И она поблагодарила богов (ЛП)

Никому.
Впервые эта мысль зародилась у Марка в связи с историей одного сталелитейного завода в Южной Голландии. Тогда иракцы обратились к нему с просьбой достать чертежи неких странных конструкций. Марк понятия не имел, для чего нужна эта ерунда, да ему было и плевать. Он просто нашел нужный завод. То, что детали предназначались для сборки гигантских пушек в Ираке, его не волновало. Главное — сделка выгорела и принесла прибыль.
  
Директор завода тоже отлично нажился на том контракте и не скупился на благодарность: за его счет Марк развлекался в публичных домах Нью-Йорка и охотился на кабанов на северо-востоке Польши. А затем на сцене появился человек по имени Петер де Бур и всего за три недели так лихо обанкротил завод, что его за бесценок выкупило конкурирующее предприятие в Бельгии, расположенное менее чем в ста километрах.
Невероятно захватывающий и виртуозно разыгранный спектакль.
С тех пор он пристально следил за Петером де Буром. На международном рынке открывались колоссальные перспективы, если бы удалось перенять его методы или хотя бы переманить на свою сторону. Именно с этой целью он и подослал к нему Хелен, чтобы контролировать каждый шаг де Бура.
Девка сработала безупречно. А то, что она влюбилась в этого долговязого голландца — дело житейское. Да и какая разница? Их интрижка в Багдаде осталась в прошлом, теперь они в Голландии, а Петер де Бур — мужик видный, этого не отнимешь. У любой сучки могут заиграть гормоны, а у де Бура явно отличная генетика. К тому же она частенько заглядывала в постель к Марку по старой дружбе. Так что все шло как надо: Хелен была профессионалом и знала свое дело.
А потом Петер де Бур снова перешел ему дорогу. Марк тогда свел иракцев с одной IT-компанией из Эйндховена, «Ван Ниувкоп Холдингс», которая разрабатывала программное обеспечение для промышленных роботов, схожее со сторонним софтом для систем наведения. Марк скупил акции фирмы и на собрании акционеров убедил совет директоров пойти на сделку с иракцами. Те, разумеется, колебались: поставка программ для ракет типа «Экзосет» нарушала международное эмбарго. Проще говоря, это было абсолютно незаконно, о чем открыто заявил один из топ-менеджеров компании. Но акции росли, и Марк вместе с руководством потирал руки. Вот только они не знали истинной причины этого роста.
Внезапно котировки рухнули, и делом занялись спецслужбы. Как гром среди ясного неба, все планы Марка полетели к чертям, деньги пропали, а руководство «Ван Ниувкоп Холдингс» оказалось под угрозой тюрьмы. Иракцы сразу вышли из игры, а Марка чуть не затянуло на самое дно. Ему стоило огромных трудов остаться на плаву и скрыть финансовую дыру от брата и фирмы «Хёйзер и Потс».
Узнав, что за этим снова стоит Петер де Бур, Марк решил во что бы то ни стало нейтрализовать конкурента, но сперва использовать его уникальные таланты в своих целях.
Именно тогда у Марка и родилась идея продать иракцам концепт «Кью-Петрол». Он прекрасно понимал, что де Бур никогда добровольно на это не пойдет — Хелен это подтвердила, — поэтому требовалось найти надежный рычаг давления.
И тут подвернулся случай: Констанд с Анной попали в плен, а на приеме в честь Билла Клинтона в Амстердаме объявился Рин тен Хаген — единственная слабость Петера де Бура. И какая слабость! Идеальная мишень для интриги с шантажом, убийством и смертью — лучшего и пожелать нельзя.
Все нити сошлись, и сценарий с «Кью-Петрол» был запущен.
Когда они закончат дела с Мухабарат, он придумает для Петера де Бура новое задание. Тот никуда не денется, будет плясать под его дудку.
Великолепная месть. Марк де Вирес улыбнулся. Наконец-то его собственные идеи, а не проекты Констанда, начнут приносить миллионы.
Правда, на данный момент оставались две проблемы. Первая — это Рахман, которого ему навязали. От этого воняющего чесноком недочеловека следовало поскорее избавиться. Марк слишком хорошо знал, на что способны подобные типы. Годы, проведенные в столице Саддама Хусейна, кого угодно лишили бы иллюзий.
Конечно, иметь под рукой такого громилу, как Рахман, было удобно — не нужно самому пачкать руки в случае крайней необходимости. И все же Марк предпочел бы работать с наемником с Кингс-роуд. Это были профи высшей пробы: четко следовали контракту и исчезали сразу по выполнении задачи. Но Рахман быстро убрал конкурента с дороги, если можно так выразиться.
Второй минус был куда серьезнее: цена за жизни Констанда и Анны возросла. Теперь иракцы требовали довести до конца то дело, ради которого изначально приехали.
Задачу, с которой пока никто не справился — ни Рахман, ни люди из посольства.
Он велел Деннису выключить компьютер и спустился в подвал, где включил монитор, стоявший рядом с сервером.
Объединение машин в общую сеть было отличным решением. Больше не нужно было бегать туда-сюда с дискетами, чтобы перенести файлы.
Он взглянул на экран сервера и замер.
Логи беспристрастно отражали реальность. Кто-то залез в систему и открыл все скрытые файлы.
Никки Ландсаат! Вот почему она была так напугана. Она просто не знала, как выйти из системы. Очевидно, за пикантной внешностью этой девицы скрывалось нечто большее, чем просто доброе сердце. Черт бы ее побрал!
Он снова уставился в пустоту. В голове лихорадочно выстраивалась цепочка событий. Понедельничный взрыв у его дома. Ее поспешное согласие присмотреть за Деннисом. И эта ее нелепая история о том, почему она оказалась в районе вилл в Харлеммерхауте именно в день покушения. Он повелся на всё это как дурак, ослепленный желанием затащить ее в постель.
Он схватил телефонный справочник Амстердама и принялся искать ее имя. Через несколько секунд до него дошла горькая правда.
У него ничего не было. Ни адреса, ни анкетных данных, ни телефона. Ни единой зацепки. Одно лишь имя, которого не оказалось в справочнике.
Он внимательно изучил лог-файл, отслеживая ее действия. Было ясно, что она залезла везде: просмотрела сканы из Бо-де-Прованса, снимок Констанда в заложниках, покопалась в документах компании и переписке.
Де Вирес схватил настенный телефон. Рахман выслушал новость без удивления, скорее с издевкой в голосе, и на то были причины. Пусть Рахман тоже не знал, кто такая Никки Ландсаат и откуда она взялась, но он предусмотрительно выставил наружное наблюдение у дома де Виреса.
Де Вирес выругался из-за самоуправства Рахмана, но все же облегченно вздохнул. Он заметил, как плотоядно Рахман разглядывал девицу в офисе накануне, и тот, очевидно, доверился своему чутью. Значит, тот человек в зеленой армейской шинели, который только что свернул за угол вслед за Никки Ландсаат, был ищейкой Рахмана.
Теперь ей от них не скрыться.
  
Глава 31
 
Блик в большом фасадном окне одного из таунхаусов выдал преследователя.
С бьющимся сердцем она остановилась и принялась с притворным интересом разглядывать аккуратную садовую дорожку, которая — в чисто голландском духе — несмотря на свои скромные пять метров длины, была оформлена так, словно вела к роскошному английскому поместью.
Мужчина тоже остановился и принялся возиться со шнурками.
Она узнала длинный тренч армейской расцветки и подумала было побежать. Это был тот самый тип, который перебежал через парковку и прыгнул в машину позади машины Петера в тот день, когда она следила за Петером де Буром на вокзале. Значит, он следил за Петером, а теперь вел ее.
Ее мгновенно обдало ледяным холодом.
В кухне таунхауса стояла у плиты женщина и в упор разглядывала Никки с таким выражением лица, точно перед ней была цыганка, намеревающаяся вломиться в ее владения и обокрасть дочиста.
  
«Эта мне ни за что не откроет», — подумала Никки и повернулась к своему преследователю, пытаясь поймать его взгляд из-под густых сросшихся бровей. Под его липким, скользящим по ее телу взором она почувствовала себя омерзительно грязной.
Резко повернув, она перебежала дорогу к другому ряду домов, где машины стояли еще плотнее. Она ступала почти бесшумно, так что отчетливо слышала шаги преследователя позади. Обогнув первый угол, она прижала к себе сумочку, перемахнула через живую изгородь крайнего дома и поползла вдоль нее к заднему двору, который примыкал к садам на параллельной улице. Обнаружив лазейку в густых кустах, она протиснулась сквозь нее в следующий сад и так, пробираясь через соседние участки, добралась до углового дома на другой улице. Там она присела на корточки в самом дальнем углу сада у живой изгороди, намереваясь просидеть здесь до темноты.