Тихо, веско, тщательно взвешивая каждое слово:
— Но вместо старых воспоминаний я принёс кое-что другое. Там, за тёмной кромкой, у вечного костра я встретил Великого Предка. И он говорил со мной…
Старик Барк весь подобрался, его ноздри хищно раздулись. Я кожей ощутил, как воздух между нами наэлектризовался:
— Что… что он сказал тебе?
— Он пообещал открыть мне великие знания. Те, что поднимут наш род и сделают племя сильным и непобедимым. Но взамен… — я выдержал эффектную паузу, глядя шаману прямо в зрачки, — взамен Предок затребовал мою прошлую память. В качестве дара.
Безмолвие в пещере стало осязаемым, как гранитный свод. Старик всматривался в моё лицо с такой силой, словно пытался прожечь в нём дыру. Я буквально слышал, как в его древней голове со скрипом проворачиваются шестерёнки, взвешивая эту безумную, но идеально ложащуюся на его мистическое мировоззрение ложь.
— И ты… согласился?
— Я отдал её, — просто ответил я, пожав плечами. — Я подумал, что сила и выживание племени важнее моих детских воспоминаний. К тому же Предок обещал, что вы сами вернёте мне то, что я оставил у его костра. Вы подробно расскажете мне всё о нашем прошлом, а я в ответ открою вам то, чего вы никогда не знали.
Барк молчал очень долго. Так долго, что я уже начал мысленно просчитывать пути отхода и варианты действий на случай, если старый колдун раскусит мой блеф и объявит меня носителем злого духа. Но первобытная логика сработала как надо. Старик тяжело вздохнул и заговорил:
— Сильные духи никогда не делятся мудростью просто так. За каждый дар нужно платить и благодарить, иначе их гнев сожжёт кочевище. — Он сделал паузу, укладывая ладонь на колени. — Ты совершил правильный обмен, То-Рек. Ты не пожалел себя ради рода. Значит, предки будут милостивы к нам.
Он снова подобрал свой кусок мяса, но есть не стал. Лишь задумчиво вертел его в узловатых пальцах, не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени:
— О чём ты хочешь спросить нас?
Я мысленно выдохнул, аккуратно расслабляя зажатые плечи. Рыбка заглотила наживку.
— Расскажи, почему мы остались одни? — тихо спросил я, подаваясь чуть вперёд. — Куда делись наши сильные воины и охотники?
Шаман долго и угрюмо смотрел на огонь. Когда он наконец заговорил, его голос сделался глухим, бесцветным и бесконечно далёким. Так говорит не грозный колдун, а бесконечно уставший старик, вынужденный ворошить угли старых трагедий, которые мечтал бы позабыть навсегда:
— Когда я сам был совсем несмышлёнышем, вроде Тина и Таш, наш род процветал здесь, в этой самой пещере у подножия великих гор, — начал он свой рассказ. — Окрестные леса баловали нас обилием дичи, сочными кореньями и крепким деревом для копий.
Мы не знали нужды. И вокруг жили добрые соседи.
В те далёкие времена, если держать путь строго в сторону восходящего солнца…
Барк высоко поднял руку и разогнул три узловатых пальца.
— … столько оборотов великого светила нужно было идти, чтобы выйти к Большой воде.
«О, Большая вода. Это он, наверное, про море говорит, — мысленно сопоставил я факты. — Оборот светила — стандартные сутки. Значит, три дня пешего хода до побережья. Не очень-то и далеко. А море — это не только много вкусной рыбы, но и соль!»
— Та вода была настолько огромной, — продолжал хрипеть Барк, — что если встать на одном её краю, противоположный берег едва угадывался в мареве. Чтобы обойти её кругом и вернуться к началу тропы, требовалось вот столько…
  
Старик продемонстрировал уже семь пальцев и повторил:
— Столько оборотов светила.
Я мысленно сплюнул от разочарования. Нет, не море, обычное озеро. Семь дней пути по периметру — крупное, конечно, но всего лишь озеро.
Старик продолжал своё повествование. Слова его звучали непривычно, предложения были короткими, рублеными. Он часто пользовался образными сравнениями, но моё сознание, привыкшее к категориям двадцать первого века, на лету расшифровывало эти примитивные образы в ясные социологические понятия.