Рожденные в СССР. Часть Первая. Пришествие (СИ)

— Что еще за дикарство?
— Это еще цветочки! Сейчас расскажу вам про рабов, которых гордые дети гор у себя любили держать. Как они в городах детей бизнесменов похищали для выкупа, им пальчики резали. Русских на их же рынках контролировали, чтобы деньги на войну собрать.
Абрамов сидел мрачней тучи. Уже минут двадцать Степан вкратце пересказывал реалии той страшной войны. Если поначалу офицеры еще задавали наводящие вопросы, то потом только слушали. Им, видать, было дико узнавать такие новости из будущего их страны, как будто какого-то Бандустана. Великая, Легендарная и Непобедимая в прошлом армия, которую боялись самые сильные государства мира, истекая кровью, неся неоправданные потери, месяцами гонялась по горам за небольшими бандами мусульманских мятежников. И это после десяти лет настоящей войны на южных рубежах Союза! Как такое стало возможно? Что надо сделать, чтобы превратить великую державу в подыхающего от собственного смрада монстра.
— Там откуда только этих моджахедов не было! Всякие пуштуны и бедуины, да прочие негры. Мусульманский интернационал. Вы что думаете, они сами сподобились мятеж организовать? На Кавказе в те года какие только спецслужбы мира не потоптались. Особенно старались англичане.
— Суки! — в руках Абрамова сломался карандаш. Холмогорцев невольно поежился от выражения его глаз. Ох, кому-то за рубежом в ближайшее время не поздоровится! — Извини продолжай.
— Конечно потом почти всех гоблинов в землю положили, но и своих пацанов наши генералы не особо жалели. Да-да, именно пацанов, кто на КМБ максимум магазин отстрелял. Ни боевого слаживания, ни другой спецподготовки. Бригадами срочников на улицах столицы Ичкерии клали. Потом со всей страны последние боеспособные подразделения туда спешно слали: десантуру, морпехов, ГРУшников. В это же время, когда Грозный с землей артой ровняли, в подвалах домов прятались десятки тысяч русских людей.
— Не понял? — майор аж позеленел с лица.
— Да чего там понимать! — Степан снова потянулся за сигаретой, но не прикурил, так и оставшись сидеть с ней в руках. Снова нахлынула злость и беспомощность того проклятого времени. — Некому за них в тех краях заступиться было. Кто успел, еще раньше слинял, многих убили из-за треклятого жилищного вопроса или просто из домов выгоняли. Старики и бабы с детьми власти тогда не нужны были. Так они и остались там, в подвалах уже навсегда. Бомба не разбирает кого хоронить. Чечены же свои семьи в лагеря для беженцев вывезли, чтобы русская власть за свой счет их кормила и обогревала. Русские русским никак не помогли. Просто бросили умирать.
— Сука!
На Абрамова было больно смотреть, его молодой коллега также застыл как истукан. Холмогорцев мрачно поглядывал на военных. «Это, ребята, я вам еще далеко не все рассказал». Но больше уже не хотелось, совсем не хотелось. На него самого накатило так, что аж зубы свело. Ярко вспомнился тот январский позор, когда твою же русскую армию столичные нехристи по НТВ называли «федералами». Когда в твоем родном городе раздавались крики убитых горем матерей. Когда узнавал, что собирают деньги на выкуп, понимаете, на выкуп тел погибших мальчишек! Горло Степана сжало спазмом, и он схватился за стакан, жадно глотая воду. Майор не торопил, его глаза, казалось, потухли, а лицо здорово побледнело. Явно не на такой разговор рассчитывали товарищи офицеры. Новички, что с них взять! Хорошо хоть люди бывалые, охолонут и в себя придут быстро.
— После первых боев и потерь в Чечню со всей страны ОМОН ездить начал, это милицейский спецназ нового времени. Их тогда еще уважали. Реально парни бились с бандитами, на войну мотались в командировки, отрабатывали свое содержание по полной и присягу соблюдали. Затем власти начали нанимать контрактников, мужиков взрослых, частенько уже повоевавших, отмороженных и никого не жалеющих. Пошли слухи об «эскадронах смерти», месили они чехов жестко, затем произошел захват заложников в больнице одного из городов Ставропольского края. Бывший инструктор комсомола решил, что взять в заложники беременных баб и больных стариков это необычайно круто. Позировал на все телеканалы, как джигит, обвешанный оружием с ног до головы. Продолжить?
 
— Хватит пока, — захрипел Абрамов в ответ, затем распустил узел, потом и вовсе снял галстук.
— Что, прочувствовали наше времечко? Тут как вспомнишь, через себя заново пропустишь, так сразу выпить охота чего покрепче.
Майор задумался и обернулся к помощнику. Тот, ни слова не говоря, куда-то тут же исчез. Холмогорцев ждать не стал, по-хозяйски подошел к телефону и под удивленным взглядом служивого заказал в столовой три обеда. Его там уже хорошо знали, как и соображали, куда принести еду в судках. Разговор пойдет дальше интересный, пусть для записи не всегда внятный. Других интервьюеров Степан еще бы пожалел, но здесь люди военные, по определению должны быть готовы к крови и дерьму. Так что получат по полной. Зато опосля крепче станут и донесут до кого надо, что со страной творить точно не следует. Социализм, капитализм, как хочешь обзови, но народ, сука, не трожь!
— Не маловато год?
Постепенно разговор, как водится, перешел на тему — чтобы такого нам натворить эдакого и шобы нам за это ничего не було.
— Пока можно полтора оставить. Вот возьми конкретно меня. Я в армию пришел практически специалистом. И чего мне делать в учебке полгода? По большей части куйней страдали, типа строевой и плац подметали. Армия для этого, что ли, создана? Чтобы освоить аппаратуру и начать служить, месяца бы за глаза хватило! Вот чего подумал. Во всей стране есть система ДОСААФ, так чего они готовых специалистов не производят?
— Почему не учат? Работают люди, сам видел.
— Тогда заметил на каком старье они курсантов готовят? Потом переучиваться уже в войсках приходится.
— Так, — встрял в разговор капитан, — в армии аппаратура зачастую секретная.
— Ну а кто мешает и в ДОСААФ некие нормативы секретности ввести? Отдать им в пользование более современные автомобили, бэтээры и прочие боевые машины без вооружения. Оружие выдавать раз в неделю и на ближайшее стрельбище учеников возить. И вообще, засчитать год обучения в ДОСААФ, как половину года срочной службы. У вас потом отбоя от курсантов не будет! Опять же — выбор появится, куда девать сокращённых в Вооруженных Силах офицеров. 
— Хм, а что? Идея неплохая! — Абрамов взял микрофон и нажал клавишу, бодрым голосом озвучив рацпредложение. 
Уже пошла вторая бутылка беленькой. Мужчины коней не гнали, хорошо закусывали. Запив первую горечь познания, разговор постепенно перешел в деловую плоскость. Холмогорцев излагал свои, вернее, чужие и частью проверенные на российской армии идеи по реформе. Частенько вспоминал опыт американцев, вызывая при этом кривые улыбки советских офицеров. Хотя через час те признали, что не все там дерьмо, кое-что можно взять на вооружение.
— Я не знаю, парни, как там у нас с политикой в высших эшелонах, но если не дураки, то за разрядку и сокращение вооружений вписаться точно надо. Это же какие огромные средства на воздух выкидываются! Лучше бы в космосе письками мерялись.
— Слышал у вас там какие-то «челноки» на орбиту летают. Это как маршрутное такси? — блеснул эрудицией Нестеренко. Абрамов, было зыркнул на помощника, но промолчал. В сложившейся кутерьме вопросы секретности запутались до невозможности. Если крепко подумать, то их всех уже можно смело брать за жабры и тащить в расстрельный подвал. Кто же такой умный все-таки сообразил, что держать столько людей за колючей проволокой или в закрытых городах контрпродуктивно и выпустил «Змея-искусителя» наружу? Раз в стране есть такие руководители, то шанс её спасти существует!
 
— Программа «Спейс Шаттл». Штатовцы побаловались четверть века и закрыли. Один челнок взорвался при старте, второй сгорел при приземлении. Наши разок свой «Буран» испытали и образцы в ангар поставили.
— О как!
— Сложная это техника и неимоверно дорогая. Так что у нас в двадцать первом веке на орбиту до сих пор летают пусть и обновленные, но надежные как угольный утюг Королёвские ракеты. Что смотрите? Вокруг Земли на орбите только одна станция, международная крутится. На больше денег не дают, считают дальний космос баловством.