Девятнадцать стражей (сборник)
Питер Поллард захохотал. Отшвырнул сигарету, вскинул ладони и медленно похлопал:
– Ловко, мистер Хук! Мелко, но ловко! Вешайте уж на меня и другие смерти. Старого Тома, например, – вот уж кто молол языком что твоя мельница. Правда, неувязочка: помер прямо посреди улицы, пять или шесть свидетелей имеется.
– И среди них – те трое подростков, которым вы велели присматривать за ним? Пытались выяснить, откуда он столько всего знает, а, мистер Поллард? С чего, мол, эти недавние упоминания о Светлячке… Вдруг, думали вы, он слышал что-то еще. Что-нибудь про то, как «два взрослых, разумных человека всегда смогут договориться», например. О том, каково это – когда «помутнение находит».
Помощник шерифа покачнулся, словно получил неожиданный, мощный удар в челюсть. Он шагнул в сторону и потряс головой. Оттянул пальцем ошейник, раздул ноздри.
– Что за вздор вы мелете?!
– О, такой вздор я могу молоть долго. Цитировать целыми предложениями. – Инспектор сложил руки на груди, посмотрел на Полларда с легким любопытством. – Неужели вы до сих пор не поняли? Вам не отвертеться, как ни старайтесь. Правда – она похожа на этих ваших песчаных совок: рано или поздно все равно вылетит наружу. Не бойтесь, я не стану портить праздник. Но после…
– После, – перебил его Буджум, – вы сядете на скайвала и улетите к чертовой матери. – Голос его звенел, кулаки судорожно сжались. – Учтите, я черкнул пару строк кое-кому, когда узнал о вашем появлении, и теперь в курсе: это расследование вы ведете на свой страх и риск. Поэтому и явились сюда один, поэтому и прикидывались репортером. Поэтому не представлялись ни губернатору, ни шерифу. И времени у вас была ровно неделя. Сегодня она истекает, а по-настоящему весомых доказательств вы так и не собрали. И не соберете. Звуковые пластины? Стенограмма?! Да ну?! Хотите, к вечеру приготовлю ровно такие же – и в них вы будете признаваться во всех смертных грехах! – Он потер шею, хмыкнул – Вы игрок, мистер Хук, но хороший игрок знает, когда нужно бросить карты и уйти из-за стола. Вы блефовали. Не сработало. Так что – конец партии. Всех благ и попутного ветра! – Он посмотрел на детектива в упор, с небрежной усмешкой. – И не советую дергаться. Пытаться финтить, искать лазейку. Убирайтесь к себе в столицу и занимайтесь домушниками и щипачами – вот ваш уровень.
Он сплюнул табачную жвачку прямо под ноги мистеру Хуку, небрежно отсалютовал двумя пальцами и двинулся к помосту. Туда, где шериф Эйслер уже готовился избавить его от ошейника.
7. Коронный трюк
В своем отчете – увы, далеком от идеального – мистер Хук также не упомянул, что во время проведения следственных работ принимал запрещенные вещества. Соответственно, не мог объяснить он и того, откуда знает, что именно произошло. Формально детектив-инспектор в этот момент находился за два квартала от «Курносой», а других свидетелей – кроме обвиняемого – не было.
Но он принял половину оранжевой пилюли со-чувствия. Поэтому видел и знал.
Это наступило внезапно: как будто перед глазами возникло два равноценных мира. Наполненных звуками, запахами, ощущениями.
Господину Хуку пришлось остановиться и закрыть глаза. Шлоссман предупреждал, что так будет. Что лучше всего в этот момент не двигаться. Ничего не делать. Не мешать.
«Даже, – сказал он тогда, в Уголке, – даже если что-то пойдет не так».
Теперь инспектор понимал, о чем речь.
Все и должно было пойти не так. В этом состоял план Дэвида Шлоссмана, Ловкача. И сейчас ему|им не приходилось скрывать свои мысли друг от друга|от самого себя.
Все было подстроено заранее.
Хук согласился, что доказательств недостаточно, и вызвался сыграть роль наживки: спровоцировать Буджума, подставить ему спину. Шлоссману была отведена роль свидетеля, который должен был вовремя вмешаться, предотвратить убийство, обвинить Полларда в покушении.
Но с самого начала Шлоссман этот план подкорректировал.
Теперь фокусник сидел на веранде «Курносой» и ждал|инспектор был слишком далеко, чтобы помешать ему.
На Канатчикову улицу въехал помощник шерифа, мистер Питер Поллард верхом на Красавчике. Не нужно было никаких пилюль, чтобы понять: всадник в ярости. И намерен избавиться от слишком сообразительного, не в меру разговорчивого мистера Хука.
– Плохая идея! – сказал Дэвид Шлоссман. Он сидел, небрежно забросив ногу за ногу, и держал руки на виду. – Очень плохая идея, Радзинович. У меня есть получше.
– Извини, Ловкач, сейчас не до тебя, – отмахнулся мистер Поллард. – Прибыл «Нетерпеливый»…
– И знаешь, чего мне стоило это досрочное прибытие? Две монеты для двух мальчишек, и вот уже Хук спешит к порту, а ты – вслед за ним. Слазь, Радзинович. Я делаю тебе подарок, от которого глупо отказываться. Когда еще выпадет случай: ты и я. И пустая улица. Кто первым попадет, тот расскажет людям, что убитый на него напал.
– Зачем бы мне для этого спешиваться? Я пристрелю тебя и так.
Но он уже развернул Красавчика и слушал. Он уже поверил.
– Безоружного – не пристрелишь. – Ловкач демонстративно взмахнул пустыми ладонями. – А вот я тебя – запросто, если попытаешься проехать мимо. И потом еще покажу людям прибор, с помощью которого смог расшифровать слова – твои и покойного Грегори Долана. Те слова, которые до сих пор воспроизводят термиты. Ну же, Радзинович, неужели ты откажешься от единственного шанса со всем этим расправиться, раз и навсегда? Или, может, ты просто меня боишься?
Помощник шерифа, мистер Питер Поллард, криво усмехнулся и спешился; из-под его сапог взлетели два облачка пыли.
– Что ж вам обоим-то, – сказал он, – не сиделось на месте. Ведь не трогал же – ни этого столичного дурачка, ни тебя, клоуна. Думал: этот помыкается впустую и улетит, а с тобой мы… ну, тоже что-нибудь придумали б. Не совали бы вы нос в чужие дела – и жили бы себе. И дали бы жить другим.
Он шагнул к веранде, на ходу сдвигая пояс и расстегивая кобуру.
– Это ж глупо: угрожать мне после того, как отдал свой револьвер моим же парням. Вот и щенок твой так же: ломанулся спасать ту девку, хотя видел, что нас было боль…
Договорить он не успел.
Шлоссман уже был на ногах. Фокусник шагнул навстречу Буджуму, в руке у него словно ниоткуда появился револьвер.
Хук знал, что|Шлоссман спрятал его в ящике, в котором распиливал мистрис Поллард.
Он снова закричал|вскинул руку.
Но, конечно, Питер Поллард жил в Хокингленде дольше и упражнялся со своим оружием чаще. Оборвав фразу на полуслове, Буджум выхватил револьвер и выстрелил первым.
Он не видел, попал или нет, – все затянуло клубами дыма, – но ответного выстрела не услышал.
Что-то тихо, почти беззвучно с плеском упало в поилку. Револьвер – револьвер Шлоссмана, который Ловкач то ли уронил, то ли отбросил вместо того, чтобы стрелять.
Сам Шлоссман рухнул на бок, захрипел.
Шаркнул сапогом по пыли.
Улыбнулся и умер.
Во всем этом была какая-то странность, что-то было не то, что-то пошло не так.
Питер Поллард закашлялся, помахал рукой, разгоняя пороховой дым, от площади уже бежали люди, первые были здесь, кто-то закричал, кто-то выругался.
– Ты что, Нос, ополоумел?!
– Гляньте, он же Дэви завалил!
– Шуточки Ловкача пришлись ему не по нраву – вот и решил отыграться.
– Чертов ублюдок!
– Пасть захлопни, Ромео! – рявкнул Поллард. – И вы все… спокойней, что ли. Я просто защищался! Ловкач съехал с катушек: сидел здесь и целился в меня из револьвера.
– Ты меня не затыкай! Какого револьвера? Билл же отобрал у него револьвер!
– Вот-вот, Питер, что-то ты темнишь! Ловкач твоему Биллу не только свой, а и его револьвер-то вручил.
– Может, дело тут в другом, братцы? Может, мистер Поллард, как лишился ошейника, сразу о себе возомнил? Решил, что все ему дозволено!
– Ну да, заодно и отомстил за то, что Дэви выставил его дураком. Удобно, черт возьми, да только не выйдет! – Мистрис Хамфри протолкалась вперед. – Дэви мухи бы не обидел, это все знают. С чего бы он тебе угрожал?