Когда мотылек полюбил пчелу

Я вздрогнул, а потом зарылся рукой в плотную волчью шерсть.
Сглотнул в восхищении – могучий зверь лизнул меня в нос.
Дальше меня вели инстинкты – я уткнулся в мех своего спасителя и поднялся на ноги, не отнимая руки. Тело медленно вспоминало, каково это – стоять.
Раз уж тело могло вспомнить такие вещи, то, может, и разум тоже справится.
Может, я вспомню о пропавшем кусочке своего сердца. Найду того, кто оставил меня в бесконечной пустоте – вспоротым. Кричащим.
  
Альфа повернул свою огромную голову и посмотрел на меня. Витые рога пронзали небеса. Острые клыки сияли белизной. Он выдохнул и покачнулся, и я почувствовал, что между нами появилась какая-то связь. Связь, которую не волновало, что мы принадлежим к разным видам. Связь, которую я не до конца понимал.
Клянусь, пасть волка растянулась в хитрой улыбке, а потом он тихонько зарычал и обвел взглядом желтых глаз всю стаю. Пальцами я почувствовал его рык, шерсть защекотала кожу.
Стая как по команде растворилась в тенях, оглядываясь на меня, будто бы приглашая последовать за ними.
На мгновение я замер.
Попытался сглотнуть вкус спасшей мою жизнь трапезы, подаренной волками. Я ведь был готов к смерти.
Жаждал принять ее.
Но жизнь снова умудрилась подарить мне второй шанс.
Альфа тихонько зарычал, выставил вперед одну из массивных лап, примяв траву. Потом сделал еще шаг, потянув меня вперед, – я все еще держался за его шерсть.
Дрожь наконец начала отступать. Желудок был полон. И я последовал за зверем.
Выставил вперед ногу. Сделал шаг. Альфа делился со мной своею силой: он поддерживал меня, и я оставил позади одиночество и последовал за волками.
* * *
Я вскарабкался по водопаду камней, скатившихся с холма, обогнул заросли травы и свисающих у входа в пещеру лиан и пригнулся, зайдя в темную пасть волчьего логова.
Меня приветствовало рычание. А затем – какофония стука когтей по камню.
Альфа зарычал, вздыбив шерсть. Его желтые глаза сверкали в абсолютной тьме. Я столько ночей плутал в темноте, ведомый лишь звездным светом, что научился видеть даже в самую черную полночь. Но все равно вздрогнул, когда из пещеры показалась волчица.
Она пронеслась мимо меня и затормозила на камешках: хвост поднят, клыки обнажены.
Альфа встал между нами: хвост его ударил меня по лицу. Рычание стало громче, пробирая до костей.
Волчица тут же пригнулась к земле, уткнувшись носом в грязь. Рога ее завивались по кругу и были поменьше, чем у вожака. Она подчинилась своему партнеру, но не отрывала от меня сияющего взгляда.
За ней послышался шум множества лап, а затем – счастливое рычание щенков. Из глубин пещеры показался целый выводок: они игриво клацали зубами, их бочкообразные тела дрожали от радости.
Так вот почему волчица себя так агрессивно повела. Почему вышла против своего альфы, когда даже его охотничьи товарищи приняли меня без вопросов.
Это их логово.
Дом, где живет и играет молодняк. Я был угрозой для всего, что она считала родным.
Щенки завыли. Волчица рявкнула в их сторону, клацнув зубами, и они ринулись обратно во тьму. Альфа снова предупреждающе зарычал, и волчица припала на живот.
Но она все еще не отрывала от меня своего голодного, полного ненависти взгляда.
Альфа навис над ней и слегка прихватил своими мощными клыками загривок.
Сердце мое встрепенулось.
Я не успел подумать.
– Стой! – я ринулся вперед и упал на колени прямо перед волчицей, нажав рукой на пасть альфы там, где он ее держал. – Отпусти ее.
Я ожидал удара клыков.
Я понимал, что вмешался в их дела и сотворил нечто ужасно глупое.
Но я не хотел, чтобы альфа меня защищал. Не от его же сородичей. Я отказывался влиять на его жизнь в негативном ключе – ведь он подарил мне мою.
Я убрал руку с пасти и покачнулся – в животе внезапно расцвела боль от одной мысли о возвращении к жизни, полной пустоты.
Я предпочел бы смерть.
Медленно, очень медленно волк отпустил свою партнершу. Он смотрел на меня изучающе, и глаза его сияли. Альфа облизал губы и наконец сделал шаг назад. Он фыркнул, приняв мой самоубийственный план, а затем прошел мимо волчицы и растворился в темноте логова.
Я не двигался с места: пропустил вперед всех тех волков, что ходили на охоту со своим вожаком. Все они обнюхивали меня своими влажными холодными носами, будто бы разрешая остаться в их доме, а потом исчезали в тенях.
Лишь после того, как все самцы зашли в пещеру, волчица поднялась на ноги и фыркнула прямо мне в лицо.
Сердце отчаянно заколотилось.
Я остался стоять на коленях. Ждал своей участи. Убьет ли она меня? Примет ли?
Она громко чихнула и пригнулась. Когти царапали камень, на зубах собралась слюна.
Я замер – и она понюхала мои грязные волосы. Я скривился от близости ее клыков, когда она слизала кровь зайца с моего подбородка.
Волчица снова чихнула – так громко, словно мой запах ее обижал. Язык мелькнул меж острых зубов. Она склонила голову и заглянула мне прямо в глаза.
Я приподнял голову. Выдержал ее яростный взгляд. Не отвел глаз – поднял дрожащую руку и протянул вперед…
Волчица зарычала, но не укусила меня. Я замер и… коснулся ее.
Сияющие глаза расширились – я погладил ее плотную шерсть. Рычание наконец сошло на нет, и я зарылся пальцами в ее тепло.
Она вдруг заскулила и подползла поближе, прижалась ко мне. Сердце мое переполняла любовь.
Когда-то меня любили.
И я любил кого-то в ответ.
На вкус она была как солнечный свет и мороз, а ее губы были мягкими, как…
Я содрогнулся от осознания того, сколько потерял. Такое яростное, беспощадное, всепоглощающее чувство. Кости ныли от одиночества и тоски, и я не стал сдерживаться.
Я подполз к волчице и зарылся лицом в ее шерсть. Вдохнул мускусный запах и тепло зверя, который легко мог бы убить меня, – и обнял ее.
Она снова заскулила, опустив голову мне на спину, пододвигая меня поближе. Мы обнялись так, словно знали друг друга давным-давно.
Будто когда-то мы были родней.
 
Глава 5
 
Девушка
Следующим вечером, когда солнце утонуло в потрясающем каскаде алого золота, раскинув закатный свет по равнинам со всей своей небесной воспламеняющей мощью, я вышла к людям Нил. Я стояла, моргая и глядя на завихрения цвета, и чувствовала себя незначительной и ужасно одинокой.
И неважно, что меня окружали такие потрясающие люди. Они не были моим народом.
Ведь если бы были, я бы уже вспомнила их… не так ли?
Если мой народ в самом деле состоял с ними в родстве, раз уж я говорила на том же языке, то, может быть, кто-нибудь меня узнает? Какой-нибудь странник или торговец, путешествующий между кланами? Может, он вспомнит мое имя? Прольет свет на то, что я никак не могла вспомнить.
Я вздохнула и продолжила наслаждаться закатом. Его огненные кольца обвили мое сердце. Я ужасно скучала по…
По чему? По дому? По кому-то?
Аргх, прекрати же.
Я всхлипнула, смахнув с щеки слезы. Мне так надоело плакать.
Возвращение из мертвых далось мне гораздо сложнее, чем весь тот путь под луной, что я проделала в одиночку.
Сжав зубы, я выскочила из лупика Солина. Будьте прокляты, дрожащие ноги! Как же ненавистно мне было чувствовать себя такой слабой и хрупкой! Особенно в сравнении со смеющимися людьми, окружившими огромный костер в центре лагеря.
  
Я окинула взглядом деревню: сколько здесь было лупиков, что пронзали темнеющие небеса своими сложенными из бизоньих костей стенами! Самое большое жилище располагалось на возвышении. Снаружи лежали тростниковые циновки, речные камни составляли круг, где люди могли бы присесть, поговорить и поделиться новостями и тревогами.