И она поблагодарила богов (ЛП)

Предложенная цена акций должна была соблазнить большинство из них.
До этого момента «Кристи» должна была сделать индонезийскому директору предложение, которое позволит ему до конца дней наслаждаться жизнью в объятиях длинноногой охотницы за богатством с иссиня-черными прямыми волосами. В этом и заключалась суть дела.
Петер откинулся назад и уставился на трубящих ангелов органа под долгий глубокий диссонанс. Звуки с грохотом вырывались из труб. И когда аккорды слились воедино под ускоряющийся ритм басовых педалей, ему в голову пришла безумная, но интригующая мысль.
  
Если руководители отделов не могут предложить сотрудника на эту роль, значит, пришло время для экспериментов.
Представив ошеломленное лицо Магды Баккер, Петер тихо рассмеялся. Он вообразил, как оба Ринуса встают за ее спиной с кислыми минами, пока Томас Клейн выражает свой скептицизм.
Прошли годы с тех пор, как Петеру в голову приходили столь иррациональные мысли, и решение созрело после недолгих раздумий.
Он отправит самую острую на язык девицу в фирме, свое новейшее приобретение, туда, откуда она приехала. Он назначит Никки Ландсаат той, кто первым классом отправится в трущобы Джакарты и обратно за счет компании. Если она справится с задачей, Баккер и компании придется смириться с тем, что в фирме появился новый колоритный сотрудник на постоянной основе. Если же провалится — он избавит себя от лишних домыслов. Тогда Робу Слоотсу придется самому таскать каштаны из огня, полет не полет. Ему останется только подчиниться.
Петер выпрямился на скамье, не желая стирать улыбку с лица. Он кивнул супружеской паре с маленьким мальчиком, которые сели рядом с ним. Органист нагнетал тревогу, подгоняя звуки все выше и выше к полной разрядке, и вдруг в одно мгновение все затихло где-то под сводами собора.
Так вовремя и так драматично.
Петер отправит индонезийку обратно в Индонезию, чтобы договариваться с индонезийцем. Схожую сметливую молодую особу, которая не видела особой разницы между возможным и невозможным. Газель с острым языком.
Петер почувствовал тепло на щеках и рассмеялся. Будет забавно посмотреть, оценит ли индонезийский субподрядчик «Каказ» новость о том, что средний возраст голливудских актрис вырос аж на девять лет с 1920 года по сегодняшний день.
  
Глава 11
 
В то же самое утро в одном из маленьких домиков, чей похожий на корму корабля фронтон выходил на спокойные воды канала Лаурирграхт, царил полный переполох. За зелеными окнами владелец и один из основателей почтенной брокерской фирмы «Хёйзер и Потс» Лауренс Потс принял звонок от одного из своих ключевых клиентов, от которого у него едва не остановилось сердце. Клиент не сердился, но говорил предельно серьезно.
Потс, к сожалению, понял всё слишком хорошо.
Впервые кто-то посмел произнести слово «растрата» в связи с «Хёйзер и Потс».
Потс пообещал разобраться в деле и тут же позвонил своему врачу, чтобы тот выписал и прислал необходимые лекарства, после чего сел перед панелью компьютерных мониторов.
После нескольких быстрых поисков в файлах улики выстроились в обвинительную картину.
Потс осторожно откинулся на спинку кресла и стал ждать, пока в кабинет принесут лекарство.
За пару минут до того, как собрались остальные старшие и младшие партнеры и маклеры, он сообщил Рину тен Хагену о случившемся.
Атмосфера в продолговатом кабинете была взбудораженной, все смотрели на Потса, который опирался на стул с высокой спинкой.
— Да, к сожалению, так оно и есть. — Он обвел взглядом коллег; Рин тен Хаген сидел съежившись. — И вот так разрушаются почти сорок лет престижа и привычного уклада жизни. И что мы теперь можем сделать? Будет ли толк, если Рина тен Хагена отправят за решетку гнить в тюрьме?
Рин осторожно огляделся. Все смотрели на Потса.
Потс вздохнул. — Поможет ли делу попытка оправдаться тем, что один из наших доверенных сотрудников был не в своем уме — попросту сошел с ума? Спасло бы нашу репутацию то, если бы молодой Рин тен Хаген покончил с собой?
Сидящие вокруг повернулись и посмотрели на Рина. На их осуждающих лицах читался явный призыв к действию. Это была не шутка. Рин невольно схватился за горло.
Потс покачал головой. — Если бы все было так просто. — Он отвернулся и теперь стоял спиной к собравшимся. — Как вы могли пойти на это, Рин тен Хаген?
Рин попытался выдавить улыбку, чувствуя, как кровь отливает от лица. Это происходило с ним уже второй раз за утро. — Мне нужны были деньги, — после некоторого раздумья ответил он.
— Я спрашиваю не «почему». Я спросил «как», — прошипел старик.
— Как? — Рин напряг мозги до предела. — Как? Ну, ничего особенного, все вышло само собой. Я не знаю, что на меня нашло. Словно бес попутал, когда я заметил, что определенные акции могут резко вырасти в цене за короткий промежуток времени.
— Клиенты нередко доверяют нам тайны, влияющие на курс акций, Рин тен Хаген, но это ведь не дает нам права использовать такую инсайдерскую информацию, не так ли? Что произошло дальше?
— Ну, потом я вспомнил, что другой наш клиент оставил у нас на хранении крупный пакет именно этих акций.
— Да, компания «М’Консалт». И?..
— Ну, я их и продал. Мне ведь подсказали, что через несколько дней я смогу выкупить их обратно по гораздо более низкому курсу.
— И тогда акции вернулись бы на счет депо, верно?
— Ну да.
— А разницу вы собирались оставить себе.
— Ну, в общем…
— Но курс не упал, ведь так?
— Нет.
— И вы забрали все деньги, верно?
— Да, но я не планировал так делать. Я просто хотел одолжить их на несколько дней.
— На несколько дней?
— Э-э, да. Ну или на пару недель, может быть.
— Или на пару недель? — Потс повернулся к собранию. Его пепельное лицо изменилось в цвете и словно расплылось сине-черным пятном. — Речь идет о трехстах тысячах гульденов! Об акциях, которые после продажи выросли еще на 350 пунктов. О конфиденциальной информации, о доверенных средствах и, самое главное... — Он замолчал и проглотил маленькую зеленую таблетку, которая лежала на краю стола. Спустя мгновение к его лицу вернулся привычный болезненный оттенок. Когда он снова поднял глаза, его голос звучал тише. — И, наконец, речь идет о краже у одного из наших лучших клиентов.
Коллеги вокруг согласно закивали.
Рин с той самой секунды, как его вызвали, понял, что его дни в «Хёйзер и Потс» сочтены, — да и вообще в любой конторе, зарабатывающей на жизнь честным брокерским делом. Отныне лучшим сценарием его будущего было вечное изгнание с вершин финансового мира и, возможно, место мошенника у какого-нибудь подпольного менялы. Однако куда более вероятным казалось то, что тюремное ведомство на какое-то время возьмет его на содержание.
Рин был потрясен. Он потеряет всё. Пастельные тона ниш в роскошных гостиных, залитые солнцем окна, ковры, на которые его гостьи рано или поздно так уютно ложились. Все это сменялось сыростью тюремной камеры. Жалкий обмен. Только теперь до него дошла вся серьезность его положения.
Лица Потса и коллег окаменели, в кабинете повисла оглушительная тишина. Он опустил глаза. Может, ему и впрямь стоило подумать о предложенном самоубийстве?
Потс говорил очень медленно, глядя на каждого по очереди: — Теперь я хочу дать тем из вас, кто еще способен на это, возможность попрощаться с Рином тен Хагеном перед тем, как вы покинете этот кабинет. — Лауренс Потс скрестил руки на своем колышущемся животе и смотрел, как маклеры встают со своих мест.
Рин не смел поднять глаз. Лишь когда за последним сотрудником закрылась дверь, он перевел дух. Ни один человек не воспользовался предложением. В комнате остались только Хёйзер и сам Потс, и они не произносили ни слова.
  
Рин насупился и попытался представить, как будут развиваться события дальше. Через пару секунд он сдался. Выбор был крайне скуден.
— И что теперь? — спросил он наконец, просто чтобы покончить с этим.