И она поблагодарила богов (ЛП)

— У нас нет этих двухсот человек, если ты об этом. Но твой брат с женой у нас. Разве этого мало?
Трубку повесили прежде, чем де Вирес успел что-то возразить.
Он несколько секунд приходил в себя.
Когда он развернул кресло, бледный человечек все так же безучастно смотрел в окно. Он ничего не услышал.
  
Глава 27
 
Деннис был милым мальчиком. Очень смышленым, постоянно требовавшим внимания и совершенно непостоянным.
  
Стоило Никки переступить порог дома, как он тут же выпустил руку прежней няни и преданно прильнул к новой гостье. — Пойдем, покажу! — крикнул он, увлекая ее за собой вверх по лестнице. — В подвале у нас куча комнат! — сообщил он мгновение спустя и потащил ее уже в обратную сторону.
Когда час спустя Ингрид стояла в прихожей с чемоданом в руках, готовая уйти, Никки успела переговорить с ней в общей сложности меньше минуты.
Деннис забыл о ней в ту же секунду, как за ней закрылась дверь.
Дом, по которому Деннис водил ее, оказался на редкость респектабельным и во всех смыслах просторным. Дорогая мебель и пестрые сувениры со всех уголков света. Везде царил идеальный порядок, ни пылинки. Старинный делфтский фарфор на стенах висел строго по линеечке, а ковролин на втором этаже был таким пушистым, что в нем утопали ноги. Все документы были аккуратно подшиты в папки, одежда висела на вешалках или лежала на полках со скрупулезно отглаженными сгибами. В воздухе пахло озоном.
Потрясающе. Лишь однажды в жизни она видела нечто подобное. Это случилось, когда она по настоянию матери, пересилив себя, отправилась на окраину города в гости к одному из своих сокурсников — в лучших отглаженных брюках и туфлях на плоской подошве. В тот хмурый ноябрьский день она, как и любой на ее месте, надеялась немного повеселиться.
Ей открыла женщина в темной юбке и фартуке. Свет в холле был мягким, золотистым, хрустальные рамы зеркал искрились. Женщина вежливо указала ей на тяжелую дверь, а сама пошла открывать кому-то входную дверь.
Никки отчетливо слышала уверенные голоса новоприбывших, пока снимала пальто, и вдруг поняла, что ее вывели в кухню.
Она тихо ушла домой. Прошла через кварталы вилл в узкие переулки, мимо проституток и шумной квартиры семейства Диди Иссы, где вместо стен висели изъеденные молью ковры. Поднялась в свою крошечную каморку, где ее туфли на плоской подошве и отглаженные брюки выглядели более чем уместно.
Позже никто из ее группы даже не поинтересовался, почему она так и не пришла на праздник. Вот о чем она думала сейчас в доме Марка де Виреса. Воспоминание об обиде и одиночестве. Она посмотрела на мальчика — он тоже знал, что такое одиночество, это читалось в его не по-детски внимательном взгляде. — А когда вернется твоя мама, Деннис? — спросила она.
Он только рассмеялся.
Тогда она спросила, живет ли его мама в этом доме.
Гримаса на его лице означала «нет».
— К твоему папе приходит женщина убираться? — попыталась она зайти с другой стороны.
Он покачал головой и весело посмотрел ей в глаза, с нетерпением ожидая следующего вопроса.
Она спросила про его семью, но отвечать на это он не захотел. Марк де Вирес был его дядей — вот, пожалуй, и все, что ей удалось из него вытянуть. Что ж, дом должен был рассказать о себе сам.
— А когда ты спишь днем? — спросила она, щурясь на увертки малыша. Точно так же в детстве вел себя ее младший брат Хенк. Вечно норовил улизнуть. От уроков, от похода в магазин, от дневного сна. Полно жизни и озорства. Вечно в движении, и всегда готов улыбнуться.
Как же давно это было.
— Пойдем, — сказала она. — Покажи, где работает твой дядя.
— А зачем? — Его глаза загорелись любопытством, но он заупрямился.
«Он всего лишь ребенок, но все равно будь осторожнее. Не дави! — предостерегла она себя. — У тебя полно времени, Никки».
На следующее утро она оделась попроще.
Марк де Вирес впустил ее в дом, окинув блузку и холщовые брюки оценивающим взглядом, в котором сквозило легкое разочарование. Он дал ей несколько коротких указаний и оставил наедине с мальчиком.
На этот раз Никки подготовилась. — Давай играть в прятки, Деннис! — предложила она. Мальчик закричал от восторга, чмокнул ее в щеку, нетерпеливо притопнул на месте и испарился прежде, чем она успела досчитать до десяти. Столько энергии! Она слегка ошеломленно прикоснулась пальцами к губам, вспоминая детскую ласку.
Сверху раздавался громкий топот и хихиканье Денниса. — Я иду искать! — крикнула она и тихонько проскользнула в противоположную сторону, в соседний кабинет.
В отличие от остальной обстановки домашнего кабинета, компьютер Марка де Виреса выглядел так, словно его давно пора выбросить. Пожелтевший, поцарапанный, с вмятинами на корпусе типа мини-тауэр, который примостился на полу под столом. Ни одна приличная фирма к нему явно и близко не подходила.
Она включила его, ожидая услышать натужный гул процессора 386-й серии ...и увидеть черно-белую картинку, загружаемую допотопным процессором. Но к ее удивлению, жесткий диск зажужжал тихо и плавно, и на экране быстрее, чем она когда-либо видела, раскинулась яркая россыпь значков. Она отступила на шаг, недоумевая. Зачем было прятать это чудо современной техники в такой потрепанный корпус?
— Да иду я, иду! — откликнулась она, когда сверху послышался унылый голосок приунывшего Денниса. Она выключила монитор, но сам компьютер оставила работать.
Она нашла его под столом: мальчик сидел, засунув ноги в плетеную корзину — место было примитивным, и Никки решила спрятаться туда же, когда настала ее очередь.
Он нашел ее меньше чем за минуту.
Так продолжалось какое-то время. Всякий раз, найдя Денниса, она пряталась туда же, где сидел он, и эта бесхитростная игра невероятно его забавляла. Сам же он прятался со всем старанием, и если бы не его восторженные вскрики время от времени, она бы ни за что не догадалась, где его искать.
По ходу игры ей удавалось подолгу сидеть у компьютера. Время от времени она громко топала ногами, делая вид, будто ходит по комнатам, и картинно вздыхала, сетуя вслух, как же здорово малыш умеет прятаться.
Последнее неизменно вызывало приглушенный детский смех из какого-нибудь угла.
Поскольку восторгу мальчика не было предела, она позволяла ему сидеть в укрытиях все дольше и дольше, и благодаря этому могла беспрепятственно проникать все глубже и глубже в электронные архивы компьютера в надежде отыскать сведения, которые выдали бы слабые места в жизни и делах Марка де Виреса.
Если не считать одного типичного компьютерного гика из ее группы в бизнес-школе, который еще в подростковом возрасте решил провести остаток дней в неоновом свечении мониторов, Никки, без сомнения, понимала саму суть компьютеров лучше всех на курсе.
Она это знала. Она могла раскопать любые секреты на жестком диске и с легкостью переходить из одной программы в другую. Она виртуозно ориентировалась в дереве папок проводника и сравнивала файлы.
Но на этот раз ничего не помогало.
Даже браузер не дал никаких зацепок: все временные файлы и закладки были стерты.
Она открыла «Навигатор» [47] в поисках финансовых отчетов, но там было пусто. Текстовые редакторы и базы данных тоже практически не содержали файлов.
Домашний компьютер Марка де Виреса представлял собой высокотехнологичную пустыню.
В замешательстве она огляделась. Полистала газетные вырезки на столе, обратила внимание на подчеркнутые строчки, но не нашла в них никакой логической связи. Повернувшись к книжным полкам, она вытащила пару папок-регистраторов и бегло просмотрела их, даже не раскрывая зажимов.
  
Там было все что угодно, кроме личных сведений. Синие папки были посвящены экономике и оценке активов. Желтые — налоговому законодательству в таких офшорных раях, как Лихтенштейн, Каймановы острова и Джерси.
В красных папках хранились систематизированные вырезки о властных структурах и политической обстановке во многих развивающихся странах. В зеленых — циркуляры об организационно-правовых формах компаний в Голландии, Англии и Франции.