Три желания Джорджианы

– Миледи, – он протянул руку, но Джорджи ее проигнорировала, предпочитая сохранить хотя бы видимость свободы. Сдавленное хмыканье было ей ответом, но девушка сделала вид, что ничего не услышала.
Холодный ветер налетел, как только она выбралась из экипажа, растрепал полы плаща, кидая в лицо противную мелкую морось. Пытаясь хотя бы на секунду отсрочить неизбежное, Джорджиана с тоской посмотрела по сторонам. Свинцово-серое небо, облетевшая листва с деревьев, убогая церквушка, простое шерстяное платье… Нет, не так она представляла свою свадьбу. Дойдя до дверей, она замерла, не в силах переступить порог. Хотелось развернуться и убежать, вспрыгнуть на козлы, хлестнуть лошадей и умчаться домой. Родители наверняка поймут все, а остальные… При мысли о том, что ее бесчестье будет связано с именем предателя, гнев всколыхнулся с новой силой. А ведь она тоже может убить Эстли и уехать за границу. Джорджи не сомневалась, что отец поможет ей. Она затеряется на Континенте среди сотен таких же изгнанников. Легкое прикосновение к ладони заставило опомниться.
  
– Все готово, викарий ждет, – граф кивнул в сторону распахнутых дверей церкви.
– Да, – отбросив глупые мысли, Джорджиана послушно шагнула внутрь. В церкви пахло ладаном и прелыми листьями. Эти запахи напомнили о вчерашнем бале и той беззаботной жизни, которая у нее была до сегодняшнего дня. Мир вдруг задрожал, а в носу противно защипало. Судорожное полурыдание-полувздох вырвалось из ее груди.
– Прекратите, – тихо процедил Эстли. – Создатель, можно подумать вас ведут не к алтарю, а на казнь!
– А для меня есть разница?
Их взгляды встретились. Мятежный, цвета морской волны и янтарный, в глубине которого было что-то странное, словно собеседник презирал сам себя.
– Поверьте, разница огромна. Если есть жизнь – есть надежда.
Джорджиана прищурилась:
– Это подсказывает вам ваш опыт заключенного?
На его щеках заиграли желваки.
– Я уже говорил, миледи, я тоже воевал.
– Конечно, – почти ласково произнесла Джорджи. – Сообщать неприятелю о передвижениях армии гораздо легче, если ты сам в этой армии.
Где-то за спиной охнул кучер. Граф криво усмехнулся.
– Поверьте, гораздо проще это делать из штаба, чем стоя на редуте у пушек, готовых в любой момент разлететься на кусочки.
Джорджиана широко распахнула глаза: неужели Эстли принимал участие в боевых действиях армии на Континенте? Тем страшнее было его предательство, ведь он видел, что творили войска Узурпатора. Одри, жена Альберта, как-то рассказала ей о колоннах инферно. Одержимые древней магией Тьмы солдаты Узурпатора выжигали деревни и убивали всех, кого встречали на своем пути.
Воспользовавшись ее замешательством, он подхватил девушку под руку и увлек к алтарю, где с недовольным видом маячил викарий.
– Прошу прощения, преподобный, мы готовы, – начал граф. Священнослужитель кивнул и окинул Джорджи хмурым взглядом.
– Мне кажется, или девушка не в восторге от венчания? – скрипуче поинтересовался он.
– Леди переживает, сможет ли она стать достойной женой, – с улыбкой пояснил Эстли. Джорджиана поджала губы и в отместку со всей силы наступила ему на ногу. Граф скрипнул зубами и сдавленно добавил: – И особенно жаждет поучиться смирению и кротости!
– Похвально, – кивнул викарий, открывая святую книгу. – Итак…
Джорджиана почти не слушала слова проповеди. Все происходящее казалось дурным сном. Мысли путались, а в висках ломило от запаха ладана.
– Согласна ли ты…
Вопрос застал врасплох. Сердце заколотилось, Джорджиана вздрогнула и с испугом взглянула на викария. Неужели он не видит, что творится? Священнослужитель кашлянул:
– Мисс Линдгейт…
– Да? – переспросила она.
– Я тоже согласен, продолжайте, святой отец, – распорядился граф Эстли.
Викарий с сомнением посмотрел на Джорджиану. Ему явно не нравилось происходящее, но поскольку никаких причин вмешиваться не было, он предпочитал делать вид, что ничего не случилось. Имя невесты показалось ему знакомым, но девица не вырывалась и легко дала согласие. К тому же аристократические семейства были весьма многочисленными, и новобрачная вполне могла принадлежать какой-нибудь боковой ветви рода Дестерширов.
Конечно, от священнослужителя не укрылась излишняя нервозность невесты, но женщины, обладая несовершенным умом, вообще склонны к преувеличениям и истерикам. В конце концов, девушка действительно могла опасаться гнева родственников или же ужасаться собственному поступку. Да и жених не походил на охотника за приданым, к тому же он, зайдя, начал разговор, что старая церковь нуждается в ремонте, щедро оплатил и специальное разрешение, и сам обряд, поэтому у викария не было повода для отказа.
– Объявляю вас мужем и женой.
После этих слов для Джорджианы все вокруг стало расплывчатым, словно в тумане. Ноги подкашивались, и девушка наверняка бы упала, если бы не Эстли, крепко схвативший ее за плечи.
– Можете поцеловать невесту…
В странном оцепенении она смотрела, как жених наклоняется к ней, мягкие губы коснулись ее губ, обжигая горячим дыханием. Джорджиана покорно ждала продолжения, но его не последовало.
Эстли сразу выпрямился, правда, разжимать руки не спешил. Он так и стоял вполоборота к викарию, задумчиво смотря на девушку, только что ставшую его женой. И в горе, и в радости… Наступит ли оно, время радости?
– Вам следует расписаться в церковной книге, – в голосе священнослужителя слышалось недовольство. Сделав соответствующую запись в книге, он отошел, уступая место молодоженам.
Рука дрожала, и буквы выходили неровными. С трудом выведя свое имя, Джорджиана отложила перо и выжидающе посмотрела на графа. Он размашистым неровным почерком вывел свое имя, выпрямился, еще раз поблагодарил викария и вышел, крепко сжимая локоть жены.
 Глава 4  
Ветер снаружи разыгрался не на шутку. Он налетал порывами, кидая в лицо колкие снежинки. Первый снег… Джорджиана поежилась и с тоской проследила взглядом за крупинками, которые сыпались с молочно-серого неба. Завтра он растает, превратив дороги в раскисшую жижу.
– Будем считать, что природа по-своему благословила нас, – граф тоже посмотрел на небо. – Снегопад усиливается. Нам лучше поторопиться.
Кучер, до этого момента кутавшийся в плащ, при виде хозяина встрепенулся, спрыгнул с козел и распахнул дверцу кареты. Герб маркиза дю Вилля тускло блеснул в свете фонаря, горевшего над входом в церковь. Джорджиана горько усмехнулась: знал бы Макс… Впрочем, скоро он все равно все узнает… Накопившаяся за день усталость навалилась, придавив словно могильным камнем. Запоздало девушка вспомнила, что целый день ничего не ела. Желудок сразу же скрутило, а к горлу подступила тошнота.
– Куда теперь? – глухо спросила Джорджи, желая нарушить затянувшееся молчание.
– В Эстли-мэнор, разумеется, – граф пожал плечами. – Куда же еще?
– Действительно, – пробормотала Джорджи. Глупая надежда, что после венчания ее отвезут домой к родителям, растаяла. Теперь, когда она стала женой графа Эстли, он имел на нее все права. При мысли о том, что она полностью принадлежит практически незнакомцу, который гораздо сильнее ее как физически, так и магически, Джорджиана похолодела. Когда она, желая оградить семью от возможных неприятностей, ввязывалась в эту авантюру, именно так стоило назвать ее скоропалительное замужество, то совершенно не подумала о самой себе. Теперь было поздно. Ноги стали словно ватными. Не в силах сделать и шагу, девушка замерла, беспомощно озираясь по сторонам.
  
– Ну что еще? – раздраженно поинтересовался Эстли.
– Я… – она облизала пересохшие губы. – Я…
Порыв ветра швырнул в лицо колкие снежинки. Они таяли, стекая по щекам. Или это были слезы? Плечи вздрагивали от едва сдерживаемых рыданий. Джорджиана обхватила себя руками, словно это могло защитить ее от содеянного.
– Создатель всепрощающий! – ругнулся Эстли, хмуро смотря на слугу. Который с интересом прислушивался к их разговору. – Миледи, да садитесь вы уже в карету! Свои горести можете изложить по пути!