Ленты и ножи

Под окнами продолжала бесноваться толпа.
– Ей плевать на убитых, она ни в чем не раскаивается, – презрительно поморщился охранник и покачал головой.
Все вокруг были убеждены, что знают, что творится в голове у задержанной. Но Марк привык во всем разбираться сам, а потом уже делать выводы.
– Иначе бы она сразу заговорила, – добавил мужчина.
– Не все всегда так просто, как кажется, – заметил Новак, пожав плечами.
  
– Хочет, чтобы ее признали невменяемой, – со знанием дела сказал тот. – Какой нормальный человек захочет стать невестой маньяка?
Марк вспомнил слова Касии о том, что газетчики дали девушке прозвище Невеста дьявола. Было еще Кровавая невеста. Даже и не знаешь, что хуже. Интерес прессы к Зелиньской иссякнет еще не скоро, поэтому, когда дело дойдет до судебного процесса, можно ожидать новых мерзких прозвищ.
– Думаю, мне нужно для начала ее увидеть, – сказал Новак, понизив голос.
– О, если ангел смерти и существует, то выглядит он точно как эта девица, – заговорщически прошептал охранник и усмехнулся.
Что бы это ни значило, Марк собирался сделать свои собственные выводы.
– Прошу, – тот открыл ему дверь.
В ту же секунду психотерапевт заметил, как фигура на постели вздрогнула от лязга замков на двери. И сжалась в комок. Девушка даже не повернулась, чтобы посмотреть, кто вошел. Лишь крепче обняла свои колени руками и зажмурилась, словно пытаясь переждать опасность.
– Спасибо, останьтесь снаружи, – сказал Новак охраннику, который собирался встать в дверях. – Я справлюсь.
– Но… – пробовал возмутиться тот.
– Помощь не потребуется, – жестко произнес Марк.
Обведя его недовольным взглядом, охранник вышел и закрыл за собой дверь. В палате с небольшим зарешеченным окном под потолком воцарилась тишина. Психотерапевт внимательно оглядел помещение: кровать, тумбочка, небольшое кресло. Больше ничего. Девушка сидела на постели, прислонившись к стене и обняв ноги. Она прятала лицо в коленях, низко склонив голову, словно защищаясь.
– Здравствуйте, – обратился он к ней на польском.
Зелиньская еще крепче вцепилась в ноги. Ее пальцы побелели.
– Меня зовут Марк, – представился психотерапевт, – я здесь, чтобы побеседовать с вами. Позвольте, я присяду?
Она не ответила. Он слышал, как тяжело девушка дышит. Выждал немного и медленно опустился в кресло напротив нее. Теперь, когда их глаза были на одном уровне, ей должно было стать немного спокойнее.
– Я – психотерапевт, – объяснил Марк. – Я не буду осуждать или запугивать вас. Моя задача – помочь вам.
Он давно не говорил по-польски, поэтому слова с трудом складывались в предложения. С тех пор как мать умерла, ему не с кем было практиковаться. Но, похоже, девушка понимала: она осторожно приподняла голову и посмотрела на него.
И было в ее взгляде что-то такое… черт, у него даже пересохло в горле. Глаза у девчонки были нежно-голубого оттенка, который можно было встретить лишь в водах Балтики. Они то отливали теплой синевой, то окрашивались в нежно-зеленый. И блестели, словно она вот-вот расплачется. Бездонные, прозрачно-голубые, большие глаза в обрамлении длинных светлых ресниц.
Ух ты.
Его сердце больно толкнулось в ребра. Он готов был поклясться, что видит перед собой падшего ангела. Некогда невинного, а теперь изгнанного с небес за непослушание.
Мара Зелиньская была еще красивее, чем на фотографиях в прессе: фарфоровая кожа, кукольное лицо, окаймленное длинными, волнистыми светлыми волосами, тонкие руки и ноги. Новак смотрел на нее, боясь даже моргнуть, – вдруг за ее спиной померещатся крылья.
– Как… э… – ему пришлось прочистить горло, – как мне вас лучше называть: Марыля или Мара?
Что-то такое блеснуло в ее взгляде: то ли испуг, то ли раздражение. Марк и не понял, но это точно была реакция.
– Мара? – переспросил он.
Теперь она смотрела на него во все глаза. С интересом изучала его лицо, но отвечать не спешила.
– Хорошо, – Марк кивнул. – Давайте помолчим вместе.
Девушка шумно выдохнула, словно соглашаясь. А затем перевела взгляд на дверь, за которой стоял охранник. Его силуэт виднелся в дверном окошке. Новак заметил, как дернулся уголок ее губ. Она явно воспринимала здешний персонал и приставленную к ней полицейскую охрану как угрозу.
– Если вы хотите, мы можем выйти, прогуляться в холле, – сказал Новак. – Мы будем только вдвоем, они не пойдут за нами.
Мара поджала губы. Она ему не верила.
Он тепло улыбнулся.
– Я вижу, что вы чего-то боитесь. Но мне вы можете доверять. Честно.
Она так тяжело вдохнула, словно ей было больно это делать, а затем резко выдохнула. Ее пальцы медленно разжались, но челюсти оставались стиснутыми. А в глазах сквозило такое отчаяние, словно девушка расходовала последние силы на то, чтобы оставаться в сознании.
– Я могу попросить его свалить к чертовой матери и не отсвечивать, если он вас так напрягает, – сказал Марк, кивнув в сторону двери.
Ее зрачки расширились, губы дрогнули. Она определенно реагировала. Едва заметно качнула головой, а затем отвернула взгляд к окну.
Отлично. Это уже что-то.
Они сидели в полной тишине не менее пятнадцати минут, пока девушка не решила сменить позу. Слегка вытянула ноги, расслабила руки, и вот тут Новак заметил то, чего не было в отчетах, которые ему присылали. Из-под пижамной сорочки мелькнули ее запястья – изувеченные шрамами и в некоторых местах сильно обожженные.
Намеренно ли коллеги скрыли эти детали или специально, оставалось только гадать. А сейчас он был поражен увиденным. И, судя по тому, как дернулась Мара, натянув рукава на пальцы, она перехватила его взгляд и уловила его потрясение.
Что же пережила эта девушка? Новак был заинтригован. Похоже, все было не столь однозначно, сколь представлялось полицией и прессой. Теперь Марку хотелось знать больше.
– Хорошо. Мы поговорим, когда вы будете готовы, – произнес он и поднялся с кресла. – Рад был познакомиться.
Марк сделал несколько шагов по направлению к двери, и тут послышался ее дрожащий голос:
– Пообещайте, что он меня не найдет.
Она произнесла это по-русски. С легким акцентом.
Марк обернулся. Внимательно посмотрел в ее глаза. Девушка выглядела не на шутку испуганной.
– Здесь вам ничто не угрожает, – серьезно сказал он.
– Я буду говорить с вами, – решительно, но тихо прошептала она.
– Хорошо. Я приду завтра, – ответил Марк и улыбнулся.
Покидая ее палату, он ощущал странный трепет в груди. Он обязательно поможет этой девушке. В первую очередь нужно разобраться с тем, что ее пугает. Как бы ни было сложно вспоминать, именно проживание травмирующего прошлого может помочь Маре вернуться к нормальной жизни.
 
Глава 4. Калининград
 
Марк Новак проснулся с жуткой головной болью и первым делом нарушил сразу две рекомендации своего лечащего врача. Первую – не пить кофе на голодный желудок, чтобы не допустить скачков кортизола, и вторую – бросить курить. Сигарета с двойным эспрессо – единственное, чем он мог доставить себе удовольствие.
Он вышел на балкон с чашкой и закурил. Выдохнул дым, сделал глоток горького кофе и вздохнул.
Теперь каждое его утро было похоже на это. Одинокий номер в отеле, смятая постель, головная боль и сигарета. Никаких семейных дел и обязательств. Жена ушла, забрав при разводе недвижимость, пятилетнего сына и весь запас его нервных клеток. Кажется, исчезновение его утренних стояков тоже как-то было связано с ней. А может, с плохими сосудами. Марк точно не знал, но его член в последнее время вяло реагировал даже на фантазии о случайном сексе с незнакомками из бара, и это пугало.
  
Может, бывшая его заколдовала?
Нет, это все чертова усталость. Кто заставлял его вчера сразу с дороги и после посещения лечебницы до двух ночи читать полицейские отчеты и показания свидетелей? Как будто нельзя было это сделать позже. Но после знакомства с Марой Зелиньской Марк больше не мог думать ни о чем другом. Перед внутренним взором так и стояло ее лицо – открытое, перепуганное, нежное. И ее образ никак не вязался с тем, какой эту девушку пытались представить полицейские.