Ты захочешь меня снова (СИ)

Эта атака всегда работает безотказно.
Помахав коллеге на прощание, я дождалась, когда он сядет в машину и отъедет, а потом… усадила дочку в коляску и просто пошла прочь.
Идёт ли за мной муж — мне уже было неинтересно.
Но он шёл. И не просто шёл — зло и громко топал, явно выказывая этим свое недовольство.
Прежде я всегда первой шла на примирение в наших конфликтах. Не любила недоговоренности, напряжения, дискомфорта. Но прежде я думала, что у нас семья. А оказалось — пшик.
  
И теперь таким же пшиком для меня были его чувства и его мнение. Пусть хоть асфальт своим топотом пробьет — плевать. Я даже была не против, если он вообще провалится под землю.
Тем не менее, до квартиры мы дошли молча. А вот когда за нами закрылась дверь, его прорвало.
— Лия, это свинство! Ты так не считаешь?! — выпалил он, подступая ко мне.
Я окинула его стальным взглядом.
— Убавь тон. Снова Настю напугаешь — спать будешь на улице.
Он с досадой вздохнул. Но заткнуться и не думал. Упрямо продолжил, понизив голос…
— Свинство то, что ты бросила на меня ребёнка и ускакала на встречу с каким-то мужиком!
Он был искренне возмущен. Настолько, что даже не осознавал иронии собственных слов. Зато её оценила я.
Не сдержавшись, я коротко, издевательски хохотнула. Парировала…
— Ой, что-то это мне напоминает. Не находишь?
Он открыл было рот, чтобы, видимо, возразить, но тут же его захлопнул, сообразив, о чем я говорю.
А я продолжила…
— Я ждала тебя дома по вечерам — перманентно уставшая, давно забывшая, что такое сон и нормальное питание… вынужденная в одиночку справляться с ребёнком, которого ты так хотел… Жаль, что всего лишь на словах! Потому что на деле ты предпочёл шляться со своей бывшей, а не проводить время с нами, со своей семьёй! Хотя о какой семье вообще речь? Семья — это я и Настя. Ты здесь — лишний!
Он слушал молча. Недавняя ярость, что искажала его лицо, теперь сменилась чем-то, похожим на…
Сожаление? Боль?
Я не верила ни в то, ни в другое.
Наконец он заговорил… и голос его звучал сдавленно, хрипло.
— Ты права.
Показалось, что я ослышалась. Хотя… он ведь не пояснил, в чем именно я была права.
Может, в том, что он лишний. Может, он сейчас попросту развернётся и уйдёт… насовсем.
От этой мысли почему-то сердце бешено и тревожно замолотилось о ребра. До этого момента мне казалось, что я контролирую ситуацию, что только я решаю, в какой момент прекратить тот фарс, в который скатилась наша семейная жизнь…
Оказалось, я не готова к тому, что меня могут бросить. Бросить его должна была я сама!
И в этот момент он добавил…
— Ты права, я очень виноват. Но Лия! Это же не причина так себя вести… Твою мать, тебя же какой-то посторонний мужик лапал! Как представлю это ваше танго…
Его лицо снова сложилось в гневную гримасу.
Я вдруг поняла, что мне это нравится. Пусть бесится! Что бы ни было тому причиной. Он это все заслужил.
Поэтому ответила ему с издевкой…
— Какой-то посторонний мужик — это ты сам, Вася.
Его челюсти сжались, заставляя скулы сильнее обозначиться на лице.
— Я, вообще-то, твой муж! Мы женаты, если забыла! У нас семья!
Я холодно, жёстко усмехнулась.
— Нет, это ты забыл о том, что мы женаты.
Он подавился собственным вдохом. Сглотнул. Очевидно, понимал — возразить ему снова нечего.
А я добавила…
— Семья у нас, говоришь… Да неужели? А мне, знаешь ли, показалось, что мы просто соседи. Семья ведь тебе ничуть не мешала бегать на свидания с другой бабой!
Я подступила к нему вплотную. Заглянула прямо в глаза. Холодно отчеканила…
— Если ты так и не понял — я буду позволять себе все, что позволял ты. И мне плевать при этом на твои чувства, как тебе было плевать на мои.
Мы были близко.
Очень близко.
Слишком близко.
Так, что в какой-то момент он совсем немного подался вперёд…
И закрыл мой рот поцелуем.
  
Глава 16
 
Это было похоже на ожог.
На удар молнии, который прошиб с головы и до пят.
На ожесточенный бой.
Он сминал мои губы таким злым, отчаянным порывом, что почти причинял этим боль. И, казалось, чем дальше — тем более жадным и ненасытным становился этот поцелуй. Он не ласкал — он буквально пожирал мои губы. Будто очень долго копил в себе это желание, эту жажду прикосновений, потребность в слиянии.
Одна его рука зарылась мне в волосы, вторая — крепче притиснула к себе, впечатывая наши тела друг в друга в уже почти забытой близости…
Именно это движение резко обожгло меня горьким осознанием.
Точно так же он касался этой дряни. Этими же руками, этими же губами. Целовал её, прижимал к себе, желал…
В горле встала тошнота.
— Лия, я так хочу… — выдохнул он мне в губы.
А я с силой его оттолкнула. Не ожидая этого, он покачнулся, автоматически отступил…
На лице его проступила растерянность, почти обида.
А я с презрением выплюнула:
— Меня от тебя тошнит! Не смей меня трогать после того, как трогал её! Ясно? Мне чужие объедки не нужны!
На его лице вновь заиграли желваки. Он, в свою очередь, процедил…
— Если я тебе так противен, на кой хрен мы все ещё живём вместе?
И в этот момент я осознала — а я ведь почти добилась своего.
Он целовал меня. Хотел меня. Тянулся ко мне.
Снова.
И при этом не догадывался, что я все ещё нахожусь рядом именно из мести. Из желания помучить. Причинить боль — ничуть не меньшую, чем он — мне.
Хмыкнув, я парировала, вернув ему его же слова…
— Ну как же зачем? У нас ведь семья!
Он отвёл глаза в сторону. Получать зеркальные отражения своих же фраз и поступков ему явно не нравилось.
Но его теперь никто не спрашивал.
К уже сказанному добавить было больше нечего. Разговор зашёл в тупик, как и наша совместная жизнь.
Тайком сделав вдох, я наклонилась к коляске с дочкой — удивительно, но она умудрилась задремать даже невзирая на наш с мужем спор — и, подхватив Настеньку на руки, понесла её укладывать.
А потом долго смотрела на неё, спящую, и пыталась понять, что будет с нами дальше.
* * *
В следующие пару недель жизнь прочно вошла в новый ритм.
Мы с Васей больше не спорили, даже почти не разговаривали без серьёзной к тому надобности, но при этом он, похоже, смирился с тем, что часть забот о дочери легла теперь на его плечи.
Отправляясь в зал, я закидывала Настеньку ему в офис и самое удивительное, что в какой-то момент поймала себя на том, что мне не страшно оставить её с отцом. Что я почему-то уверена — он справится…
Ведь до сих пор ещё не угробил нашу дочь, оставаясь с ней один на один.
Я не знала, переписывается ли он со своей Машенькой и дальше, встречается ли с ней…
Бывало, он задерживался после работы, но я больше не спрашивала, где он был и с кем.
Я занималась собой — теперь это был мой приоритет.
За последнее время благодаря спорту, танцам и правильному питанию, мне удалось скинуть семь килограммов. Я, впрочем, не обольщалась — знала, что первые килограммы — самые легкие, а вот потом станет гораздо труднее сбросить даже хотя бы один…
Но в любом случае, чувствовала я себя теперь гораздо лучше. Увереннее. И мне нравилось моё собственное отражение в зеркале.
Зеркало я тоже приобрела новое — взамен того, что разбила когда-то в порыве отчаяния.
Жизнь понемногу менялась, становилась лучше и пора было принимать решение о том, что делать дальше с этим подобием семьи и брака.
Всё чаще я ловила на себе взгляды мужа. Не такие, как прежде — полные пренебрежения, пустые. Теперь он смотрел на меня, как голодающий — на десерт, которого не может себе позволить. Как на запретный плод, который манит, но при этом — недосягаем.
  
И мне это льстило, это было настоящим лекарством для моего раненого самолюбия. Вот только это никуда нас не вело.