И она поблагодарила богов (ЛП)

На первых трех снимках были портовые краны и причалы, что мало о чем говорило. Она распаковала следующие три, а потом еще три.
Процесс шел медленно, но вскоре удача улыбнулась ей: уже второй снимок в пятой по счету группе старых файлов заставил ее застыть перед экраном.
На первый взгляд это была обычная группа мужчин, стоявших вплотную друг к другу на фоне живописного пейзажа с мрачной средневековой крепостью, возвышавшейся на скалистом плато подобно висячим садам Семирамиды. Мужчины улыбались теми дежурными улыбками, которые обычно знаменуют успешное завершение переговоров, выгодных для всех участников. Ничего подозрительного. Лишь присмотревшись, она обратила внимание на смуглого мужчину в самом центре этой серой толпы, от одного присутствия которого ей стало не по себе. Он красовался как павлин, и несмотря на неважное разрешение и размытость кадра, ни у кого не возникло бы сомнений, кому принадлежит эта волчья ухмылка. Это был Саддам Хусейн, многолетний президент и диктатор Ирака. Он выглядел весьма самоуверенно в своем черно-белом клетчатом костюме, яркой рубашке и галстуке, который в лучшем случае можно было назвать кошмарным.
  
Мужчина рядом с ним был одет куда изысканнее и тоже не нуждался в представлении, хотя снимок явно был сделан много лет назад. Уже тогда его визитной карточкой были гладко зачесанные назад редкие волосы, высокий рост и простодушный взгляд. Это был Жак Ширак, нынешний президент Франции. Он пожимал руку Саддаму Хусейну так крепко, словно никакие силы ада и гнев небес не могли разорвать это рукопожатие.
Стоявшие позади мужчины были серьезны, но выглядели довольными. Никки провела пальцем по подписи к снимку и покачала головой. То были изящные буквы — замысловатые, переплетенные и совершенно непонятные. Черные и причудливо вьющиеся, каковой может быть только арабская вязь.
«Можно было бы распечатать этот снимок и отправить факсом на какой-нибудь восточный факультет университета, чтобы там перевели подпись и прислали обратно», — подумала она, прикусив губу. А что еще оставалось делать? Дискет в кабинете не было — она проверила это в первую очередь. Она в десятый раз взглянула на часы.
Время поджимало.
Она прищурилась, пытаясь рассмотреть лица пяти мужчин на заднем плане, но при таком крупном зерне и низком качестве это было невозможно. Тогда она увеличила картинку, навела фокус на лица, сделала контраст порезче и попыталась вглядеться снова.
Двое чиновников, неизменные статисты подобных встреч, без сомнения, были арабами. Они улыбались, демонстрируя пышные усы, и походили на благообразных, бледных клонов своего лидера и кумира. Двое других, стоявших по бокам от них, судя по всему, были их французскими коллегами. Хорошо одетые мужчины с волевыми чертами лица, явно стремительно делавшие карьеру.
Она всмотрелась в одного из предполагаемых французов — самого высокого и темноволосого. Его пронзительный взгляд, слегка прищуренные глаза и залысины на висках показались ей смутно знакомыми.
Она долго разглядывала его, пытаясь уловить выражение лица. «Ну же, соберись! — мысленно приказала себе Никки. — Я знаю эти глаза. Или дело в линии лба? Что-то здесь точно есть знакомое, давай вспомним!» Она нетерпеливо притоптывала ногой под столом. Глаза, точно глаза! Она приблизила их так сильно, что они расплылись на крупные квадраты пикселей, а затем снова отдалила изображение в поисках других ориентиров в кадре.
Пятый мужчина из группы на заднем плане держался чуть в стороне, словно не принимал прямого участия во встрече. Он явно был самым старшим из них. Он тоже улыбался, но не той самодовольной или дежурной дипломатической улыбкой, что остальные. Он просто улыбался тепло и искренне, словно этот чудесный день и приятное общество должны были остаться в его памяти как одно из лучших мгновений жизни. За его спиной виднелись деревья, их тронутые багрянцем кроны довершали картину покоя. Его руки были расслабленно опущены, в одной он держал несколько листков бумаги, текст на которых невозможно было бы разобрать даже с помощью самой современной техники.
И тут прямо под его локтем она заметила круглый валун средних размеров, вросший в траву у края дорожки. На этом камне была высечена стрелка, указывающая куда-то за спины мужчин.
Под стрелкой виднелось темное пятно, а при ближайшем рассмотрении — выбитые на камне неразборчивые буквы. Она увеличила этот участок, но пиксели безжалостно раздробили надпись на размытую мозаику. Тогда она выделила область и применила фильтр резкости. Теперь она могла сосчитать буквы, но прочесть их по-прежнему не получалось.
Всего их было шестнадцать.
Тогда она поднялась со стула и отступила на пару шагов от стола. На определенном расстоянии буквы слились в слова, но стали слишком мелкими для чтения. Она осторожно покачалась взад-вперед, выбирая оптимальное расстояние, прищурилась, затем снова расслабила зрение. Улавливая букву за буквой в тот краткий миг между напряжением и расслаблением глаз, она заставила мозг достроить общую картину.
«Citadelle...
...des Baux».
Вот что там было написано.
Она уменьшила картинку, и на экране снова проступили фигуры мужчин. Указательный камень теперь стал размытым, но сомнений больше не оставалось. Теперь она ясно это видела. Там действительно было написано «Citadelle des Baux».
От избытка чувств она даже притопнула ногой.
Да, именно «Citadelle des Baux».
— СМОТРИ! — раздался за ее спиной звонкий детский голосок, от которого Никки вздрогнула. Тонкий голосок Денниса бесцеремонно оборвал ее триумф. — Смотри! Это мой папа! — Его тонкие пальчики ткнулись в экран, оставив на нем целую гирлянду влажных отпечатков.
— Вот этот! — Деннис оставил жирный след прямо между выразительными глазами высокого французского чиновника, не замечая ничего вокруг.
Никки постаралась глубоко и спокойно вдохнуть. — Правда, Деннис?
— Да!
И он без лишних слов умчался обратно в столовую, где снова принялся шуметь перед монитором.
Никки сидела как вкопанная, глядя на жирное пятно на экране и на лицо мужчины под ним. Тот самый человек с волевым взглядом, который показался ей таким знакомым. Густые брови, полная нижняя губа, уверенные глаза. Лицо в точности как у Марка де Виреса — и в то же время совершенно другое. Как же она сразу этого не поняла?
Все оказалось так просто. Это был Констанд, брат Марка и отец Денниса.
Она закрыла файл и посмотрела на его имя. «Baux.jpg». 45 563 КБ. 03.03.1995. Последнее, без сомнения, было датой сканирования снимка, поскольку само событие произошло гораздо раньше.
Она снова открыла файл.
Зацепок по времени было немного, но судя по одежде — особенно по галстуку Саддама Хусейна и старомодному фасону брюк с заниженной талией брюк у пожилого мужчины, которая смотрелась весьма нелепо для человека его возраста здесь, в девяностых годах, снимку было не меньше двадцати лет. Она пришла к выводу, что он сделан где-то в середине семидесятых.
Что касается места действия, то, судя по надписи на камне, встреча происходила во Франции или, по крайней мере, в какой-то франкоязычной стране.
Она вгляделась в живописную цветущую долину, простиравшуюся на заднем плане.
Выходит, перед ней было свидетельство встречи на высшем уровне на французской земле, в местности под названием Бо, над плодородной долиной которой возвышался средневековый замок. Встреча более молодых Саддама Хусейна и Жака Ширака. По всей видимости.
— Деннис, ты как? — крикнула она, но мальчик услышал ее только с третьего раза и пробормотал что-то утвердительное. Она вернулась на рабочий стол и попыталась войти в интернет, но безуспешно: требовался пароль.
  
«Придется подождать, пока вернусь домой», — подумала она, но тут в голове у нее зашевелилось смутное сомнение. Мелкое несоответствие, которое мешало выстроить логическую цепочку. Одно-единственное слово выбивалось из общего ряда — «встреча на высшем уровне». Именно так она подумала. Но была ли это действительно встреча на высшем уровне? Занимали ли Ширак и Хусейн ключевые государственные посты двадцать лет назад?