Истинная (ЛП)

— Почему? Кто он такой?
— Зэвис из дома Брокнар. Он тогда был молодым воином во второй бригаде и одним из первых высадился на их планете, чтобы они не успели выслать новые боевые отряды. — Он фыркнул. — Как бы то ни было, пускай они и прибыли сюда как рабыни, теперь они свободны.
Грейс пихнула меня в бедро.
— Может, отдадим ему сейчас?
— Отдадите что?
Я кивнула, сползла с дивана, утянув за собой половину одеяла, и нащупала под ним бечевку, которой был перевязан сверток. Схватив его, я вытащила наш подарок и протянула Мелеку.
  
— Мы с Грейс хотели тебе кое-что подарить, — сказала я. — Маленькая благодарность за то, что спас нас и заботился все это время.
Он недоверчиво покачал головой, переводя взгляд с меня на Грейс и на сверток.
— Вы же знаете, что не нужно было ничего покупать? Для меня честь заботиться о вас.
Грейс замахала на него руками:
— Заткнись и открывай!
Из его горла вырвался низкий горловой звук, но он снял бечевку и сорвал обертку. У глаз, в которых загорелся живой блеск, собрались лучики морщинок.
— Ну вы даете… — Он сжал в пальцах белую ткань, приподнял рубашку, а затем приложил ее к груди. — Наконец-то я смогу нормально дышать на работе.
— Там три рубашки и одни штаны, — добавила я. — Ты спустил все свои кредиты на вкусности для нас, когда мы выходили, вместо того чтобы купить себе новую форму. Я попросила К’терру забрать ее у портного.
Он сложил рубашку обратно в стопку, поднялся и крепко обнял Грейс.
— Это очень мило с вашей стороны. Спасибо огромное.
— Это была мамина идея, но я помогала ей протирать бутылки за стойкой, чтобы подзаработать немного кредитов.
Следом он обнял меня. Наши объятия длились чуть дольше и обожгли чуть глубже.
— Здесь, на Одхейме, есть один ветусианец, который может помочь мне разблокировать счет, — сказал он. — Как только получу доступ к своим кредитам, куплю вам обеим что-нибудь по-настоящему классное, идет?
Он отстранился и взял сверток. Оценивающий взгляд Грейс так и прыгал с меня на него.
Она поднялась и бросила свой край одеяла на диван.
— Знаете что? Я, пожалуй, пойду спать.
— Уже? — спросил Мелек через плечо, убирая новую форму в комод напротив.
— Ага. Я сегодня помогала Адоре прибираться в той кладовке под лестницей, умоталась.
— Она говорила мне, что ты ушла на середине работы и куда-то пропала.
Руки Грейс вытянулись по швам, но она быстро обернулась и улыбнулась:
— Она, наверное, что-то перепутала.
— Она и правда стареет, — заметил Мелек. — Интересно, сколько она еще сможет тянуть на себе «Брот Аднак».
Грейс больше ничего не сказала и скрылась в ванной. Вскоре после этого щелкнула дверь в ее комнату.
Я сложила одеяло и аккуратно расправила его на диване.
— Можешь переодеваться, я тоже планировала ложиться.
Его тепло соединилось с моим в ту же секунду, как он обхватил мою талию.
— Я, наверное, тоже пойду спать. — На его лбу прорезалась легкая складка. — Мне еще никто никогда не дарил подарков. В какой-то момент я испугался, что разревусь.
— Ой, да ладно тебе.
— Нет, серьезно, Кэти. — Он развернул меня и замер взглядом на моих губах. — Вот это все, наша совместная жизнь — для меня совершенно новый опыт. И мне это безумно нравится.
Мы смотрели друг на друга на мгновение дольше, чем следовало. В груди смешивались тревога и надежда.
— Ну, я в ванной уже побывала, так что… спокойной ночи?
Пожалуйста, останься со мной на эту ночь.
Слова словно прилипли к деснам, так и не сорвавшись с губ.
На его лице промелькнула нерешительная улыбка, прежде чем он наклонился и поцеловал меня.
— Увидимся завтра утром.
После этого мы поднялись.
Разошлись по комнатам.
Моя дверь закрылась. Щелк.
Его дверь закрылась. Щелк.
Сердце мое болезненно сжалось, снова превращаясь в сушеный изюм. Из-за того, что Мелек сдерживался из уважения, а я — из страха, как это вообще могло к чему-то привести? Мы были похожи на подростков, которые милуются за трибунами, раз за разом исследуя одни и те же места. Я безумно хотела его, но просто не знала, как сделать первый шаг.
Пять минут спустя я ворочалась в постели, а по артериям текла тревога. Стоило повернуться на левый бок — я обливалась потом. Перекатывалась на правый — начинала дрожать. Как бы я ни ложилась, тело изнывало от дискомфорта.
Сон не шел, и мне оставалось только гладить свое истосковавшееся тело. У нас ведь были возможности зайти дальше поцелуев. И немало, причем без всяких новых приступов паники. И все же он почему-то отступал.
За стеной скрипнули пружины кровати Мелека. Затем еще раз. И еще. Это рождало в голове слишком живые картины.
Его тело столько раз дарило мне тепло, затягивая раны на душе. В его объятиях память о Кидане бледнела, словно его прикосновения заменяли собой лечащее шрамы время.
Его кровать скрипнула снова, на этот раз дольше.
Открылась дверь.
Закрылась.
Шаги.
Чем дольше я прислушивалась, тем горячее становилось одеяло, пока я не скинула его обеими ногами. Когда за стеной напротив зашумела вода, я снова натянула его на себя.
Должно быть, он забыл зайти в туалет перед сном. При мысли о его полуобнаженном теле меня снова обдало жаром. Но жара — это последнее, что мне сейчас требовалось, и на этот раз я сбросила одеяло прямо на пол.
Уши уловили щелчок двери ванной, у моей комнаты послышался шорох шагов. В тот миг, когда они замерли прямо у полоски света под дверью, я резко села на кровати. Клитор пульсировал сильнее, чем сердце.
Я хотела, чтобы он постучал. Собственно, он мог бы войти и без стука, мне было глубоко плевать.
Ничего.
Тишина.
Я выбралась из постели и прокралась к двери. Ручка обжигала ладонь. Что, если я сама пойду к нему? Вдруг он скажет, что еще слишком рано и я тороплю события, как уже бывало?
Ручка повернулась.
Щель увеличилась.
Я высунула голову.
Сердце подскочило к самому горлу.
Мелек стоял в нескольких дюймах от меня, застигнутый врасплох, его рука все еще висела в воздухе над дверью.
На нем не было ничего, кроме белых трусов. Сквозь тонкую ткань просвечивал оттенок кожи там, где покоился его член.
Тишина между нами сгустилась, выкачивая из комнаты кислород и заставляя кончики пальцев покалывать. Мы смотрели друг на друга, и наши грудные клетки вздымались в синхронном, нерешительном ритме.
— Кэти.
Одной рукой он толкнул мою дверь, а другой обхватил за талию, притягивая к своей голой груди. Его рот прижался к моему, ничего не прося, но показывая все то, что он так долго держал в узде.
— Я хочу тебя, — прошептала я.
Как только дверь захлопнулась, он подхватил меня под бедра, и мои ноги сами обвили его талию. Он опустил меня на кровать, его эрекция отчетливо пульсировала прямо напротив моей промежности.
— Почувствуй это, — тихо выдохнул он, делая короткие, толчкообразные движения мне навстречу. — Ты даже не представляешь, сколько раз я думал о тебе с тех пор, как мы поцеловались. Как я тихо брал себя, чтобы ты ничего не услышала через эту тонкую стену.
Я моментально намокла от желания и покачала тазом, ища это упоительное трение.
— Тогда возьми меня. Я готова.
— Клянусь Тремя Солнцами, Кэти…
Он выпивал кровь из моих губ и сомнения из моей головы, заставляя меня вздрагивать и трепетать. В нем все было великолепно — от напряжения в бицепсах, на которых он удерживал свой вес над моими плечами, до сокращения мышц пресса при каждом вдохе.
Жадная ладонь скользнула под мою майку и накрыла грудь, сминая ее. Я застонала, когда его пальцы сжали сосок, заставляя его затвердеть.
  
— Прекрасная женщина, — прошептал он, спускаясь ниже и проходясь языком по холмику груди. — Ты сама задаешь темп, хорошо? Если захочешь, чтобы я остановился, я тут же остановлюсь.
— Нет-нет-нет. Не останавливайся.