Сводные. Любовь на грани (СИ)
— Ну всё! Тебе пи@дец! — сильнее схватив, тащу в сторону лестницы.
Орет, оскорбляя, не ведусь. Зараза, оказывается, знает ненормативную лексику. Вырывается, пытаясь снова ударить. Встряхиваю посильней и продолжаю тащить. Меня оры и попытки освободится не впечатляют. На ступеньках, запутавшись в ногах, падает, рычу в ярости, поднимаю и продолжаю путь. Сколько же она выпила?
— Идиот, ненавижу тебя, отпусти, я сказала…
— Я тебе сейчас рот с мылом вымою, — срываюсь на крик, затихает на время.
Заходим в спальню мелкой, затаскиваю в ванную комнату, толкаю в душевую кабину и бью по кнопке холодной воды. На вытянутой руке припечатываю к стенке и держу. Визжит, аж уши закладывает, морщусь, но пощады ждать бесполезно.
— Я тебя. Отучу. Пить. Ты у меня сейчас быстро протрезвеешь, — рычу, отчитывая.
— Придурок, — надрывно орёт Арина.
Встряхиваю, давая понять, чтоб закрыла рот, вода уже по температуре, как лёд. Чувствую покалывания в руке, но выключать не собираюсь. Я не потерплю, чтобы сучка со мной огрызалась. Научу ее, что меня надо слушаться!
— Теперь слушай меня внимательно, — встряхиваю, привлекая внимание, как только замечаю на себе сфокусированный взгляд, продолжаю. — Я говорю, ты делаешь! Докладываешь о каждом своём шаге! Спрашиваешь разрешения у меня на все действия! Ведёшь себя эти недели примерно и не отсвечиваешь лишний раз. Если понятно, кивни? — её трясёт как промёрзшего котёнка, а зубы отбивают чечётку, не трогает, заслужила!
Смотрю в испуганные глазища и жду реакции на мою отповедь. Закусывает посиневшую от холода губу и, трясясь, кивает. Удовлетворённый покорностью, продолжаю:
— А теперь, следующая воспитательная часть, чтобы я никогда не слышал от тебя мат, — наливаю в свободную руку дозатором гель с полки и тру рот мелкой.
И вот тут она выдаёт всю мощность своих лёгких и связок, я оглох на одно ухо, отвечаю!
— Вы чего? — врываются друзья в ванную Арины, ошарашено на нас смотря.
— Воспитываю, — трясу головой, пытаясь вернуть слышимость уху.
— Мот, перегибаешь, — говорит Дэн, смотря на трясущуюся мелкую.
— Скройтесь, — рявкаю друзьям.
— Царь, да ты охренел? — орёт на меня Тим. — Мозг включи.
Мозг включить? Усмехаюсь, не могу я это сделать, его снесла одна мелкая сучка к хренам собачим!
Поворачиваю голову на Арину и вкрадчиво спрашиваю:
— Ты всё поняла?
— Пп-пон-нял-ла, — плача и запинаясь, отвечает мне, разжимаю кулак и отпускаю её.
— На выход, — говорю друзьям, направляясь к двери.
Выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж, мне нужен срочно бар. Друзья следуют за мной, не отставая.
— Это что сейчас было? — зло спрашивает Дэн.
— Налаживал контакт с новой родственницей, — пожимаю плечами.
— Стесняюсь спросить, в каких книжках ты вычитал про этот приём? — саркастически спрашивает Тимофей.
— Там уже нет, — достаю алкоголь и разливаю виски на два пальца в три тумблера.
— Мот, в тебя что, сатана вселился? Ну она же маленькая девочка! — зло шипит Дэн.
— Ошибаешься, друг, совершеннолетняя она, — усмехаясь, делаю глоток и ощущаю, как спасительная жидкость разливается горячим теплом по языку и гортани, успокаивая мои расшатанные нервы.
— Так дело в том, что ты её хочешь, но нельзя? — задумчиво окидывает меня взглядом Тимофей.
— Что реально хочешь забить гол в ворота сводной сестры? — челюсть Дэна падает от удивления.
— Нет, — кривлюсь.
Хрен я им признаюсь, вроде всё решил для себя по поводу Арины, но с собой честен: вставляет она меня серьёзно. Мысли сегодня были точно не о воспитании. Там, в душевой, я несколько раз её оттрахал в воображении, в разных позах, вот такие дела...
— Две, — кидает Дэн, глядя на Тимофея.
— Неделя, — кивает друг.
— Да пошли вы, — злюсь на друзей, — я спать, — ухожу под смешки друзей.
Залетаю с психом в свою комнату, стараясь не думать, что, проходя мимо комнаты мелкой, слышал всхлипывания. Её мамаше плевать на дочь, значит и мне должно быть всё равно. Ирина — еб@тая и зацикленная на мести баба. Вышла ты удачно замуж, живи да радуйся, дочь расти! Нет бл@ть, в карательницу решила поиграть. Ищу пачку сигарет в прикроватной тумбочке, курить хочу, сдохну сейчас без никотина. Найдя, выхожу на балкон, вытаскиваю сигарету из пачки, прикурив, жадно затягиваясь. Пропускаю никотин через лёгкие, успокаиваясь, выдыхаю и повторяю затяжку, не замечаю, как докуриваю сигарету и фильтр обжигает пальцы, отрезвляет моментально. И чего я стою, загоняюсь? Сама виновата, надо следить за языком, это у нас не первая стычка, должна знать, как со мной себя вести. Выбиваю вторую сигарету и выкуриваю уже более расслабленно, тушу окурок и перевожу взгляд на балконную дверь Арины, темно, значит, уже спит. Смотрю на наручные часы, конечно, спит, усмехаюсь сам себе, четыре часа ночи. Не мешало бы и мне вздремнуть пару часиков.
ГЛАВА 28
МАТВЕЙ
Спускаемся утром с парнями, подкалывая друг друга и бурно обсуждая заезд Дэна в выходные. Зайдя на кухню, упираюсь взглядом в спину Арины, сидит скрюченная, кушает и втыкает в телефон.
— Привет русалка, — дразнит Дэн мелкую.
— Тогда сирена, наш, хоть и футболист, но падкий, как моряк, — ржёт Тимофей.
— И вам здрасти! — не оборачиваясь, лопочет.
— Доброе утро, — закатываю глаза на стёб друзей, невозмутимо приветствую мелкую и направляюсь к кофемашине.
Прохожу мимо девчонки, и она, подпрыгнув на стуле, шарахается, как от страшного монстра. Останавливаюсь, парни замирают мгновенно, в четыре глаза наблюдая за дальнейшим развитием события.
— Ты чего? — делаю шаг к ней.
— Не подходи, — обиженно выдаёт котёнок, глаза опухшие и красные.
Она всю ночь плакала? Отворачивается и шмыгает носом. Чёрт, я вчера переборщил? Вообще, меня никогда в жизни не трогали женские слёзы, но сейчас ёкает!
— Хорошо, — делаю пару шагов назад. — Завтракай спокойно, я не собирался к тебе прикасаться, — уточняю для её спокойствия.
— А что ты лопаешь? — заглядывает Дэн через плечо в тарелку Арины, переводя внимание на себя.
— Мюсли с йогуртом и ягодами, — сопит котёнок.
Она, действительно, в своей обиде похожа на важного котёнка, который отстаивает территорию. Вставляет меня от неё похлеще, чем от алкоголя! И это п@здец, какая жопа!
— Фуу, это не сытно, — морщится Тим. — А есть что-то посытнее?
— Холодильник в помощь, — язвит мелкая.
— Я так бабе Нюре и расскажу, что ты — вредная девочка, оставила её любимых паршивцев голодными! — заговаривает зубы Дэн.
— Вы же вчера с мангалом справились, и с завтраком управитесь, — парирует Арина.
— И заметь, о тебе мы тоже позаботились, пожарив мяса и на твою персону, — пытается пристыдить её Тим.
— Вот его и подогрейте, мне вчера не до мяса было, — огрызаясь, мечет обиженный взгляд из-под ресниц на меня.
Друзья ржут, а мне пофиг, заслужила, считаю.
— Тебя сегодня сушняк не мучит? — решаю вставить свои пять копеек.
— С двух фужеров вина? — сверкает охрененными глазищами.
— Пфф… не сочиняй.
Раздаю парням сваренный кофе и открываю холодильник, вытаскиваю яйца, помидоры, кабачки и зелень, глазами отыскиваю моцареллу и шагаю к плите.
— Мелкая, шакшуку будешь?
— Нет.
— Раз есть не желаешь, помогай готовить, — наглею я.
Дразню, ловя чистые девичьи эмоции, они у неё без притворства.
— Ага, бегу, волосы назад, — фырчит Арина.
— Арина… — негромко с угрожающими нотками зову.
Со скрежетом отодвигает стул и, нервно шипя, подходит ко мне.
— Что делать? — сердито спрашивает.
— Помой, затем порежь кубиками овощи и поруби зелень. А вы чего встали? — оборачиваюсь на парней. — С вас горячие бутерброды и заварите Арине чай.
Знаю, что любит чай, замечал её не раз с чашкой чая, да и баба Нюра рассказывала много про мелкую, когда созванивались.
— А какой чай заварить, не подскажешь? — язвительно ухмыляясь, спрашивает Тим у меня.