Тень

Подхватила шайбу ближе к пятке крюка, притянула к себе и сделала ложное движение плечом влево. Злата купилась на долю секунды, сместив вес, и этого было достаточно: я проскользнула мимо нее, втиснувшись между бортом и ее клюшкой.
– Умница! Быстрее! – раздалось за спиной.
Шайба застучала по льду, подпрыгивая на каждом неровном участке. Черт. Вот почему Николаевич заставляет нас по сто раз повторять это упражнение – на скорости любая ошибка может быть фатальной. Я подработала шайбу кончиком крюка, мягко, будто договариваясь с ней, сделала два коротких шага на носках лезвий и вылетела в круг броска.
  
Увидев, что вратарь уже в полной готовности, я развернула корпус внутрь, чуть присела, перенося вес вперед, и… ударила по шайбе щелчком [2]. Бросок пошел низом, быстрый, хлесткий. Шайба врезалась в сетку, и звук этого удара заставил все внутри отозваться знакомым удовлетворением, которое ни с чем не сравнить.
Я шумно выдохнула. Грудь вздымалась, словно все тело еще удерживало остатки набранной скорости.
– Вот так фланговые должны входить в зону! – Тренер хлопнул ладонью по борту. – На сегодня все, свободны.
Девочки сняли шлемы и покатились к борту, очищая лезвия коньков и надевая чехлы, привычно переговариваясь друг с другом.
– Кольцова, подойди! – Едва я выехала к выходу, как голос тренера прозвучал за моей спиной.
Злата и Софа, мои единственные настоящие подруги и по команде, и по жизни, оглянулись и робко улыбнулись, словно извиняясь за то, что я сейчас пойду одна. Все знали: если тренер зовет на тет-а-тет, значит, дела не очень.
Мощный бросок в хоккее с шайбой.
Аркадий Николаевич был молодым тренером, когда-то игравшим за сборную России, но серьезная травма поставила точку в его профессиональной карьере. После пяти лет под руководством детского тренера именно он забрал нас под свое крыло. Он никогда не был тем громогласным, пугающим мужчиной, каким многие представляли тренеров. Скорее строгим, собранным, с потрясающим чутьем и редкой способностью видеть в каждом игроке все: и сильные стороны, и слабые.
И сейчас мне предстояло узнать, что именно он увидел во мне сегодня.
– Варя, у тебя все в порядке? – Аркадий Николаевич облокотился о борт и наклонился ближе, поравнявшись со мной взглядом.
– Да, – ответила я чуть неуверенно, не понимая, к чему он ведет.
Он взялся за козырек кепки и, слегка приподняв его, повернул назад. Из отверстия на застежке выбилось несколько каштановых кудрявых прядей. Тренер смотрел прямо на меня, и в этом взгляде было такое спокойное внимание, что казалось, он даже не моргает.
– За пять лет, что я тебя тренирую, – произнес он медленно, – сегодня ты впервые была не на льду.
Между бровями у меня тут же залегла морщинка, но я молчала, пытаясь понять, что именно он имеет в виду.
– Ты физически была здесь, – продолжил Аркадий Николаевич, – но мыслями… где-то далеко. У тебя все в порядке? – снова повторил он вопрос.
– Да, все хорошо, тренер, – кивнула я. – В школе просто завал с самого начала года… наверное, поэтому, – добавила я, прекрасно понимая, что это чистая ложь.
На самом деле я думала совсем о другом: не совершила ли ошибку, согласившись вчера идти в гости к Тиме, притворяясь парой с Давидом. Он вот-вот должен прийти, чтобы меня встретить, а я еще даже не сходила в душ.
– Ясно, – сухо произнес тренер, и по его интонации я поняла: он мне не поверил. Аркадий Николаевич видел людей насквозь, и меня в том числе. Оставалось лишь надеяться, что я больше не буду вылетать из реальности в самый неподходящий момент. – Если проблемы со школой не прекратятся, скажи. Будем что-то придумывать.
– Хорошо. – Я постаралась улыбнуться как можно вежливее.
– Хороших выходных, – кивнул он и отпустил меня.
Я влетела в полупустую раздевалку, где меня уже ждали девочки. Скинув форму, почти не разбирая, что куда бросаю, я наспех приняла душ, вытерлась и натянула обтягивающие джинсы, а сверху – черную кофту с вышитой стразами надписью Cool girl, которую мне заботливо одолжила Софа. Злата помогла собрать волосы, закрепив пряди сзади заколкой.
– Ну-у, конфетка! – восторженно протянула Злата, оценивая мой вид в зеркале.
– Не знаю, как Давид, – добавила Софа, скрестив руки на груди, – но я бы с тебя глаз не сводила на этой тусовке.
– Может, все-таки не идти? – пробормотала я, рассматривая свое отражение. – Скажу, что ногу подвернула и нужно остаться дома?
– Ты как Ханна Монтана, честное слово, – закатила глаза Софа. – На тренировках и матчах бойкая и неукротимая, а за пределами льда превращаешься в мышку.
– Полностью согласна, – поддержала ее Злата. – Дай себе хоть немного расслабиться. Насколько я помню, это вообще первый раз, когда ты куда-то идешь без нас или родителей. И не на соревнования, а веселиться.
– Ага, веселиться… В логове хищников, которые дали мне это дурацкое прозвище, – хмыкнула я, не скрывая иронии.
– Тем более надо идти, – твердо сказала Злата. – И показать им, что ты не та, за кого они тебя все это время принимали.
Проблема заключалась в том, что я действительно была тенью, и меня это устраивало.
Но девчонки решили иначе: буквально вытолкали меня из раздевалки, а затем, не дав ни секунды на сомнения, выпроводили из здания спортивной школы.
Стоило им увидеть Давида, облокотившегося на перила, как обе одновременно засияли, переглянулись и моментально исчезли в противоположной стороне, хихикая так, будто отправляли меня на свидание, а не на посиделки с одноклассниками.
– Прости, что задержалась, – сказала я, дотронувшись до плеча Давида.
Он вздрогнул, резко обернулся, и я сразу увидела свежую ссадину на его скуле. Небольшую, но очень явную. Однако Давид будто и не заметил моего взгляда: наклонился чуть ближе и заключил в короткие, но удивительно теплые объятия.
– Я думал, ты будешь с огромной сумкой, – усмехнулся он, отстранился и снял с моего плеча рюкзак, легко подцепив лямку.
– У нас форма и инвентарь хранятся здесь, – объяснила я, – так что носим только самое нужное. Воду, резинки, мячи… ну и все остальное по мелочи.
Мы едва успели сделать несколько шагов от входа, как позади нас раздался громкий крик:
– Ва-а-аря!
Я обернулась и увидела Клима, который буквально летел мне навстречу. Добежав, он остановился в шаге от нас, согнулся пополам и упер руки в колени, пытаясь отдышаться.
– Еле успел… – выдохнул он.
– Ты чего? – спросила я, едва Клим поднял голову. Затем, обернувшись к Давиду, мягко добавила: – Прости, это мой брат.
Схватив Клима за локоть, я отвела его в сторону, чтобы он не сверлил Давида глазами.
– Что у него с лицом? – сразу выпалил Клим.
– Не знаю, – честно ответила я, хотя сама только что смотрела на эту ссадину с подозрением.
– Будь осторожна с ним, ладно? – сказал брат тихо, но уверенно, и в его голосе не было ни капли шутки.
– С чего такая опека? Ты не забыл, что я старше тебя? – Вопрос прозвучал резче, чем я планировала.
– Просто будь осторожна, – повторил он, нахмурившись и глядя мимо меня прямо на Давида. – Он мне не нравится.
– Он и не должен тебе нравиться, – отрезала я, чувствуя, как внутри начинает подниматься раздражение. – Это мой друг. Иди домой, я вернусь не поздно.
Не дав ему добавить что-то еще, я направилась обратно к Давиду. Но Клим, решивший внезапно сыграть роль Шерлока или моего персонального телохранителя, крикнул вслед:
– Ты отвечаешь за мою сестру, понял?
Господи… если ты есть, пожалуйста, сделай так, чтобы я исчезла или осталась одна в семье.
  
Я решила не оборачиваться, потому что иначе устроила бы сцену и придушила этого мелкого гада.
Уже приготовилась к тому, что Давид сочтет меня ненормальной, засмеется и оставит прямо здесь. Но он лишь спокойно улыбнулся Климу и произнес:
– Можешь на меня положиться.
Прижав указательный и средний пальцы к виску, он резко вскинул их, как бы отдавая честь и превращая неловкую сцену во что-то неожиданно легкое.