Остров погибших кораблей. Повести и рассказы

— Лейтенант узнал вас под полумаской?
— Вероятно. Кроме того, он получил от меня «визитную карточку» — моё свадебное поздравление.
— А! это тот таинственный пакет, который всех так заинтересовал? Что он содержит в себе? Говорят, лейтенант отказался сообщить об этом даже Вильгельмине и её отцу.
Марамбалль многозначительно шевельнул бровями, поднялся и зашагал по комнате, незаметно приближаясь к кровати.
— Я вам всё объясню. Лейтенант вошёл в комнату так неожиданно, что действительно мог уложить меня на месте. Но всё же я услышал и узнал его шаги и успел отбежать в сторону. Пули пролетели так близко от моего лица, что я почувствовал удар воздуха. Чтобы ввести лейтенанта в заблуждение, я застонал. — Марамбалль счёл лишним сообщать Лайлю маленькую подробность этого происшествия о том, как он нырнул под стол. — Так вот. Сделав своё злое дело, лейтенант поспешил уйти. А я, успокоив соседей, приготовил свой фотографический аппарат, который, по обыкновению, у меня всегда заряжён, и начал ждать проявления. Таким образом, я заснял всю последовательность событий: себя, сидящего за столом, и лейтенанта, стреляющего в пустое кресло. Вы понимаете, что когда проявился «призрак» лейтенанта, то меня уже не было на кресле, хотя лейтенант в момент выстрела и видел моё отражение. Эти последовательные снимки являются бесспорным доказательством преступления лейтенанта — покушения на убийство. Если оно не окончилось настоящим убийством, то только благодаря «фокусу» светопреставления, давшему мне возможность избегнуть опасности в последний момент. Для большей убедительности я сложил два негатива: один с изображением меня, сидящего на кресле, и другой — с изображением лейтенанта, стреляющего в меня. Так как обстановка комнаты была неизменна, то получилась полная картина покушения на убийство.
Марамбалль уселся на краю кровати, опустил руки и, раскачиваясь, незаметно запустил пальцы под матрац.
— И эту фотографию вы поднесли лейтенанту?
— Целых три снимка: меня, его и один снимок «синтетический». Теперь вам должно быть всё понятно. Лейтенант предупреждён, что в моих руках есть документ, который может изобличить его в каждую минуту, если только он начнёт преследовать меня. Идти из-под венца в тюрьму не очень-то приятно.
— Лейтенант имеет слишком большие связи. Он может потушить дело.
— Едва ли. Ведь фотографии я могу опубликовать в иностранной прессе. Такой скандал, если он даже не дойдёт до судебного процесса, повредит лейтенанту весьма ощутительно. Этого мало. Копии фотографий я могу передать также Вильгельмине. Она узнает, что её муж преступник. Помимо того, что это испортит их отношения, Вильгельмина всегда сможет пустить в ход это орудие против мужа, и он окажется в руках своей жены.
Марамбалль всё глубже запускал пальцы под матрац, но, к его ужасу, не нащупывал папки. Лайль сидел вполоборота к нему и дымил.
— И в ваших руках? Чего доброго, вы сделаетесь другом дома, — иронически сказал Лайль.
— Это… будет видно… — несколько растерянно сказал Марамбалль.
Папка исчезла… Но Марамбалль ещё не терял надежды, что она случайно сдвинута, и продолжал ёрзать по кровати.
— Но отчего же вы сразу не предъявите в суд ваши изобличающие фотографии?
— На это у меня есть свои соображения. Лайль вдруг круто повернулся к Марамбаллю и, глядя прямо ему в глаза, сказал:
— Не ищите, там нет папки.
Марамбаллю показалось, будто скорость света вдруг уменьшилась до нуля. В глазах его потемнело.
— Как?… пап?… какой папки?… — пролепетал он заикаясь.
— Ну, разумеется, той самой, которую вы положили мне под матрац.
— Я не клал никакой папки!
— Тем лучше, — спокойно ответил Лайль. — Значит, папка сама пожаловала ко мне, и я могу распоряжаться ею.
— Послушайте, Лайль, — взмолился Марамбалль, — мой друг, верните мне папку! Я с опасностью для жизни похитил её из дома Леера.
— Послушайте, Марамбалль, — ответил Лайль, — вы мой друг, и вы поступили так вероломно, подкинув мне краденый документ…
— Но мне ничего больше не оставалось делать… за мной гнались, я не был уверен, что мне удалось замести следы… Ваша квартира… экстерриториальность.
 
— Вы могли скомпрометировать не только меня, но и всё английское посольство. Почему вы не воспользовались экстерриториальностью вашего посольства, которое находится рядом? Никаких оправданий! Уж если дело номер сто семьдесят шесть попало ко мне, я не выпущу его из рук.
— Дело номер сто семьдесят шесть? — переспросил Марамбалль. — Простите, вы ошибаетесь! Дело номер сто семьдесят четыре.
— Никакого дела номер сто семьдесят четыре у меня нет, — ответил Лайль.
— Вы лжёте!
— Что-о? — Лайль сжал сухой жилистый кулак, покрытый с тыльной стороны веснушками. — Я лгу?
Если вы не возьмёте обратно своих слов, то сейчас же перелетите с территории английского посольства на территорию французского, — угрожающе сказал он. Их дружба не выдержала серьёзного испытания. Марамбалля так взбесило поведение «друга», что он готов был померяться с ним силами: раздвинув локти, он тоже сжал кулаки, готовясь отразить удар.
Но в это время неожиданно заговорил рупор радиоприёмника, и первые же слова, которые раздались в комнате, заставили друзей-врагов остановиться и прислушаться.
— Алло! Алло! Всем, всем, всем! Слушайте! Слушайте! «Светопреставление» окончилось, но оно может повториться!
«Этого ещё недоставало!» — подумал Марамбалль и, опустившись в кресло, начал слушать.
— Чтобы понять, какие причины вызвали замедление света, необходимо прежде всего выяснить сущность света.
Марамбалль совсем не был расположен слушать научные лекции, в особенности в решительный момент борьбы за обладание делом номер 174. Но… «светопреставление» может повториться! А если оно повторится, все дела потеряют смысл. Во всяком случае интересно знать, каковы шансы на повторное «светопреставление»… И он покорился необходимости выслушать скучные сообщения, под которыми, однако, скрывались самые жизненные интересы. Лайль молча стоял, прислонясь к столу, и тоже слушал.
— В настоящее время, — говорил радиорупор, — существует две теории света: атомная и волновая. Атомная теория утверждает, что всякий источник спета представляет собою нечто вроде батареи, обстреливающей окружающие тела ураганным огнём, причём снаряды посылаются равномерно по всем направлениям и летят прямолинейно. Скорость их полёта обычно постоянна и равняется в пустоте трёмстам тысячам километров в секунду. В случае же прохождения света в другой среде — воздух, стекло, — скорость света хотя и очень велика, но несколько иная.
При попадании в какую-нибудь материальную мишень световые атомы не разрываются, как артиллерийские снаряды, но или застревают в этой мишени (поглощение света), или отскакивают от неё рикошетом (отражение света), или же, наконец, проходят внутрь и распространяются далее, но уже в несколько отличном от первоначального направления (преломление света). Так в общем смотрел на природу света Ньютон. Взгляды эти господствовали в течение века, но были вытеснены волновой теорией, о которой скажем ниже, и вновь возродились в так называемой квантовой теории света (от латинского «квантум» — «количество, порция»).
По квантовой теории, «атомы света» являются материальными частицами и отличаются от обыкновенной материи только тем, что не имеют той прочности, «вечности», которой обладают все материальные атомы. Атомы света «рождаются» за счёт переизбытка энергии того атома, который их выбрасывает, «живут», то есть существуют, во время своего полёта от выбросившего их атома до другого и, наконец, «умирают», то есть исчезают, превращаясь в энергию последнего.
Теперь посмотрим, от каких причин могло произойти уменьшение скорости света, исходя из атомной теории света. Допустим, что между солнцем и землёй в мировом пространстве появилась какая-то преграда, в виде ли газа или какого-нибудь иного неизвестного нам состояния сильно разрежённого материального вещества. Если бы это вещество поглощало атомы света, то наша земля погрузилась бы в темноту. Равным образом свет не дошёл бы до нашей земли, если бы он оказался отражённым этой преградой на пути. Наконец, при преломлении света лучи света могли бы изменить направление, но не скорость. Остаётся одна гипотеза, на которую мы указали: замедление света при прохождении через неведомую нам преграду. Что это за преграда, остаётся невыясненным. Быть может, это особого рода туманность. И если эта туманность напоминает по своей форме те, которые мы наблюдаем в телескоп, то весьма вероятно, что и эта неизвестная туманность имеет вид спирали. А в таком случае наша земля в своём движении вместе со всей солнечной системой может пересечь ещё не один «завиток» этой туманности, и тогда эффект замедления света может произойти вновь.