И она поблагодарила богов (ЛП)

Значит, де Вирес не блефовал — по крайней мере, в этом Петер теперь убедился. — Делай что хочешь, — ответил Петер.
Они долго буравили друг друга взглядами, как два кота, оспаривающие благосклонность одной кошки. Вдруг Петер почувствовал легкое дуновение сквозняка у щиколоток — это сзади бесшумно вырос Рахман.
Де Вирес бросил ледяной взгляд на иракца, а затем повернулся к Петеру. — Ты не против, если Рахман тебя обыщет? — Такие вопросы не предполагают ответа, да и Рахман уже стоял наготове. Петер поднял руки, позволяя опытным пальцам прощупать карманы его костюма.
  
— Только это, — сказал Рахман, показывая мобильный телефон Петера.
— Прости, Петер. На время нашего разговора Рахман отнесет твой симпатичный «Эрикссон» в приемную. Мы тут немного параноики насчет прослушки, сам понимаешь. А прослушивать можно и при выключенном телефоне, уж нам ли этого не знать.
Петер нахмурился. Слава богу, мобильник не мог выдать ничего лишнего. В его деле важные номера держали в голове, и функцию телефонной книги он давно отключил. Разве что в пин-коде он иногда сомневался, но на всякий случай записал его с внутренней стороны крышки.
Петер подошел к огромному переплету окна, откуда просматривалась и площадь, и каждое движение мужчин в кабинете. — Твой человек так и не вернулся из Копенгагена, Рахман, — произнес он, глядя на машины, пересекающие площадь Дам. Движение на дорогах уже шло на спад. — Так что не жди его раньше чем через час.
Иракец переглянулся с де Виресом, между ними разыгралась безмолвная сцена борьбы за власть и взаимного недоверия. Их взаимная ненависть обрела четкие очертания. Это была старая добрая игра: выиграть раунд, не отправляя соперника в нокаут.
— Зато как удачно, что ты сам смог подменить его и проследить за мной от Схипхола, — добавил Петер.
Замечание задело за живое. Рахман шагнул вперед, замер посреди комнаты, но тут же вернулся к своей привычной роли. Он стерпел разоблачение со своим обычным молчаливым и стоическим спокойствием, как и подобает человеку, за чьей спиной стоит колоссальная машина насилия и беспощадности.
— Рахман делает лишь то, о чем его просят. — Де Вирес отхлебнул чаю, но Петера было не обмануть. Темнокожему иракцу было над чем задуматься. Рахман следил за ним по собственной инициативе. Он был мечом де Виреса, но в то же время и его ахиллесовой пятой.
Де Вирес завертел в пальцах маленькую бутылочку, глядя на Петера так, словно хотел показать, что видит насквозь его зарождающийся бунт и скрытую уверенность. — Как я уже говорил, я против того, чтобы ты втягивал свою фирму в наше общее дело. — Он бросил на стол стопку бумаг. — Я больше не желаю видеть подобных вопросов, тебе ясно?
Петер взглянул на стопку. На душе стало паршиво, хотя пришлось признать поражение. Перед ним лежали копии меморандумов, которые он сегодня утром раздал своим самым надежным сотрудникам. Сверху лежал лист Томаса Клейна. Петер попытался сосчитать, сколько бумаг под ним. Не меньше четырех.
— Хорошо, — сказал он. — Я понял. Больше я своих людей не привлекаю. — Да и зачем, если он уже выяснил то, что хотел? Судя по всему, его предали все шестеро. Участие Томаса Клейна и Хермана ван дер Хаута еще можно было объяснить. Они всегда были близки, к тому же Херман был законченным анархистом. Азарт манил его как водоворот, да и жена у него была образцовой потребительницей. Если кому и приходилось крутиться как белке в колесе, чтобы поспевать за аппетитами супруги, так это Ван дер Хауту. Нет, их участие его не удивляло.
Но остальные четверо? Ханс Блок, этот мелкий бухгалтерский педант, получавший любые прибавки к жалованью, о каких только просил. Или Карин ван Дам, которой он оплатил обучение на инженера, которую утешал, когда ее бросил муж, и закрывал глаза на полную ее профнепригодность в административных делах.
Роб Слоотс и Магда?
Особенно последнее имя снова резануло слух.
Но почему?
— Вернемся к прессе. Мы можем обсудить это сейчас? — Де Вирес отпустил свою крошечную бутылочку, а Рахман вышел из кабинета, крепко сжимая в руке мобильный телефон.
Де Вирес даже не удостоил Рахмана взглядом.
Петер усмехнулся. Возникшая между ними пустота манила. Прекрасный плацдарм для будущей битвы.
Под пристальным, впившимся в него взглядом де Виреса Петер в общих чертах изложил то, что раскопал датский журналист.
Де Вирес подвел итог: — Значит, «Кью-Петрол» в Дании лезет из кожи вон, чтобы повысить качество своих продуктов, и это дает нам шанс нанести им сокрушительный удар. Но заденет ли это их по-настоящему? Ты уверен, что удар окажется достаточно сильным?
Петер кивнул с самым серьезным видом. — Мы заразим их продукты, — сказал он, хотя на самом деле не собирался этого делать. До этого ни в коем случае нельзя было доводить. — Без лишнего шума, — продолжил он. — То тут товар, то там, совершенно хаотично. Пресса обожает любые истории, подрывающие доверие к крупным брендам. Это отличный материал. Для первых полос!
— Заразим?
— Ну да, например, стафилококком, откуда мне знать? Заразим продукты на центральном складе или, что еще лучше, где-нибудь при транспортировке. Можно провернуть это и прямо в магазине — помнится, так уже делали с израильскими апельсинами. Либо пусть просто какой-нибудь «случайный покупатель»... — Петер изобразил пальцами кавычки в воздухе. — ...проткнет упаковку шприцем.
Де Вирес отреагировал вполне предсказуемо. — И кто этим займется? — спросил он. Он уловил суть плана, но, видимо, не видел всей перспективы.
Петер, который был на голову выше своего мучителя, придвинул стул вплотную к столу де Виреса, заставив того смотреть на себя снизу вверх. — Сначала Дания, — прошептал Петер. — Затем остальная Скандинавия, Северная Европа и Юг. Классический эффект домино.
Де Вирес посмотрел на него со скепсисом. — Стафилококк! Им можно заразить сыр или мясо, а вот с остальными продуктами намучаешься. В консервы или заморозку шприцем ведь просто так не ткнешь? К тому же, если заразить какой-то конкретный продукт на производстве, сеть просто тут же откажется от этого поставщика, и мы вернемся к тому, с чего начали. Значит, надо заражать прямо в магазинах и без разбору, а этот метод долгий и ненадежный. Конечно, так можно без труда обрушить какую-нибудь сеть фастфуда вроде «Макдоналдса» или «Бургер Кинга», по крайней мере на время. — Он пытливо взглянул на Петера. — Но будет ли это так же просто с «Кью-Петрол», даже если момент выбран удачно? Сомневаюсь. Да и вдруг этот пресс-релиз — просто утка? Ведь твой план сработает только в том случае, если они действительно сделают ставку на безупречную свежесть продуктов. — Он встретил взгляд Петера глазами, способными видеть насквозь чужие мечты и кошмары, всегда готовыми претворить их в жизнь.
«Он никогда от меня не отстанет», — подумал Петер, чувствуя, как этот кошмар обретает очертания. — Возможно, метод и ненадежный, — произнес он. — Но не плевать ли на это твоим нанимателям? Разве им не нужен просто работающий план? Они ведь торопятся, верно? Так не все ли им равно, если одного-двух исполнителей поймают на горячем, лишь бы они помалкивали о том, кто им заплатил? Может, для дела даже лучше, если кто-то из них попадется. Разве это не заставит обывателей обходить заправки «Кью-Петрол» стороной? И если уж начистоту, разве биологическая война не вполне в духе «Мухабарата», или я ошибаюсь? — Он подался вперед. — Рахман слышит, о чем мы говорим?
Де Вирес не ответил, но тут же отстранился, встал и распахнул дверь. — Рахман! Зайди сюда! — Он указал на стул, и Рахман сел. — У де Бура готов план действий, — произнес он, постукивая пальцами по столу, где лежали меморандумы Петера.
  
Во взгляде, который де Вирес бросил на Петера, скрывалось торжество. Он снова повернулся к Рахману: — Как ты знаешь, Петер де Бур сегодня утром задал несколько вопросов руководителю своего аналитического отдела Ван дер Хауту. Возможно, ты сможешь ответить на них, Рахман?
Рахман взял лист бумаги, послушно прочитал и положил обратно.