И она поблагодарила богов (ЛП)

Спуск в каюту под навесом изначально был довольно широким, но сейчас половину лестницы занимали коробки, наспех прикрытые брезентом.
Томас со своими сообщниками явно сделал уже не один рейс к этой посудине.
Взгляд Петера упал на серую металлическую коробку сигнализации у двери — крышка была приоткрыта, обнажая клавиатуру. Похоже, они затеяли нечто действительно серьезное, раз сочли нужным оборудовать полупустое судно столь дорогой системой безопасности.
  
Петер приподнял край брезента и забрался под него, устроившись так, чтобы видеть и входную дверь, и пульт сигнализации.
Спустя пять минут все трое заговорщиков вышли наружу, поставили судно на сигнализацию и уехали на фургоне. Петер все видел и запомнил код: Томас Клейн негромко произносил цифры вслух, пока нажимал кнопки. «193866» — год рождения Томаса (1938), а затем последние цифры года рождения Маттейса Бергфельда (66). Все оказалось до смешного просто. И этому человеку он доверял свои деловые тайны, дружбу и репутацию.
Он набрал код и вошел.
Во всех трех расположенных друг за другом помещениях лодки было очень светло. Солнечные лучи, проникавшие сквозь иллюминаторы и потолочные люки, создавали здесь обманчиво уютную, домашнюю атмосферу.
Дальняя каюта была оборудована под переговорную. Ей явно уже пользовались: новенькая маркерная доска во всю ширину носовой перегородки была сплошь исписана именами, схемами и ключевыми словами.
Написанное повергло его в шок. От даты смерти Келли тянулась жирная синяя стрелка к имени ее матери, а далее — «Лоусон и Миннивер», «М-Консалт», Рин, Мари и, наконец, Хелен.
Вся трагедия его жизни была выстроена в ровный обвинительный ряд, словно пригвоздив его к месту. Паутина интриг, способная в любой момент уничтожить его и похоронить дело всей его жизни. Сеть, в которой он должен был забиться в судорогах, пока пауки высасывают из него душу.
Все в этом плавучем офисе было создано с одной целью — уничтожить его. И те, кто собирался здесь и выводил эти схемы на доске, были сообщниками Марка де Виреса. Предатели из его собственной компании «Кристи», которые ждали своей награды — перехвата всей клиентской базы и бизнеса «Кристи Н.В.».
Петер покачал головой. Рядом с маркерной доской стояла зеленая грифельная доска на колесиках, исписанная сценариями развития событий, скопированными с его собственных методик. Имена, выведенные мелом, были ему отлично знакомы. Одно из них — Каказ. Судя по всему, они планировали прибрать к рукам и этот контракт, но имя уже было перечеркнуто. Тут Петер успел их опередить.
Ниже значились «МультиКейбл», «КитченРэк», Герт Схелхаас, а также упоминались три текущих дела, которые без его ведома велись в различных отделах «Кристи».
Он взял тряпку и начисто стер все с доски, после чего принялся выдвигать ящики столов, распахивать шкафы и потрошить коробки.
Там нашлось немало документов, которых здесь быть никак не должно: квитанции, финансовые отчеты и сметы, подписанные его ближайшими сотрудниками. Свои автографы оставили Томас Клейн, Линда Якобс, Ханс Блок, Карин ван Дам и многие другие, включая Ринуса Груневельда.
Петер нахмурился, но с облегчением подумал о Робе
Слоотсе и Магде Баккер. Слава богу, они в этом заговоре не участвовали.
Он вздрогнул, когда в кармане зажужжал его старый мобильный. «Хорошо еще, что он не зазвонил, пока я лежал под брезентом», — выругался он про себя, пообещав впредь быть осмотрительнее.
Звонил Маттейс. Он был зол, возмущен и встревожен одновременно: — Петер, тебе нужно срочно приехать в офис! Иначе, мне кажется, они заберут вообще всё.
Петер пообещал скоро быть, велел Маттейсу беречь себя, нажал отбой и огляделся.
Перед ним находился полностью укомплектованный офис с новейшими компьютерами, тремя лазерными принтерами и мощным ксероксом. Выход был один.
Он по очереди включил все компьютеры и запустил форматирование жестких дисков. Когда все данные были уничтожены, он собрал все дискеты и важные бумаги, которые успел найти, в одну из коробок.
Затем он спустился в машинное отделение, отключил откачивающую помпу и открыл кингстон [57]. Вернувшись наверх, он свалил обрывки бумаги, картон и промасленные тряпки посреди центральной каюты и поджег их.
За его спиной уже вовсю полыхало и трещало пламя, когда он покатил мимо зоопарка, придерживая на багажнике увесистую картонную коробку.
Вернув Клаасу пальто и велосипед и поблагодарив его, он на мгновение остановился у дверей «Кристи», осматривая улицу. Агент ЦРУ на том берегу канала куда-то делся, пока Петер совершал свой марш-бросок, и сейчас улица казалась абсолютно безлюдной. Петер покачал головой: «Ничего, они еще появятся».
Когда он вошел к Линде Якобс, та едва не свалилась со стула, растопырив пальцы с безупречным маникюром. Суетливо и сбивчиво она принялась лепетать о том, каким сюрпризом стал его визит.
Еще бы!
В кабинете Томаса Клейна сам хозяин, Роб Слоотс и Ханс Блок о чем-то напряженно шептались. За их спинами все ящики картотечных шкафов были выдвинуты до упора.
Запоздалый испуганный вскрик Линды Якобс никого не спас. Массивная фигура Петера уже выросла в дверном проеме. — У вас ровно десять минут, чтобы покинуть здание, — ледяным тоном произнес он. Линда Якобс испуганно вжалась в стену у него за спиной.
Он был непреклонен.
Значит, и Роб Слоотс тоже. Все-таки и он.
Петер спустился в подвал, отключил главный сервер, затем взлетел в свой кабинет и сменил пароль на персональном компьютере. После этого он в три прыжка одолел лестницу, ведущую в кабинет Магды Баккер.
Она, конечно, удивилась его внезапному появлению, но паники не проявила. Петер огляделся. В кабинете царил привычный творческий хаос из аккуратных стопок бумаг. Никаких коробок для переезда. Все было по-прежнему, за исключением элегантной ручки, лежавшей поверх документов прямо перед ней.
Петер взял ручку и бегло просмотрел верхний лист. На нем значилось: «Маркетинговый план на 4-й квартал 1996 года». Множество цифр было зачеркнуто, на полях красовались новые расчеты, а некоторые пункты и вовсе были вымараны. Не заметив ничего подозрительного, он без спроса выдвинул ящик ее стола. Все на месте: пакеты с леденцами, шоколадки, органайзеры и папки, откуда она бесконечным потоком черпала свои идеи.
Он расспрашивал ее три минуты, не сводя глаз с ее лица. Когда он замолчал и спросил, останется ли она работать с ним, она густо покраснела и посмотрела на него с безграничной преданностью и обожанием.
Оставив ее в полном недоумении, он снова бросился вниз.
Когда рушится цивилизация, люди сжигают архивы. Так было в Сайгоне, когда в город входили отряды Вьетконга; так было, когда Геббельс готовил свою семью к смерти; так было, когда Муссолини бежал в горы. Нечто подобное, пусть и в меньшем масштабе, происходило сейчас в офисе «Кристи». В кабинетах царил хаос. Документы лихорадочно выгребали с полок и запихивали в сумки. Всегда аккуратные и подтянутые сотрудники стояли с растрепанными волосами и в помятых пиджаках, совершенно растерянные.
Петеру было все равно.
— Всем на выход! Даю вам три минуты, иначе я вызову полицию, и вас выведут силой.
Томас Клейн попытался возмутиться. — Что здесь происходит, Петер? — спросил он, но под тяжелым взглядом шефа тут же сбавил тон. — Тебе это даром не пройдет, если ты меня вышвырнешь, ты хоть понимаешь?
Петер посмотрел на часы. — Далеко не всем геям тюрьма идет на пользу, Томас, уж поверь мне. У тебя осталось две с половиной минуты!
  
В коридор выбежал молодой Ринус ван Лон, чьи идеи так расхваливала Магда Баккер. — Что стряслось? Мы что, горим? — без обиняков спросил он в своей обычной бесцеремонной манере.
— За мной! — Петер потащил его к выходу и велел Аннеке Янссен позвонить Яну Муну, чтобы тот запер все шкафы с картотекой, а сам спускался вниз вместе с Маттейсом Бергфельдом и парой молодых сотрудников.