Ты (не) выйдешь за меня (СИ)
Слышим впереди музыку. Нежные звуки ласкают слух.
Уходить в отель совсем не хочется, хоть в животе уже играет своя мелодия, требует удовлетворения.
Мы прогуливаемся по кромке воды босиком, звуки все ближе. Замечаем издалека, что отдыхающие образовали круг. Присоединяемся к толпе. Музыка замолкает. Люди аплодируют.
Да что тут происходит?
Из колонки, стоящей прямо на песке, снова льются звуки музыки.
Танго?
Серьезно?
Музыка из известного старого фильма. Черт, крутится на языке, а вспомнить не могу.
И тут в центр круга выходят двое. Мужчина и женщина. Далеко за шестьдесят.
По первым движениям становится понятно, что они профессиональные танцоры.
Надо глянуть, не стоит ли где картонная коробка для денег?
Мы-то вышли налегке. А вдруг люди подрабатывают, развлекая отдыхающих? Совмещают, так сказать, полезное с приятным.
Красивая пара. Оба седые. Благородная седина, белоснежная, с синевой. Мужчина в легком костюме, женщина в красном платье с разрезами по бокам. Оба босиком. Ну да, на песке только босиком и танцевать.
— Запах женщины, — шепчет Люся.
— Как?
— Запах женщины, Аль Пачино, — повторяет Люся.
— Точно, не мог вспомнить. — Обнимаю Люсю сзади и прижимаю к себе. Упираюсь подбородком в макушку. Руки под ее грудью.
Партнер внешне напоминает актера. А дама, скорее, моя Люся. Только в старости. Вот именно так она и будет выглядеть: тонкая, как струна, с яркими блестящими глазами и платиновыми волосами.
Смотрю, как танцуют эти двое, сколько страсти, сколько любви в каждом движении, огонь в каждом повороте, вызов в каждом взгляде.
Стремительные взлеты и внезапные падения с искусными поддержками.
Чистый секс.
На лице партнера капельки пота. Понимаю его.
Что-то торкается в моей душе и просится наружу. Я до конца еще не понимаю, но чувствую, что именно в этот момент во мне пробуждается поэт.
Сто лет стихи не сочинял, а сейчас из сердца рвутся. Буквы складываются в слова, слова в строчки, рифма откуда-то под мерный шелест волн и звуки танго рождается и захватывает мое сознание.
«Поздравляю, Миша! — прикалывается внутренний голос. — В вас проснулся ваш знаменитый предок, дальний родственник с поэтическим наследием».
Пока пара танцует, стихи практически готовы в моей голове. Смотрю на Люсечку и понимаю, что ей они понравятся. Она же у меня любит литературу.
Наклонившись к ее ушку, начинаю читать:
Замерли волны морские,
Небо глядит с любопытством —
Двое танцуют танго
Аргентинское.
Красного шелка струи
По телу желанному льются,
Пальцы твои с моими
Соприкоснутся.
Мокрый песок на пляже
Ступни твои ласкает,
Завидует мне, счастливцу,
Тихо вздыхает.
Ты, словно вызов стихии,
В сердце моем, что бьется
Сладким стаккато, громче
В любви клянется.
Ждал я тебя так долго,
Виски серебром осыпало,
Чувства вновь фейерверком
Ярко вспыхнули.
Осенний порыв страсти
Всколыхнул наши грешные души.
И пусть вокруг все судачат,
Мы не слушаем.
Шепчутся волны пенные —
С облаками ведут беседу.
Поэт напишет поэму
Нашему следу.
Писатель создаст новеллу —
Узор на песке разгадает.
Художник увидит картину…
Никто не знает…
Мы есть друг у друга и будем,
Следы на песке — свидетельство,
И когда вдруг нахлынет «были»,
Останемся в вечности.
Страстное танго наше
Любви посвящаем мы.
Да, на пустынном пляже,
Забытом людьми.
Глава 66
Людмила
Я смотрю на Мишу и не верю. Я в восхищении. Мой Миша и стихи, это же несопоставимо. Не замечала в нем вот этого романтизма. Но не могу сказать, что он далек от чувства прекрасного. Он же все-таки художник. Дизайнер мебели. Поэтому не нужно удивляться. Нужно поддерживать и взращивать высокие чувства.
Стихийный концерт продолжается, а мы возвращаемся в отель. От голода у обоих сводит желудок.
— Люсь, надень, пожалуйста, платье, — просит Миша, когда замечает, как я начинаю натягивать джинсы. Ну а что, поесть спуститься в отеле, не вижу смысла на торжественность.
Весьма выразительно глядя на мою поднятую бровь, Миша молча снимает с вешалки отглаженные светлые легкие брюки и белую рубашку.
Так и хочется пошутить: Мы что, уже в загс? Так, а где галстук-бабочка? А почему я не в курсе?
Но вместо этого молча достаю трикотажное синее в пайетках платье. Вся его прелесть в том, что гладить не нужно. Оно хорошо сидит на фигуре и выглядит стильно.
— Миш о чем задумался? — обращаюсь, замечая вертикальную морщинку между бровей.
— Так, ни о чем, — смотрит на меня оценивающе, словно мы идем как минимум на инаугурацию президента. Вижу довольное выражение. Значит, соответствую.
Такой загадочный.
Смотрю на Мишу и любуюсь. Какой он у меня красавчик. И мужественный, и заботливый, и… Самый лучший!
Даже не верится, что он мой.
Миша ведет меня за руку, будто маленькую девочку. Проходим мимо двери в ресторан отеля и мимо ресепшн. Дежурит тот же парень, что принимал наши документы. Перед стойкой парочка, вроде нас. Я смотрю на губы администратора и улыбаюсь. Он снова, глядя в очередной документ, шевелит губами, словно рыбка в аквариуме. Очень напоминает барбуса из школьного живого уголка. Моя улыбка не остается незамеченной.
— Что такое? — спрашивает Миша, скривив губы.
Нужно успокоить милого. А то от ревности с ума сойдет. С него станется.
— Смотрю на мальчика и вижу брак в работе коллеги.
— Какой брак? — Миша не в теме. Удивление и раздражение в одном флаконе.
— Ну видишь, он губами так смешно шевелит, когда читает «про себя»?
— Ну и?
— Это учительский брак, — поясняю назидательным тоном, — в начальной школе не научили мальчика правильному чтению «про себя». Это нужно делать только глазами и мозгами.
Мы выходим из отеля на улицу. Не пойму, куда меня тащит Миша, но иду за ним покорно и объясняю, заметив его заинтересованное лицо.
— Я когда в метро захожу, там таких рыбок аквариумных полные вагоны едут. Для экономии времени все читают, кто книжку, кто в смартфоне. Но практически все вот так вот губами шевелят, понимаешь? Потому что приучены так читать, не умом, а ртом. Вот.
Вижу, что Миша ничего не понял, но упорно куда-то меня ведет по аллее в сторону моря.
Наконец выходим к маленькой беседке, стилизованной под старинную ротонду. Поднимаемся по ступенькам. Рядом истуканом застыл официант, заученно улыбается и провожает нас взглядом. Идти за нами не торопится, корректно стоит рядом со ступеньками.
Мы входим внутрь, и я в недоумении оглядываюсь на Мишу.
— Что это?
— Наш ужин, Люсь. Проходи уже, не задерживай, мой организм уже сам себя начал есть.
Столик сервирован на двоих. Белая посуда, сверкающий хрусталь, шампанское в ведерке. С краю пакет в красивой упаковке — какие-то цветы?
Миша проходит вперед и берет букет с ромашками.
— Поскольку у нас свидание, это тебе. — Протягивает он мне цветы.
— Свидание? Ты не предупреждал. — Пытаюсь изобразить обиду.
— Ну вот сейчас и предупредил, прошу. — Он галантно отодвигает стул. Я присаживаюсь, он помогает придвинуться. Миша машет официанту. Тот принимает у меня букет и ставит в напольную вазу. Следом нам приносят закуски и салаты.
— Давайте уже и горячее сразу? — то ли спрашивает, то ли предлагает Миша.
Последующие двадцать минут мы едим. Ладно, не удивляюсь Мишиному аппетиту, у него кишка прямая, но куда в меня столько помещается?
Салат, мясо по-деревенски с картошкой, рыба в соусе, шашлык с грибами запиваем вином и водой.
Нагуляли так нагуляли аппетит!
Нам приносят десерт: пирожные, украшенные клюквой в желе.
— Ну, теперь можно и поговорить. — Миша кладет на тарелку приборы. Поднимается из-за стола и подходит ко мне.