Ты (не) выйдешь за меня (СИ)

Если рай существует, то для меня он здесь и сейчас, в объятиях любимой.
Выдыхаем друг другу в губы одновременно.
— Люсь, я тебя люблю, — целую и признаюсь уже даже не помню в который раз в своих чувствах.
— И я тебя, Миш, — хнычет Люся, словно маленькая девочка. А она и есть моя маленькая.
Толкаюсь в нее все резче, быстрее, агрессивнее, слышу ее полустон-полувсхлип и кончаю.
  
Держу содрогающееся в оргазме вожделенное тело, рычу в экстазе сам.
Дождавшись, когда Люся успокоится и, отдышавшись сам, ставлю ее на ноги и включаю воду.
Теплые струи охлаждают наши разгоряченные тела.
— И снова без защиты. — В Люсином голосе звучат обвинительные нотки.
— Я не понял, ты меня замуж позвала, тьфу-ты, жениться на себе, так что опять не так?
— Все так, а вдруг передумаю? — Люся берет мочалку и льет на нее гель для душа.
— Я тебе передумаю, — ворчу на нее и забираю мочалку, — я тебе так передумаю, поворачивайся уже. — Поворачиваю ее спиной к себе и начинаю тереть спину, спускаюсь ниже.
Блт. Это невыносимо, Люсина попа сердечком снова начинает волновать и меня и моего «полководца».
«Ну, нет, дорогой товарищ, харэ наглеть, так мы протрахаем встречу нового года, а нам еще в торговый центр за продуктами и подарками нужно смотаться и на фирму хоть одной ногой заскочить».
Мой «полководец» обиженно опускает голову.
Ну-ну, не нужно терять надежду, теперь у нас с тобой хорошая фора, мы наконец-то женимся, и эта женщина скоро будет наша все двадцать четыре на семь.
От счастливых мыслей жить становится веселей.
  
Глава 114
 
Михаил
 
С появлением Люси в квартире вдруг все оживает. Мне уже не кажется пустой кухня и спальня, основное место нашего пребывания. Да и вообще, наш дом словно очнулся от спячки, приветствуя свою долгожданную хозяйку.
Мы сообща наводим порядок в комнатах. Дурачась и шутливо переругиваясь, снова и снова занимаемся сексом, словно изголодавшиеся, наедаемся впрок.
Мой «полководец» был осчастливлен нами еще несколько раз. Поэтому в торговый центр мы попадаем только к вечеру.
Подготовка к Новому году проходит в экстренном режиме.
Пока мы ходим между полками с продуктами, постоянно звонит Нина Павловна, добавляя в Люсин список необходимый ингредиент для очередного деликатеса.
И все равно.
К Новому году приготовились, как ни странно, быстро. Но это все, конечно же, благодаря нашим родителям.
Теща, оказывается, заранее наварила холодцов, приготовила мясные блюда, мои любимые отбивные, кстати, с ананасами под сырной шапкой. Люся настрогала кучу салатиков.
Я просто млел, глядя на очередной тазичек с крышкой или стеклянные салатники с аппетитными и желанными моему чревоугодию слойными салатами под пищевой пленкой. Смотрел с предвкушением скорого счастья, как Люся запихивает их в уже переполненный холодильник. С упорной настойчивостью и закушенной нижней губой.
Кто-то явно выиграл чемпионат по тетрису. А я чувствовал себя самым счастливым человеком на планете рядом с любимой женщиной.
Коллеги звали в ресторан, старые друзья к кому-то на квартиру, но, честное слово, никуда не хотелось идти.
Мы с Люсей единогласно решили встретить новый год с семьей, с родителями. Беловы и Красновы решили встречать Новый год вместе у Беловых. Ну и мы к ним присоседились, чай, не чужие.
Сашка и тетя Тася встречали новый год в далеком сибирском городке. Сашка делал успехи. С трудом, но уже ходил по палате. Чудо, что мы пробились по загруженной сети и даже пообщались по видеосвязи.
Люся долго болтала с подружками: кажется Никитой и Аленой. С той стороны экрана смотрели вполне адекватные подруги. Слышались мужские голоса.
Все было весело и радостно, пока не пришло осознание: Люсины зимние каникулы заканчиваются, и ей нужно возвращаться на работу в столицу. Мы проснулись в Люсиной комнате у ее родителей. Не добрались до нашей квартиры, решили заночевать тут. Валяемся, лениво перебрасываемся фразочками, я перебираю пальцами Люсины мягкие волосы.
— Может, напишешь заявление и переведешься домой? — спрашиваю я Люсю.
— Миш, не могу, дай учебный год нормально закончить? Выпущу четвертый класс и вернусь.
— И заявление напишешь?
— Напишу.
— На увольнение?
— На увольнение.
— Верю.
— А зря.
— Что опять? — смотрю подозрительно, повернув голову в ее сторону.
С моей Люсей, блт, не соскучишься. Сейчас пуля прилетит, и потом хрен выковыряешь из этой симпатичной головешки.
— Я тут подумала, вернее, в кино видела… — Замолкает Люся и плющит губки бантиком. Водит пальчиком по моей груди. Приятное тепло и импульсы счастья раздает. Стервочка любимая. Кажется, моя Люся уже знает, как мной манипулировать, нужно пресекать на корню.
— Да говори уже, не мучай, что придумала?
— Ну представляешь, одни договорились встретиться через год, в новый год у памятника, ну… Допустим, Петру Первому. Не хочешь поэкспериментировать?
— Что сделать? — Не сразу доходит до меня суть ее предложения.
— Ну, эксперимент такой, — смотрит ангельским взором и несет откровенную чепуху, — устроить сезон тишины, не видеться ровно год, а потом встретиться у памятника в определенное время, и если это любовь…
— А-а-а, — имитирую, будто рву волосы на голове. — Люся, у тебя с головой все в порядке?
— Да, — отвечает и мило улыбается.
— Сомневаюсь. Это ты сама придумала? Вот этой головой? — Киваю на нее и ладонью касаюсь лба, будто температуру меряю. Люся хмурится, а я уже на взводе. — Ну и валяй в свои столицы, а я тогда на другой женюсь, на казачке донской, — говорю, а сам ее к постели прижимаю собой, ложась сверху грудью, смеюсь и целую. Про «столицы», это я у Петра Васильевича услышал, так-то он патриот родины, но малую свою сильно любит.
Люся надувает губки, в глазах полыхает.
— Да, а ты только головкой думаешь, головой никак. — Слышу в ее голосе дерзость и упрямство. Ну ей богу, словно маленький ребенок.
— Люся, не нарывайся.
— И не начинала.
— Я тебя предупредил, не посмотрю на родителей, приму меры, — да, я угрожаю, потому что уже нет терпения. Выпила она мне его за новогодние каникулы. Но. Понимаю, что не хочу я ее никуда отпускать. Не хочу, и точка.
— Только попробуй, — огрызается она, а сама с опаской смотрит на дверь.
— Дурнее не придумаешь, — делаю вид, что без сил падаю на подушку и закатываю глаза.
Я и так не знаю, как выживу эти пять месяцев без нее.
— Учти… Я буду навещать тебя в столицах, — предупреждаю ее.
— И пояс целомудрия на меня надеть не забудь, — язвит Люся, — и ключ себе оставь, чтоб я…
— Люся!
Но как бы я не ворчал, все так и происходит.
До июня месяца я мотаюсь между нашими городами.
Ищу лазейки в напряженном графике, чтобы сесть в автомобиль и приехать за тысячу километров под окна московской квартиры и уснуть.
Люся приезжает на каникулы и на майские. Мы наконец-то готовимся к свадьбе, но… Умирает тетя Тася.
Она приезжает домой на пару недель, чтобы уладить какие-то вопросы в пенсионном фонде. Скорая не успевает на вызов, и вот… Я снова вижу того же представителя похоронного бюро. И все повторяется… Словно дежавю, только не дежавю, а суровая реальность.
И мы снова откладываем свадьбу. До осени.
  
Глава 115
 
Людмила
 
Новый год. Самый любимый мой праздник и в детстве, и сейчас. Люблю этот праздник, наверное, потому что наша семья всегда праздновала его вместе.
Даже когда мы скитались по казенным квартирам военных городков нашей необъятной, в новогоднюю ночь папа всегда сидел во главе стола и поздравлял нас с наступившим новым годом.
  
Да, речь очередного президента, куранты, фейерверки за окном в исполнении пьяных лейтенантов, потом капитанов, потом уже не пьяных, и не капитанов, все это само собой. И горелые бумажки с желаниями в наших с Таней бокалах, папины подколки и мамины улыбки.