И она поблагодарила богов (ЛП)

— Я был дома.
— Дома?
— Да, хотел дать людям возможность получше изваляться в той грязи, которую они сами же и развели. Зачем ты ходил в «М-Консалт» в воскресенье, Маттейс?
Похоже, вопрос не застал его врасплох. — Передать сообщение от Томаса о том, что он совместно с «Лоусон и Миннивер» решил закрыть дело Келли. Сам он сообщать эту новость не пожелал, вот и отправил меня — в его духе. — Он замялся. — Было и еще кое-что, но сначала скажи, какую роль во всем этом играет «М-Консалт»?
  
— Позже, Маттейс. Лучше скажи: когда ты звонил мне на мобильный и не получал ответа, ты называл свое имя?
— А в чем дело?
— В том, что люди из «М-Консалт» перехватили мою линию, и они ни в коем случае не должны узнать, что ты работаешь на меня.
— Боже правый, нет! — Он надолго задумался. — Нет, — повторил он, и на том конце провода снова воцарилось молчание. Его тяжелый вздох говорил сам за себя.
— Значит, ты все-таки что-то сказал в трубку! Когда?
— Сегодня, — выругался Маттейс.
— И что именно ты сказал?
— Да ничего особенного. Просто крикнул: «Да ответь ты наконец, Петер, черт тебя дери! Какого черта я тут вынюхиваю все подряд, если ты даже слушать не хочешь!»
— И это все? — Петер пытался оценить масштаб бедствия. Слишком уж узнаваемым и характерным был голос Маттейса.
— Да, кажется, всё. Если бы ты хоть предупредил, что работаешь из дома, Петер.
— Сюда тоже больше не звони, Маттейс. Договорились? — Петер вытащил из ящика стола один из старых увесистых аппаратов. — Набирай старый номер. Отныне я буду ходить с прежним телефоном.
— Что мне теперь делать?
— Ровным счетом ничего. Ты должен понять: твоя жизнь в опасности. Лучше всего проведи эту ночь в офисе «Кристи». Заканчивай работу и тихонько поднимайся в каморку на мансарде. Там в шкафах найдутся консервы и кофе. Запри дверь изнутри и не высовывайся до утра, пока все не придут на работу. Завтра я приеду в офис, а до тех пор веди себя тихо. Утром не соглашайся ни на какие разъезды. Скажи, что простудился, переутомился или ждешь звонка от важного клиента. Придумай что-нибудь!
— Но что вообще происходит? Не убьют же меня Томас или Ханс Блок? — Он попытался рассмеяться, но вышло натянуто. — Хотя у Томаса наверняка возникло бы такое желание, узнай он, чем его верный Маттейс занимается за его спиной.
— Тебе нужно опасаться людей из «М-Консалт»!
— Но почему? Разве вся моя задача не сводилась к тому, чтобы шпионить за Томасом и копаться в грязных делах «Кристи»?
— Изначально так и планировалось, но все пошло наперекосяк.
В трубке надолго воцарилось молчание. Петер мысленно корил себя. Одно дело — нанять смышленого парня для щекотливого поручения, и совсем другое — заставлять его рисковать собой ради этого. Мало того, он ведь посвятил Маттейса лишь в половину дела. Но хуже всего было то, что до этой минуты он ни разу не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. Никки Ландсаат определенно пробудила в нем нечто дремавшее — такие крайне непрактичные вещи, как чувства и подобие совести.
Да, он понимал, почему Маттейс Бергфельд лишился дара речи, прежде чем продолжить:
— В офисе де Виреса я случайно подслушал его телефонный разговор. — Маттейс говорил медленно, словно бережно восстанавливал детали в памяти. — Он был сильно взволнован, а потом в резкой форме велел мне забыть всё, что я услышал.
— И что же ты услышал, Маттейс?
— Только то, что он повторял сам. Что через пару дней сможет передать им какой-то план действий по «Кью-Петрол».
— Он получит лишь то, что я сам ему дам. И что дальше?
— Потом он сказал: «Помните, что он сделал для вас в Бо-де-Провансе». Но я понятия не имею, о ком шла речь и что это вообще такое — Бо-де-Прованс.
Петер кивнул, мысленно благословляя Никки. — Зато я знаю, Маттейс. Тебе об этом думать не надо.
— После этого он потребовал соединить его с кем-то, но ему отказали. Тогда он спросил, уж не собираются ли они перебить всех этих двести человек по очереди, и поинтересовался, что на это скажут американцы.
— Он упоминал Салахуддин?
— Нет.
— Отель Алькадра?
— Нет.
— И ты не знаешь, кто эти двести человек?
— Нет. — Маттейс глубоко вздохнул. — И еще кое-что, о чем я хотел сказать раньше. Я видел Никки Ландсаат в офисе «М-Консалт».
Все-таки разглядел. Петер кивнул: — Забудь про Никки Ландсаат. Ты кому-нибудь говорил об этом, Маттейс?
— Конечно нет, за кого ты меня принимаешь? Но кто вообще такой этот Марк де Вирес?
— Настоящий дьявол, Маттейс, уж поверь мне. И держись от него и от Томаса как можно дальше! Оставайся в офисе, завтра увидимся.
Петер просмотрел все газетные статьи о Салахуддине в сети и нашел то, что искал. Новости были тревожными. У Марка де Виреса были все основания опасаться за жизнь своего брата.
Откинувшись на спинку кресла, он смотрел на прилегающую к собору площадь, заполненную людьми, спешащими с работы домой. Затем бросил взгляд на часы, принял решение и достал с полки над столом небольшую книгу — справочник «Главные представительства дипломатической службы». Потребовалось всего мгновение, чтобы найти телефон американского посольства в Гааге. Пробежав глазами список сотрудников посольства, он остановил выбор на полковнике Ронни Льюисе из ВВС США. Напротив его имени стояла аббревиатура ODC — сотрудник отдела оборонного сотрудничества.
Он набрал номер.
— Соедините меня с полковником Ронни Льюисом, пожалуйста, — попросил он секретаря.
— Полковника Льюиса сейчас нет на месте. Что-нибудь передать?
Петер снова заглянул в список. Джон Залевски, DEA. «Наверное, это означает военный атташе?» — подумал он.
— А Джон Залевски на месте?
— К сожалению, нет. По какому вы вопросу?
— Я бы хотел получить информацию о Констанде де Вере. Полагаю, он находится в заложниках в отеле «Алькадра» в Салахуддине, Ирак.
На том конце провода на мгновение повисла тишина. — Одну минуту, — ответила секретарь.
Через пару минут послышался щелчок, и девушка вернулась на линию.
— Извините, я не расслышала ваше имя.
— Петер де Бур.
— Господин де Бур. Все сотрудники, занимающиеся вопросами Ближнего Востока, сейчас находятся на совещании. Но если вы можете подъехать в посольство прямо сейчас, мы...
— Я в Харлеме. Могу перезвонить завтра.
В трубке послышался шорох — секретарь с кем-то совещалась.
— В Харлеме! В таком случае вы могли бы встретиться с Рэндольфом Фишером. Он охотно ответит на ваши вопросы, насколько это в его силах. Вас это устроит?
— Да. Мы можем встретиться в Стадс Кафе на Зейлстрат через полчаса. Подойдет?
— Через полчаса? — На эта раз она не успела плотно прижать трубку, и Петер отчетливо услышал, как кто-то в комнате одобрил это время и уже набирал номер по другому аппарату. — Через полчаса? — переспросила она. — Да, отлично. Рэндольф Фишер будет там. Можем мы записать ваш номер телефона на случай, если планы изменятся, господин де Бур?
Петер повесил трубку.
Сидя на своем обычном месте в Стадс Кафе, Петер заметил двоих мужчин, шедших со стороны Киндерхёйссингел по Зейлстрат. Когда они переходили Нассаулан, один из них отстал, чтобы они не заходили в кафе вместе.
Посетителей было немного, поэтому вошедший первым мужчина лет пятидесяти пяти сразу заметил знак Петера и поднял руку в ответ. Он взбежал по ступенькам к его столику с легкостью вчерашнего студента.
Крепкое американское рукопожатие. — Рэндольф Фишер! Вы хотели поговорить со мной, господин де Бур? — Он протянул визитку.
Петер подождал, пока гость не спеша снимет старомодный бушлат и усядется. Под курткой у него оказался твидовый пиджак в бежево-серую клетку. Весь его облик разительно отличался от обывательских представлений об агентах ЦРУ — угрюмых людях в черных костюмах и темных очках.
  
— У одного моего знакомого брат оказался в числе тех двухсот иракцев, работавших на ЦРУ, которые не успели выбраться из Ирака до того, как курды начали резать друг друга.