Когда мотылек полюбил пчелу

Я не знаю, как звучит мой голос.
Мужчина кивнул, будто бы уже привык к моему молчанию, и махнул рукой, указав на окружающие нас уютные стены.
– Лупик этот мой, можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь. Мне повезло: у меня есть свой дом, который я ни с кем не делю. Но я готов разделить его с тобой, – он одарил меня натянутой улыбкой. – Я видел, как ты наблюдаешь за мной, притворяясь спящей. Я знаю, ты видела, что я общаюсь с пламенем.
  
Он вопросительно выгнул бровь, ожидая моего согласия. Или отказа.
Я продолжала смотреть ему в глаза, силясь понять, что же он делает поздними вечерами? Почему огонь его так завораживает?
Мужчина чуть качнул головой и прокашлялся.
– Если я расскажу тебе о том, кто я, то и твоя тишина тоже должна прерваться. Я надеюсь, ты подаришь мне свою правду в обмен на мою. Понимаешь?
Я с трудом сглотнула. Сердце заходилось в бешеном ритме. Внутри разворачивались кольца страха: что, если он не примет меня такой, какая я есть, ведь я понятия не имею, какая я? Но этого мужчину я хотела узнать. И его народ. Я хотела отплатить им за то, что меня спасли… даже с учетом того, что не была уверена, хотела ли быть спасенной.
Я медленно кивнула.
Коснулась своего горла и склонила голову.
Он принял мое обещание и не стал ждать.
– Я чтец огня и мастер над духами этого племени. Волшебство мое передается по наследству, от крови к крови, – мужчина замер, ожидая моей реакции.
И если он ожидал восхищения, что ж… его он получил. Если ждал страха… его во мне не осталось.
Все для меня сейчас было волшебством, неизвестностью и новизной. Я не знала, походили ли люди этого племени на меня… или во всем меня превосходили. Я была хрупким существом: стихии заставляли меня дрожать и потеть. Я была такой слабой, что постоянно нуждалась в воде и пище, и чуть не свела себя в могилу лишь потому, что чего-то лишилась. Что-то забыла.
Для меня племя Нил было неотделимо от волшебства. Звонкое, процветающее… Счастливое…
– А ты не так уж проста, – пробормотал мужчина. – Глаза твои полны любопытства, совсем как у ребенка, но тело – взрослое, как у женщины.
Он опустил взгляд на мою грудь.
– Женщина, которая пришла из ниоткуда со шрамами на молодом теле и горлом, в котором не осталось слов.
Он покачал головой и продолжил свой рассказ.
– Люди приходят ко мне за видениями, что показывает мне пламя. Лишь я могу переводить их, лишь я понимаю. Даже наши вожди слушают моего совета, – глаза его блеснули. – Видения расскажут мне, кто ты, – как уже рассказали о том, что тебя найдут.
Мужчина улыбнулся и чуть склонил голову.
– Я назвал тебе свое имя, когда ты очнулась в первый раз, но позволь повторить его… чтобы и ты потом тоже представилась. Меня зовут Солин. Я потомок мастеров над духами и чтецов огня, второй среди своих людей. Ты познакомишься с нашими вождями, Тралом и Типту, когда наберешься сил. Когда ты…
– Солин, я принесла то, о чем ты просил, – у входа вдруг появилась девушка, и я вздрогнула.
Не из-за того, что она возникла меж шкур так резко, а потому, как не похожа она была почти во всем на мужчину, сидевшего рядом.
Почти полная противоположность.
От слова этого в груди расцвела боль.
Боль, которая прокралась в живот и впилась зубами прямо в душу. Плоть мужчины, завернутого в тени.
Но потом мысли исчезли, и я уставилась на незнакомку.
Кожа Солина была темной, а ее – жемчужно-синей, почти прозрачной. Красные и синие жилы ее жизни бежали, ясно видные, по горлу и запястьям. Волосы до плеч блестели, как растения, готовые к сбору. Глаза сияли потрясающей зеленью.
– Ты вовремя, Гият, – Солин махнул рукой перед собой. – Я как раз собирался рассказать ей… – его взгляд мазнул по мне. – Твоя очередь, Девица. Мое имя тебе известно. А теперь назови свое.
Незнакомая девушка держала в руках множество разных мехов. Губы ее дрогнули и изогнулись в ободряющей улыбке, и я поняла, что хочу рассказать о себе.
По спине побежали мурашки. Я сглотнула, прокашлялась и тихо произнесла:
– Я бы назвала свое имя… ес… если бы помнила его.
Солин замер – словно не ожидал услышать мой голос. По сравнению с его мужским басом я звучала так хрупко. Хрипло и выцветши, словно жила гораздо дольше, чем мне казалось.
Чтец огня внимательно посмотрел на меня и произнес:
– Иногда память можно потерять, если проводишь слишком много времени где-то там.
– Г… где-то там?
– Да, – он улыбнулся, по-доброму, но осторожно. – В мире между мирами. Туда отправляются наши разумы, потому что тела не в силах. Туда мы уходим во снах, вслед за видениями, болезнью и смертью.
Смертью.
Я вновь замерла.
Солин это заметил, и плечи его расслабились.
– На иные слова ты реагируешь так яро. Воспоминания связаны с ними? – он не дал мне шанса ответить. – Куда ты направлялась? К какому народу принадлежишь? Кивва говорит правду? Тебя изгнали из клана?
Вопросы его заползли прямо ко мне в череп, скребя по пустоте внутри. Стоящая позади Солина девушка не шевелилась – она с таким же рвением ждала моих слов.
Дрожащей рукой я провела по горлу и высказала правду – столько, сколько могла.
– Я… я не знаю. Я ничего не помню. Как… как вообще можно вспомнить то, что забыла? Может, я забыла, как это делают. Может, мне нужно вспомнить, каково это – вспоминать… и тогда я… узнаю…
Я подняла голову и замолкла.
Солин бросил на Гият обеспокоенный взгляд – та так и стояла со своей ношей, не двинувшись ни на шаг. Чтец огня смотрел на меня как на незнакомку, хоть и поприветствовал меня в своем доме.
– Раз ты не помнишь ничего о себе, то должна хотя бы помнить то первое, что свойственно всем людям. Воспоминание, что передается от поколения к поколению.
Я хорошенько задумалась.
И покачала головой: внутри себя я отыскала лишь тьму и пустоту.
Косы Солина зазвенели, и он пододвинулся поближе, заглянув мне в глаза.
– Воспоминание о нашем создании. О том, как мы сделали первый вдох, когда разверзлась земля. Мы как один вышли из земли и стали воздухом, огнем и водой. В каждом из нас живут стихии, но кое-кто обладает сильными дарами. И несмотря на различия между нами, мы все родились по образу и подобию Источника.
– Источника?
– Силы, что подарила нам жизнь.
Сердце пропустило удар, но это и все.
Хотела бы я тоже это помнить. Хотела бы быть так уверена в собственном создании. Хотела бы знать, кем была до того, как племя Нил нашло меня и накормило. Я покачала головой и робко пробормотала:
– Простите.
Гият подошла поближе – на ее бледных босых ногах и пальцах осела пыль.
– Все хорошо, – мягко успокоила меня она. – Ты чуть не умерла. Твое тело все еще набирается сил. Когда будешь готова, разум твой излечится тоже.
Солин одарил ее доброй улыбкой, а потом кивнул мне.
– Гият мудра. Прости, что поторопил тебя, – он похлопал меня по нагому плечу. – Опасности здесь для тебя нет.
Я дернулась под его теплым, уверенным прикосновением.
Оно успокаивало, но было таким незнакомым. Нежным, но странным.
Я снова поймала его взгляд и прошептала:
– Пусть я не знаю, кто я, но обещаю, я в долгу не останусь.
Я снова сглотнула – горло болело, и я поморщилась.
– Я… я вам не враг.
Солин сжал мое плечо, а потом откинулся назад и опустил руку.
– Я знаю, – он нахмурил лоб, словно только что понял что-то важное. – Пламя не показало мне видения… но здравого смысла я не лишен. Ты из Квелиса.
– П-правда?
Хорошенькое лицо Гият просияло улыбкой.
– Ну, конечно! Ах, Солин, как чудесно! – она обняла свою меховую ношу и продолжила: – Ты говоришь на нашем языке! На пламенийском.
  
– Пламенийском?
Она подпрыгнула на месте.
– Ты не из Нил, но, может, из Лаголов или Карфе. Они наши кузены по ту сторону травяных морей. Мы все говорим на праязыке Квелиса – пламенийском.