Сводные. Любовь на грани (СИ)
Делая кофе, окидываю взглядом кухню: неуютно без нашей бабы Нюры. Это уже ритуал: она готовит завтрак, отчитывает меня, паршивца, за мои косяки, потом душевный разговор обо всём и не о чём… А сколько проведено часов за помощью по кухне?..
Смотрю в телефон, десять утра, воскресенье, мелкая спит? Она вообще жаворонок или сова? Да бл@, на какой черт мне эта информация?!
Через два часа тренировка, надо до отъезда переговорить с ней. Допив кофе, мою за собой чашку и иду прямиком в спальню Арины, не стуча, заглядываю. Не понял!? В комнате — идеальный порядок, заправленная кровать, а самой хозяйки нет. Где её носит в воскресенье утром? Нервно закрываю дверь комнаты, спускаюсь на цокольный этаж, вдруг она с утра пораньше решила включить спортсменку. Окидываю взглядом тренажёрный зал, затем бассейн, напоследок заглядываю в сауну: и здесь её нет. Достаю телефон и звоню охране.
— Доброе утро, Матвей Сергеевич, Вячеслав у аппарата, — по форме докладывает охранник.
— Вячеслав, скажи, Арина сегодня покидала территорию?
— Да, утром в семь.
— В воскресенье?
— Да. Смена у неё сегодня в кофейне, работает.
— Ясно, — бросаю грубо и отключаю вызов.
Охрана знает больше чем я, охренеть бл@ть.
Иду собираться на тренировку, меня рвёт от ярости, зачем я бегаю и узнаю, что в жизни девчонки происходит? Вечером всё равно домой вернётся, другого жилья у них нет, они же бездомные! Тогда и обрадую ее, что теперь она в моей власти. Собравшись, выезжаю со двора и набираю Тиму.
— Здорово, — сонным голосом отвечает друг.
— Ты спишь, что ли? Я выехал на тренировку, видал, там тренер в группе, злющий, как чёрт, ругается. Смирнова гайцы хлопнули, а он под коксом был. Этот сезон у нас минус один.
— Не видел, сейчас прочитаю. Нам, я так понимаю, сегодня п@здец. Константин Васильевич снимет с нас шкуру сегодня из-за придурка Смирнова. Новости есть? — перепрыгивает на тему бабы Нюры.
— Никаких, у меня завтра встреча в больнице с лечащим врачом.
— Мы с Дэном тоже подъедем, — ставит перед фактом.
— Как Татьяна Петровна? — задаю встречный вопрос.
— Да никак. Держится…
— Это п@дец, братан, из-за ш@лавы!
— Это временно, — выдаёт друг.
— Согласен. Просыпайся, жду тебя на стадионе. Я пока Дэну наберу, пусть подтягивается к нам.
— Давай. До встречи, — сбрасывает разговор Тимофей.
Набираю Дэну, гудки идут, а этот трубку не берёт, но я парень упёртый, набираю второй раз.
— Чего тебе, болезный? — раздражённо отвечает друг.
— Соскучился, милый, по тебе, — тяну прикол.
— Извини, друг, я по девочкам! — ржёт в ответ.
— Да и хрен с тобой, — парирую, — мы с Тимом на тренировку, подтягивайся в «Арену».
— Новости есть? — интересуется друг.
— Завтра врач и консилиум.
— Ясно, Алевтина Петровна сказала, берёт на контроль, аргументируя, что им с бабой Нюрой ещё нас паразитов поднимать. Считает, что с нами тремя одна не справится. Так что, завтра утром всем составом мы в больнице.
— Понял. Принял. Подтягивайся, хоть к концу тренировки.
— Через два часа буду, — заканчивает разговор.
Приехав, сразу нарываюсь на тренера:
— Царёв, что за вид уставшего щенка? Пил вчера? — подозрительно обводит взглядом меня. — Вы совсем все ох@ли?! Повыгоняю вас всех к чертям собачьим! Распустились! Хрен вам, а не отдых больше!
— Константин Васильевич, сворачивай оры, — морщусь от его громкого баса. — У меня семейные проблемы, нечего всех под одну гребёнку равнять, — огрызаюсь.
— Проблемы говоришь? И какие же? — прищуривается тренер.
— Баба Нюра в реанимации, — злюсь в ответ.
— Что с ней?
— Инфаркт.
— Ясно, соболезную. Помощь нужна?
— Нет. Сами справляемся.
— Тогда марш на поле, и десять кругов твои, мы здесь не танцам обучаемся. Сегодня я с вас весь глянец собью, золотые мальчики богатых родителей!
— Да за что? — рычу я.
— Для профилактики. Скажи спасибо, что первый приехал, следующим прибывшим по плюс пять, — гаркает тренер.
Злющий залетаю в раздевалку, швыряя сумку на скамейку, бешусь! Смирнов у@бок! Ну, долбишь ты наркоту, будь осторожен. Для нас с парнями не новость про него, мы предупреждали, что это плохо закончится. Но он самоуверенно считал, что отец его все порешает. Даже пофиг, что Константин Васильевич нашу тренировку превратит сегодня в ад. Атас в другом: Смирнов был отличным защитником в команде, мы в этом сезоне лишились сильного игрока.
Переодеваюсь и приступаю к наказанию от тренера, на третьем круге приезжает Тим. Ловит штрафные круги, срется с тренером, орут так, что уши закладывает. Походу Тим сегодня не в духе. Через круг присоединяется ко мне.
— Напомни мне при встрече разбить еб@ло Смирнова, — бесится Тим.
— В очередь, — ржу в ответ.
Бегаем молча, чтоб не сбивать дыхалку, впереди два часа игры по полю с мячом. Наблюдаем за остальными прибывшими и их реакцией на дикий рёв тренера. Нас уже веселит данная ситуация. Мы своё практически отбегали, проорались, а вновь прибывшие, как свежая кровь для нашего Дракулы, причём, с каждым игроком его ор набирает обороты.
Закончив, падаю на скамью, есть время отдохнуть и понаблюдать за остальными. Откручиваю крышку бутылки с водой и лью на ладонь, умываю лицо, резинка на лбу хоть и собирает пот, но освежиться хочется всё равно. Делаю пару глотков и отставляю бутылку в сторону. Рядом со мной падает Тимофей, откручивает крышку у бутылки и, не парясь, поливает себя водой.
— Дэну дозвонился?
— Ага, сказал, подъедет.
— Какие планы?
— Можно поехать ко мне, зарубиться в контру или посмотреть чего-нибудь. Можем и в покер сыграть.
— Хорошая идея, — соглашается Тим, не выделяя предметно из предложенных вариантов.
— Чего расселись принцессы? — орёт нам тренер. — На поле по позициям, быстро!
Занимаем позиции. Свисток. Погнали! Отдаюсь игре, я на драйве и адреналине. Футбол — это не просто игра: это проверка моих сил, умения действовать в команде и, конечно, кайф победы.
— Вы здесь играете или просто развлекаетесь? — воет зверем Константин Семёнович. — Косолапые балерины, недоделанные примы! Ты по мячу должен бить, а не шпагат изображать в полёте! — отчитывает Кондратьева тренер. — Не вижу усилий! Вы должны быть самыми лучшими и каждый раз на поле это доказывать!
— Мы работаем над этим, тренер, — отвечаю.
— Мы лучшие, — орёт Тим, ловя мяч в воротах.
— Не вижу! Вы, мать вашу, можете лучше! Пока вы папенькины сынки, без денег родителей ничего не представляющие из себя. Кондратьев, ты д@лбаеб, бей угловой. Ромулов, красная карточка, пошёл вон с поля, — покрывает нас матом, заворачивает он не хило, даже у нас уши горят. — Я вас научу играть! Поблажки закончились! Поняли?!
— Мы поняли, тренер, — отвечаем нестройным хором.
Свистком остановив игру, Константин Семёнович кивком головы показывает подойти к нему. Тренировка под угрозой срыва, сейчас полетят головы. Подходим, вытираю футболкой пот с лица, Тимофей идёт не менее взбешённый, ругаясь с Кондратьевым.
— Ты совсем дебил? На хрена ты бьёшь выше ворот? Ты первый день играешь? Или тебе срать на команду?
— Харрингтон, отвали, всего два раза было, — морщится и защищает от нападок Кондратьев.
— Я тебе сейчас в бубен пропишу и отвалю, — кидает Тим.
— Так, вы двое, — смотрит на орущих игроков тренер, пошли к воротам, отрабатывать удары.
— А чего я-то? Кривоногий он, а отрабатывать я?
— А кто у нас голкипер? — сквозь зубы задаёт вопрос Константин Васильевич.
Развернувшись и потеряв желание дальше спорить с тренером, парни возвращаются на поле.
— А теперь вы, — окинул оставшихся взглядом.
Посмотрев на нас с недовольным взглядом, высказал, что ни одно наше действие, как лучших игроков, не соответствует его ожиданиям. Матом наорал на команду за каждый промах и недостаточные усилия. Все стояли и обтекали от его гневной отповеди. Пройдясь по каждому игроку лично, тренер навещал таких п@здюлей, что мы поняли: с поля сегодня уйдём ползком. Радцев и Маслов сцепились с тренером, не согласные с его оценкой. Сегодня он, и правда, в ударе и местами перегибает, но я понимаю его, нам нельзя давать свободу, это все заканчивается плохо.