Эхо Ривеннора (СИ)

— А ещё потому, что вы были детьми.
— Да, но в Благословенном княжестве даже детям порой приходится сражаться, — горько усмехнулась Ориана. — Враги не делят нас на взрослых и детей и оскверняют и уничтожают любого. Поэтому мы единый народ: и побеждаем, и страдаем вместе.
Я промолчал.
— Владыка демонского войска сразил правящего князя, но отец впервые в жизни в решающий момент сумел овладеть силой Копья Гелиона, поэтому уничтожил его. Он не знал, что на убившего владыку ложится гибельная печать — так отец получил иссушающее проклятие эпического ранга. Для нашего мира это очень сильный ранг, по сути, запредельный, но подлейшее свойство печати было в том, что она действовала на ближайших по крови. От отца она перешла к маме и нам четверым; мы ничего не могли с этим поделать и… стали умирать. Вот только не быстро: печать истязала нас неделями, уже после того, как вторжение демонов было отражено. И благодаря этой коварной кровной связи, каждый из нас мог помочь другому ценой собственных жизненных сил. И наоборот.
  
Губы Орианы сжались.
— Мы пытались решить, как поступить правильно, какой выбор позволит всем и каждому спастись или хотя бы протянуть ещё неделю… Когда поняли, что спасение невозможно, мама пыталась отдать силы отцу, пожертвовать собой, чтобы он прожил подольше и нашёл способ спасти детей. Она в него верила и считала, что всему виной её слабая кровь. Моя сестра Ильса умоляла Каэрна спасти её, и тот поддался, братик был самым добрым, а потому умер первым из нас. Я помню его сухой, скукоженный трупик. И как во время похорон сквозь рыдания в моей голове звучал звонкий смех Каэрна из наших игр. Мама пережила его лишь на несколько дней, отдав силы папе, а тот, так и не отыскав спасения, предал себя и свои идеалы, взяв силы Рамиса, старшего сына. Но два дня, которые он получил из рук угасшего Рамиса, ничего не решили. Ильса к тому моменту уже погасла, став маленькой белой старушкой, слепо уставившейся в потолок. Поэтому папа, винивший себя во всём, отдал финальные крохи жизни последнему оставшемуся ребёнку. Мне. И умер, зная, что я тоже не выживу.
Ориана замолчала, глядя, как колибри вьются над кустом, полным ярких благоухающих цветков.
— Кошмар, — сказал я с максимальным сочувствием, на которое был способен. — Прими мои самые искренние и глубокие соболезнования… Бедная Ори, как ты такое пережила.
— Благодарю, — ответила княжна немного погодя, но так на меня и не посмотрела.
И как же она выжила? Тут явно замешан Силен! Наверняка в этом и заключается долг и клятва княжны, только в чём именно?
— Чтобы ни случилось с нами, мир не стоит на месте и живёт дальше, — тихо вздохнула Ориана. — Антар отбросил демонов, прорыв был закрыт, жертвы оплаканы. Мой дядя Бенджамин собственноручно поверг архимага демонов, используя вторую реликвию: Свиток. Когда вторжение завершилось, дядя занялся восстановлением Антара. Он был учёным и магом, не хотел власти и годами раньше отказался от чести стать правящим князем, но теперь его нарекли практически народной волей. Дядя уже не мог отказаться и за следующие годы заслужил звание Великого Князя. Дядя усилил защиты города и реликвий, добился от остальных княжеств обязательной военной повинности и закрепил новую версию устава, по которой сейчас живёт наш мир и которую пытался подло нарушить мой женишок и его приспешники. А параллельно Бенджамин превратил наше скромное и истерзанное борьбой государство в центр знаний, ведущих торговлю информацией со множеством миров… Мы наладили сотрудничество с Гильдией мироисториков, корпорацией астральных искателей и Руниверситетом.
Вот как. Значит, благополучие Антара базировалось не только на копье Гелиона. Видимо, каждый из божков, бросивших здесь своё войско, оставил им реликвию для помощи и защиты, хоть так сохранив лицо перед своей паствой. И если небесное копьё давало чистую силу сражений, то свиток помог с доступом к получению мировых знаний. И великий князь Бенджамин Каро очень грамотно им воспользовался: создал одну из лучших библиотек, доступ к архивам-сокровищам которой продавал клиентам и партнёрам из разных миров и межпланарных организаций. Чем сильно улучшил благосостояние собственного княжества. Понятненько.
— Но это всё было потом. А сейчас вернёмся в день вторжения, когда папа получил проклятие. В том прорыве погибли и дети Бенджи: потому что демоны целенаправленно вырезали всех наследников андарской крови. В час прорыва мы с другими детьми оказалась в цитадели, которую защищал Бенджамин, туда и пришёл алый архимаг. И когда дети Бенджи погибли от рук демонов, напавших на нас, дядя закричал и выронил Свиток… я смогла его подхватить. Делать было нечего: или демоны вырезают меня и остальных, или я пытаюсь драться. И я смогла. Получила отблеск силы Свитка, защитила себя и других, в общем, стала героиней. А я всегда была младшей и миленькой, к тому же остра на язык и несносна по манерам… Поэтому с самого детства считалась любимицей народа.
Ориана усмехнулась.
— После победы всё княжество искало способ меня спасти. Подданные предлагали отдать силы, чтобы я прожила ещё сколько-то, но печать работала только на членов родной семьи, а их не осталось. Ведь даже такой великий правитель, как дядя Бенджи, не смог спасти нашу семью. Однако, он спас меня.
Сейчас я наконец узнаю правду.
— В день моей смерти, когда надежды уже не осталось, дядя покинул Княжество и вернулся… гораздо старше.
— В смысле?
— Для нас его не было с утра до обеда, а для него прошло двенадцать лет. Он провёл их в служении Серенгешти, богини вложенных миров. Он нёс службу богине в медитации: ушел внутрь себя и сумел погрузиться на четыре слоя вложенности. А с каждым погружением во внутренний мир ты всё дальше от наружного и время идёт всё медленнее. Внутри четвёртого себя дядя Бенджи провёл двенадцать лет, а снаружи минуло несколько часов. Все эти годы он практиковал магию и стал гораздо искуснее. Мне неизвестно, где и как дядя познакомился с Фавном, но по каким-то своим причинам любитель философии и пиров решил его поддержать. Они пришли ко мне в последние минуты, и Силен вложил в мою душу… силу бога.
Вот оно.
— Это была несокрушимая и неукротимая мощь, — проронила княжна.
Её глаза инстинктивно засияли бледным огнём, а Чистота внутри меня съёжилась, ибо напротив сидела девушка, полная такого могущества, которое могло смести город с лица земли, и оно пряталось в стройной и притягательной фигуре. На мгновение Ориана выпустила ореол скрытой мощи, и я почувствовал страх, но она тут же погасила сияние и помолчала, пока я смирял дыхание и бешено бьющееся сердце.
— Дядя Бенджи с помощью новообретённого мастерства после двенадцати лет тренировок сумел вшить великую силу в моё маленькое тело. Пропустил беснующиеся и бурлящие потоки так, чтобы они идеально циркулировали по энергетическим узлам, не вызывали дисбаланса и не пытались вырваться прочь. Это была сложнейшая операция, которую он совершил за считанные минуты. И когда всё получилось, я легко и быстро поборола проклятие, печать иссушения обратилась в пыль.
— Потрясающе, — я покачал головой. — Значит, Силен предоставил ребёнку дар божественной силы, а князь умудрился сделать так, чтобы человек с обычным даром смог его воспринять и использовать?
— Истинно так. Я осталась единственной выжившей из детей правящей семьи и стала самым могущественным существом в нашем мире. Но никто об этом не знает.
— Так откуда эта силища? Ты говорила, Бран убил божество и открыл сферу божественной силы? Не её ли отдал тебе Силен?
  
— Возможно, — кивнула княжна, глядя на меня испытующе.
— В чём заключается твоя клятва Силену и твой долг?
— Это узнаешь уже скоро, в библиотеке. Сначала дослушай историю, ты должен понимать, как к этому пришло.
— Хорошо.
— Бенджи настаивал, чтобы я скрывала божественную силу от всех. Это стратегическое оружие, джокер в рукаве; чем меньше друзей и врагов знает об истинных пределах моей власти, тем проще будет справляться с угрозами и побеждать. Ведь все и всегда будут меня недооценивать.