Ты захочешь меня снова (СИ)
Разве в браке люди не принимают друг друга любыми?..
Нет, я не оправдывала себя за то, что запустила свою внешность. Я лишь задавалась вопросом…
Если Васе настолько важно, чтобы я выглядела всегда, как картинка, то что будет дальше?
Жизнь — это ведь не сплошная белая полоса. Я могу заболеть, или попасть в какую-нибудь катастрофу и потерять в итоге не только привлекательную внешность, но и вообще здоровье; я рано или поздно неизбежно постарею, у меня будут морщины, тело потеряет форму и упругость…
И что тогда? Муж от меня отвернется, бросит, найдёт другую?..
Всё, во что мне хотелось верить, когда выходила замуж — это в то, что мы будем вместе в горе и в радости. Что он не отвернется от меня в беде, чтобы ни случилось. Что мы вместе состаримся… И будем любить даже седины и морщины друг друга.
Ведь это и есть любовь?..
А то, что он наговорил мне сегодня, на любовь совсем не походило.
А может, и вся наша совместная жизнь была полна лишь моей любовью, лишь моей заботой.
Что он для меня сделал с тех пор, как я оказалась в декрете? Ничего. В тот период, когда я нуждалась в помощи особенно остро, он думал только о себе.
Максимум — мог немного посидеть с дочерью, когда приходил с работы. В остальном же его жизнь особо не изменилась — работал, по возвращении домой ужинал, смотрел телек, по выходным мог встретиться с друзьями, и главное — спокойно спал по ночам, что для меня стало несбыточной роскошью.
И прежде я не говорила ни слова, потому что он ведь работает, он устаёт, он ради нас старается… а я?.. Я потерплю.
И это было моей огромной ошибкой.
Кто в итоге хоть раз подумал обо мне?..
Я перестала себе принадлежать. Вся моя жизнь теперь была подстроена под ребёнка. Все, что было до Настеньки — казалось каким-то нереальным, будто из другой жизни. Успешная карьера, отпуска на хороших курортах… Всё это — словно мираж, который растаял без следа.
Я любила дочку безумно, я бы за нее умерла, но эта любовь отбирала у меня все силы. Стало казаться, что я, как отдельная личность со своими желаниями и потребностями, вообще перестала существовать.
И это воспринималось всеми, как должное.
Когда встречалась на улице со знакомыми, переписывалась с близкими, все спрашивали о Настеньке и никто не интересовался, каково приходится мне…
Никто не спросил самого банального — как ты, Лия? Ты справляешься?
Я не просила ни у кого помощи, ни на что не жаловалась — во всяком случае, вслух; я просто…
Хотела убедиться, что ещё существую. Жаждала самого банального — хоть кроху внимания к себе.
Что ж, внимание я сегодня получила. Муж, не стесняясь, отметил, что я плохо выгляжу.
А что он сделал для того, чтобы я могла выглядеть хорошо?!
С глухим отчаянием я растёрла лицо. В груди зрело понимание — надо что-то делать. Не знала ещё, что именно, но знала, что дошла до точки.
Дочка незаметно притихла в кроватке, забывшись столь редким спокойным сном, а я, несмотря на накопившуюся усталость и чудовищный недосып, не могла сомкнуть глаз.
Мой разум метался, пытаясь найти хоть какое-то утешение, какой-то выход, какой-то способ сохранить себя…
И не находил.
Слова, которыми в меня плюнул родной муж, пулей застряли в сердце, тревожа и ноя. Наверно, они были справедливы. Несправедливо было другое — то, что он унижал меня, не желая при этом никак облегчить мне жизнь.
Кем я стала в этом браке? Рабыней, прислугой?..
Кусая губы, поднялась и тихо проскользнула в ванную комнату. Вася спал на диване в гостиной, и совсем не тревожился о том, что сильно меня обидел.
Включив свет в ванной, я подошла к зеркалу. Обычно избегала на себя смотреть, зная, в кого превратилась, но теперь с каким-то мазохистским упрямством желала рассмотреть каждый свой недостаток.
Вокруг глаз обозначились морщинки, которых раньше не было.
Волосы жирные, поблекшие — я не всегда успевала даже просто помыть голову. О походе в салон речи не шло и вовсе.
Лицо было бледным, потерявшим краски, отчего становились ещё заметнее тёмные круги под глазами.
Сглотнув, я сбросила халатик.
Заставила себя посмотреть на небольшие растяжки, обозначившиеся на бёдрах — никакие хитрости во время беременности не помогли избежать их появления.
Лишний вес, который никак не удавалось сбросить, добавлял уныния.
Я смотрела на все это и никогда ещё не ощущала себя такой некрасивой, почти уродливой…
И все это потому, что любимый человек смотрел на меня именно так — как на нечто отвратительное. И теперь я сама видела себя в куда худшем свете, чем то было в действительности.
Хотелось завыть, зареветь, застонать…
Но по щеке лишь молча скатилась одинокая слеза.
Я всматривалась в свое отражение ещё какое-то время… а внутри меня копилось что-то тёмное, отчаянное, разрушительное.
Нет, я так и не позволила себе зарыдать.
Занеся кулак, я разбила столь ненавистное мне отражение.
* * *— Лия! Лия, ну ты какого хрена дрыхнешь-то?!
Голос Васи ворвался в мой разум, вытягивая из оков сна. Я с удивлением поняла, что мы с дочкой впервые за долгое время проспали хотя бы три часа без перерыва.
— Что тебе надо? — отозвалась сухо, принимая сидячее положение.
Кинула быстрый взгляд на детскую кроватку — Настенька проснулась тоже.
— Завтрак мне кто приготовит?! — прошипел Вася.
И это вместо извинений.
— Завтрак тебе приготовят твои собственные руки, — отозвалась в том же тоне. — Будь добр, дверь закрой с другой стороны и больше нас будить не смей.
Он опешил.
Конечно, привык, что я подрывалась делать все, что он хочет, стоит только попросить. Любила самозабвенно, глупая идиотка. Хотела заботиться, окружить вниманием, которое он будет ценить, а не искать где-нибудь на стороне. Я саму себя всю сломала ради того, чтобы ему было хорошо. А в итоге только разбаловала, позволила относиться к себе, как к куску дерьма…
— Ты чего, обиделась? — уточнил он, словно бы даже недоуменно.
Захотелось его попросту ударить.
— Дай-ка подумать… ты фактически назвал меня жирной. Не захотел помочь с ребёнком, хотя видел, что я едва на ногах стою. Заявил, что я просто сижу дома и ничего не делаю… Требовал переделать совершенно нормальную картошку, хотя знал, как я устала. Ну что ты! Мне совсем не на что обижаться!
Он тяжело, раздосадованно вздохнул.
— А ты мне сковородку на голову надела! Мало приятного, между прочим, я целый час с волос и кожи масло отмывал! Будем считать, что квиты.
Квиты, как же. Я слишком долго терпела, чтобы так легко все забыть.
А он неловко помялся. Словно неохотно, подошёл ближе, коснулся губами моих волос…
— Ну прости.
Наверно, такой лаской одаривают бездомную собаку, которая не вызывает искренней симпатии, а лишь пренебрежение и жалость.
Стало ещё больнее, ещё обиднее.
— По дороге перекушу где-нибудь, — милостиво сообщил муж. — Кстати, сегодня снова задержусь. Работы много.
Я ничего ему не ответила. Молча смотрела, как он, потрепав по голове дочку в столь же неуклюжей ласке, выходит прочь.
И мне казалось — вместе с ним за порог выходит моя душа.
Глава 3
— Ну как вы тут?
Мама нагрянула в гости в середине дня и притом — совершенно неожиданно. Без звонка, без предупреждения. И я не то чтобы не рада была её видеть, просто…
В последнее время к общению с ней мне приходилось морально подготовиться.
Пока Настенька отвлеклась на бабушку, я устало опустилась на стул. Вроде и поспали сегодня лучше обычного, а я ощущала себя бесконечно разбитой, почти раздавленной.
Мне было плохо настолько, что я отважилась сказать…
— Настя все ещё плохо спит ночью, часто просыпается… я уже не знаю, что с этим делать. Я так устала…
Мама резко повернулась ко мне. Нахмурилась с явным недовольством…
— Так что ты сидишь?! Надо к врачу бежать! Она, поди, у тебя больная!